Однажды приходит пора прощаться даже с самыми близким.

Лань Сичэнь отвел взгляд в сторону, ощущая, как чувство вины давит на плечи тяжелым грузом. Младший. Лань Ванцзи..Его когда-то маленький и слишком закрытый для внешнего мира брат вырос, превратившись в благородного юношу, который всем сердцем защищал справедливость, был одним из немногих в клане, кто действительно с истинной верностью следовал всем правилам ордена, а затем медленно, но верно погружался в мир наполненный смертью и кровью.  Аннигиляция Солнца отняла детство и юность у слишком многих, включая его брата.  И все же было нечто, что он сумел сохранить даже после того, как прошел сквозь настоящий ад. Любовь. Ванцзи был влюблен в  господина Вэя еще с юности. Но судьба оказалась слишком жестока. Некогда талантливый заклинатель, молодой господин Вэй стал одной из главных жертв ужаса, охватившего мир заклинателей. Сначала воспеваемый всеми герой войны медленно, но верно превращался в истинного демона в глазах всего мира. И что уж говорить, если даже он сам приложил руку к смерти Старейшины Илин. Несмотря на безграничную любовь к брату, Лань Сичэнь осознанно принял решение участвовать в Осаде горы Луаньцзан вместе с другими великими орденами. Он до сих пор вспоминал тот день, а кошмары продолжали мучать его душу.  Увидев в тот день мелькнувшие белые одежды брата, Лань Хуань вздрогнул от ужаса. Ванцзи! Его маленький Ванцзи обратил свой меч против старейшин клана. Глядя на покрасневшие от слез уголки глаз брата, Сичэнь не смел взглянуть глубже, боясь увидеть во взгляде младшего боль, предательство и разочарование Эти слова эхом разнеслись по склонам Луаньцзан. Старейшина Илин мертв. Радостная весть, как сказали бы некоторые. Однако для главы Лань этот день омрачился кровью. Он не смел отвести взгляд в тот момент, когда дисциплинарный кнут коснулся спины Лань Чжаня. Алая кровь окрасила белоснежное ханьфу. Он не смог отвести взгляд, когда дисциплинарный кнут коснулся спины брата. Свист. Удар. Белоснежное ханьфу мгновенно окрасилось алым. Удар за ударом. Первый. Второй. Третий… Тридцать третий. За каждого раненого старейшину. Ровные и лишенные эмоций удары, наносимые рукой родного человека. Без малейшего сострадания. Безжалостные удары навсегда останутся в памяти Лань Сичэня. Так же, как и шрамы, пересекшие спину Ванцзи. Пальцы сами собой смяли ткань рукавов. Лань Чжань не произнес ни звука. Не дрогнул. Не опустил головы. Лишь крепче сжал зубы. Казалось, каждый новый удар приходился не только по спине младшего брата, но и по его собственной душе. Он хотел сделать шаг вперед. Хотел остановить это. Хотел сказать хоть что-нибудь. Но не сделал ничего. Лишь молча смотрел. Тринадцать лет - действительно долгий срок, и казалось, что душа Ванцзи ушла вместе с господином Вэем. Конечно, Лань Чжань не погиб. Он по-прежнему относился к нему с той тихой теплотой, которую никогда не умел выражать словами. Он даже не винил ни его, ни дядю. По крайней мере, никогда не говорил об этом вслух. Но то, что Ванцзи втайне от всех продолжал играть «Расспрос» все эти годы, покрывая пальцы все большим количеством шрамов, говорило о многом.Из года в год. Снова и снова. Когда господин Вэй вернулся к жизни, Лань Сичэню впервые за долгие годы показалось, что вместе с ним в Облачные Глубины вернулось и солнце. Будто кто-то вдохнул жизнь не только в Вэй Усяня, но и в самого Ванцзи. Он снова видел, как брат едва заметно улыбается. Как становится мягче его взгляд. Как все чаще в Цзинши звучит тихий смех. И тогда Лань Сичэнь впервые позволил себе поверить, что судьба наконец смилостивилась над ними. Но судьба, казалось, еще не закончила испытывать его. Предательство Цзинь Гуанъяо разрушило слишком многое. Не только доверие. Вместе с ним рассыпалась вера мир, который Лань Сичэнь так тщетно  пытался сохранить. Остались лишь осколки  — чувства и воспоминания о возлюбленном, и чувство вины, ставшее куда более тяжелым чем раньше. Впервые в жизни он понял Ванцзи по-настоящему. Мысль о смерти больше не казалась страшной. Иногда она приходила удивительно спокойно, словно не была концом, а лишь возможностью наконец встретимся с тем, кого он любил. Он потерял слишком многих.  Уединение казалось ему единственным спасением. Порой Лань Сичэню казалось, что им с братом  обречено вновь и вновь повторять судьбу собственной матери. В этом была убогая  ирония и горечь. И все же даже тогда он не остался один. Иногда казалось, что Господин Вэй навещал его даже чаще, чем Ванцзи. Темному заклинателю было плевать, что думал Лань Цижэнь, что говорили старейшины и как подобные визиты выглядели со стороны. Он приходил снова и снова, словно хотел напомнить Лань Сичэню, что жизнь  еще не окончательно не лишилась смысла. Постепенно они сближались. Вэй Усянь рассказывал о детстве, проведенном рядом с приемными братом и сестрой, вспоминал все то хорошее, что было в Пристани лотоса, и первым же  смеялся. Лань Сичэнь слушал. Иногда уголки губ могли дрогнуть в подобии улыбки.  Он все чаще ловил себя на мысли, что связь между Вэй Усянем, Цзян Чэном и Цзян Яньли удивительно напоминала ту, что когда-то существовала между ним и Ванцзи. Тогда ему казалось, что, несмотря на все пережитое, жизнь наконец начала понемногу налаживаться. Но он ведь уже знал… Судьба редко бывает милосердной. Прошел всего год. Поведение Вэй Ина действительно смущало его. Со временем его голос становился все тише, яркий свет в глазах померк. Лань Сичэнь убеждал себя, что это лишь совпадение. Но правда оказалась куда более болезненной, чем любые его догадки. Младший брат действительно охладел. Чувства увядали медленно, но неотвратимо. — Сичэнь-гэ, не стоит переживать. Все в порядке. В последнее время Лань Чжань слишком устает от обязанностей и ночных охот, — с наигранной беззаботностью произнес заклинатель. — Сегодня А-Чжань не ночевал в Цзинши. Кажется, у него слишком много хлопот. И в один из дней все разговоры о Лань Чжане прекратились. Но правда оказалась куда более болезненной, чем любые его догадки. Младший брат действительно охладел. Чувства увядали медленно, но неотвратимо. — Сичэнь-гэ, не стоит переживать. Все в порядке. В последнее время Лань Чжань слишком устает от обязанностей и ночных охот, — с наигранной беззаботностью произнес заклинатель. — Сегодня А-Чжань не ночевал в Цзинши. Кажется, у него слишком много хлопот. И в один из дней все разговоры о Лань Чжане прекратились. Новость о разводе стала для него настоящим ударом.Сердце болезненно сжалось. Но куда сильнее потрясло другое. Он оказался разочарован в собственном брате. Эта мысль причиняла почти физическую боль. Нет…Любить Ванцзи меньше он не стал. Да и смог бы? Конечно нет. Но чувство вины, которое он носил в себе столько лет, стало еще тяжелее. Казалось, оно никогда больше не позволит ему свободно вдохнуть. Вэй Усянь покинул Облачные Глубины, попрощавшись лишь с ним. Лань Сичэнь долго смотрел ему вслед. Почему-то именно тогда ему показалось, что он видит господина Вэя в последний раз. Прошло время. Когда в Облачные Глубины пришла новость о том, что Вэй Ин вновь примет участие в ночной охоте — теперь уже как представитель ордена Юньмэн Цзян, — сердце Лань Сичэня болезненно дрогнуло. Казалось, едва затянувшиеся раны снова начали кровоточить. Он невольно перевел взгляд на младшего брата. Лань Чжань был спокоен. Спокоен настолько, словно эта новость не значила для него ровным счетом ничего. Именно это пугало Лань Сичэня сильнее всего. Потому что боль всегда можно пережить. Но равнодушие… Иногда оно оказывается последней точкой.