Однажды приходит пора прощаться даже с самыми близким.

Ночь пролетела настолько быстро, что Ваньинь не успел моргнуть и глазом. Все это время Усянь лежал в его объятьях, то и дело вздрагивая во сне. Волосы цвета вороньего крыла стали напоминать гнездо, а черты лица наконец-то разгладились, словно хозяин избавился от переживаний, тяготивших его душу ранее. Именно сейчас Ваньинь остро ощутил приступ ностальгии в своей душе, ведь раньше они довольно часто засыпали в покоях друг друга, наплевав на приличия и возможные упрёки со стороны Мадам Юй. Губы Цзян Чена были искривлены в горькой усмешке, неужели он действительно тосковал по тем временам?! Разве он не ненавидел своего шисюна за одно лишь его существование? Глаза невольно обратили внимание на лицо Усяня и то, насколько же оно отличалось от его прошлого, и это единственное, что помогало сознанию убеждать Ваньиня в реальности происходящего. Рука ласково коснулась гладкой, но холодной кожи шисюна, в его душе вновь загорелся огонёк сострадания и любви к этому мужчине, и отрицать это было ещё бессмысленнее, чем то, что он скучал по нему все эти годы, хотя он и активно пытался. Тело Ваньиня давно занемело от долгого бездействия, и теперь каждое движение отдавалось неприятным покалыванием, и на лице Чена промелькнуло раздражение, но стоило Вэй Ину поерзать и сменить положение в поисках тепла, как он перестал обращать на эти ощущения внимание. Задержав дыхание, он наблюдал за тем, как старший прижимался к нему в поисках тепла, и, наконец, прекращал думать обо всем, что терзало его сердце и душу все эти долгие тринадцать лет. Даже после всего, что случилось в их жизнях, они всё ещё были братьями и самыми близкими людьми, что были друг у друга. Лань Ванцзи. Это имя с желчью сорвалось с его губ и заставило аристократичные черты лица исказиться от ярости и возмущения. Второй Нефрит поступил низко и совсем не стыдился этого, в открытую отпуская Вэй Ина и демонстрируя свою свободу от брака. Что, черт возьми, этот кусок дерьма вообразил себе?! Он ещё успеет поплатиться за все свои слова… Цзыдянь сверкнул столь же ярко, как и глаза его хозяина. Только дождись, и месть обязательно настигнет тебя, Второй Нефрит. Невесомо поцеловав Усяня в лоб и слабо улыбнувшись, Ваньинь переложил хрупкое тело брата, а сам поднялся и отправился успокаивать уже взвинченных до предела адептов.