Мелодия второго плана

      Не успела Люси отойти от одной беды, как нагрянула вторая: телефон завибрировал на столе.       — Слушаю, — невозмутимо бросила девушка, наблюдая, как Гажил плюхнулся за кухонный стол.       На том конце провода раздалось что-то среднее между всхлипывание и предсмертным хрипом, плавно переходящее в настоящий вой.       — Он не пришёл!       — Кто?       — Он! Я сидела там целый час, как дура, а он даже не написал и до сих пор на звонки не отвечает!       Люси вздохнула, прижимая телефон плечом к уху, щелкнула кнопку чайника и достала пакетик ромашкового чая. Утро обещало быть долгим.       — Успокойся. Может, у него что случилось, позже свяжется, — звучало это так же убедительно, как обещания политиков в новостях.       — Что у него могло случиться? — возмутилась Леви сквозь слёзы. — Пробка? Метеорит? Нападение гопников в подворотне?       Пока Люси заливала кипятком ромашку и садилась за стол, напротив мрачно размышлял о бренности бытия Гажил: телефона нет, денег тоже, а свидание накрылось красным бампером. Как жить дальше — вопрос риторический.       — Я тебе сто раз повторяла: все они одинаковые. Твой очередной «не такой, как все» оказался самым обычным козлом. Даже не удосужился чиркнуть сообщение. Просто забил.       Гажил, до этого момента безучастно сверливший взглядом трещину на потолке, резко напрягся. Он же не написал ей.       — Я ему верила! — рыдала в трубку Леви, сопровождая это такими звучными шмыганьями носом, что казалось, она пытается втянуть обратно все свои надежды. — Он казался таким надёжным.       — Надёжным? — Люси скептически хмыкнула, делая глоток чая. — Успокойся, надёжный у нас только холодильник, и то до первой поломки. А мужики — это лотерея, в которой главный приз — чуть меньшее разочарование.       При этих словах лицо Гажила превратилось в палитру немого протеста. Его брови то взлетали до потолка, то опускались до подбородка, губы кривились в немыслимых гримасах, а глаза выражали весь спектр эмоций от возмущения до паники.       Но Люси, поглощённая своей ролью циничного гуру по отношениям, его просто не замечала.       Кана скользнула на кухню, заглядывая в холодильник: в марианской впадине не было так пусто, как здесь. Достала полузасохших кусок сыра и закрыла дверцу. Взгляд упал на гостя.       Гажил посмотрел на неё взглядом, полным вселенской скорби и невысказанных упрёков.       — Что? — бросила Кана, нахмурив брови.       — Дай телефон.       Альберона помедлила, бросив на Люси взгляд, которая была занята раздачей наставлений, и взглянула на парня. Чувство вины било ключом, а страх свободы держал в стальных тисках. Достала из кармана льняных коричневых штанов телефон и протянула ему.       Гажил нервно кусал большой палец, тыкнув на нужную иконку, как вдруг пришло осознание: он не знает её номера. Глаза забегали в панике.       — Чего такой нервный? — настороженно поинтересовалась Кана, откусив кусочек сыра.       — У меня вчера было свидание, на которое я не попал из-за вас, — на его взгляд полный упрёка, Кана опустила глаза в пол, сделав губы бантиком. — Она наверняка думает, что я козёл последний.       — Ой, не говори глупостей, — возразила Альберона, взмахнув руками, — если не дура, то всё поймёт. Правда, Люська? — с улыбкой взглянула на подругу, которая с протяжным вздохом положила телефон на стол и сделала глоток чая.       На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как за окном воробей чистит клюв о подоконник. Люси медленно поставила чашку на стол.       — Не переживай так, напиши ей и назначь новую встречу, где всё объяснишь, — сказала та, что минуту назад приписывала всех мужиков к козлам и твердила, что нет им веры.       Гажил фыркнул на её слова, но всё же зашёл в нужный мессенджер. Аккаунт был закрыт, и он с надеждой отправил заявку в друзья, надеясь, что она примет её побыстрее, пока его репутация окончательно не превратилась в пыль. Впервые в жизни пожалел, что забыл пароль от своего аккаунта.       Трое из ларца, не одинаковых с лица смотрели друг на друга.       Звенящую тишину прервала Люси:       — Ну, граждане, — начала она, оглядывая соратников по несчастью, — где дань брать будем?       Кана подняла на неё взгляд, полный вселенской мудрости.       — Люси, дорогая, — протянула она, — ты же знаешь, мои гадания — это золотая жила! Вот-вот, буквально на днях, мне приснился вещий сон…       — Ага, — перебила Люси, скептически изогнув бровь, — про то, как мы на днях разбогатеем, а пока будем платить листьями с деревьев? Кана, я уже две недели твоё «вот-вот» слушаю.       Гажил, который до этого молчаливо покусывал чайную ложку, поднял голову.       — Я вам напоминаю, что оказался здесь исключительно благодаря вам, дамы. Сбили меня, значит, на своей развалюхе, разбили телефон, притащили сюда, а теперь ещё и денег требуете?       Люси тут же выпрямилась, брови взлетели от возмущения.       — Если бы ты лежал тихо, как приличный сбитый пешеход, мы бы не попали на деньги! По крайней мере, не в три раза больше положенной суммы.       Кана, чувствуя, что обстановка накаляется, решила внести свою лепту:       — Ну, Гажил, — примирительно бросила она, — ты сам сказал, что всё нормально, так что будь хорошим мальчиком и отдавай долю.       Гажил фыркнул.       — Кто ещё кому должен отдавать деньги. Где моя компенсация за моральный ущерб и разбитый телефон?       — Какие деньги? Какой телефон? — возмутилась Кана, переглянувшись с Люси. — Ты ещё про букет с костюмом вспомни.       Гажил опешил от такой наглости.       Люси вздохнула, потирая виски, сдержанно бросив:       — Ладно, хватит ныть, надо что-то думать.       Студентка-журналистка подрабатывающая в книжном издательстве за копейки, и то чисто для писательского опыта. Гадалка-алкоголичка, которая спускает деньги сразу же, как только те оказываются в её руках. Парень в вечном поиске себя, работы и бесплатной еды.       Даже общими усилиями найти деньги до завтрашнего дня перспектива не поднялась ни на один процент.       Гажил, упрямо изображавший из себя жертву, сдался. Осознание того, что его «моральный ущерб» здесь никого не волнует подействовало отрезвляюще. Он тяжело вздохнул и буркнул:       — Ладно, займу у знакомого. С процентами вернёте.       Люси лишь закатила глаза, но промолчала. Сейчас не время было спорить, когда на кону стояла крыша над головой.       Кана, тем временем, уже разложила на столе свои потёртые карты, бормоча что-то про «энергетические потоки», устроилась поудобнее на стуле и включила фронтальную камеру телефона.       — Дорогие мои, — начала она с драмой в голосе, — вот так вот бывает в жизни… Когда ты, светлая душа, пытаешься нести людям добро, а судьба подкидывает тебе такие испытания! — Она всхлипнула, театрально прикрыв глаза. — Мои верные подписчики, мои девять солнышек! Помогите, кто сколько может! Любая копеечка, любая купюрка! — её глаза блестели от крокодильих слёз.       Люси, не выдержав пафоса, бросила:       — Кана, ты хоть знаешь, что твои подписчики — это твои знакомые и пара ботов?       — Ну и что? — не растерялась гадалка. — Я хоть что-то делаю.       Гажил только покачал головой и тихо пробормотал:       — Дурдом.

***

Гажил собирал на себе взгляды прохожих, прикусывая изнутри щёку от злости. Одет был парень с иголочки: коричневая местами протёртая футболка с растянутым горлом и чёрные шаровары в мелкий розовый цветочек. Его белый костюм восстановлению не подлежал, вот Кана и утилизировала в мусоропровод, пока Гажил с недовольством примерял её гардероб. И плевать, что отстирать можно было.       Люси шла позади в голубом платье в мелкую ромашку. Под строгим надзором Хартфилии Гажил дошёл до самого подъезда, устало падая на лавку. В зубах — зубочистка, стянутая со стола, вместо сигареты.       Люси глаза мозолила своими хождениями.       — Какие люди, — раздался позади знакомый мужской бас.       Гажил встал с места.       Лаксус глянул на друга и, не сдержавшись, выпалил:       — Цветочек.       Люси застыла, позабыв как дышать. Грудь обожгло пламенем, фаланги пальцев пробрал холод.       Взгляд синих глаз скользнул с друга на девушку.       Хартфилия поспешно опустила голову, набрасывая золотые пряди на лицо.       Лаксус расцвёт в улыбке, весело бросив:       — Да сама судьба сводит нас вместе, не находишь?       — Пусть так же разведет, — буркнула Люси, прячась за спиной Гажила.       И тут до Лаксуса дошло. Напряженный взгляд скользнул на друга, и он, с недоумением в голосе, спросил:       — Почему ты с ней?       Гажил потянул его в сторону.       — Слушай, — начал он, потирая затылок. — Можешь денег одолжить?       Лаксусу до балды его просьбы, его интересовал лишь один вопрос:       — Почему ты с ней?       — Да понимаешь, — Гажил вздохнул, — ночь была бурная.       — Бурная? — Лаксус приподнял бровь.       — Ну, — он замялся, а после поведал свою историю.       Лаксус понял следующее: они провели ночь вместе, он остался у неё до утра и теперь они делят аренду.       «Они уже живут вместе?» — подумал Дреяр, бросив взгляд на Люси, которая нервно ждала в сторонке.       Лаксус стоял, словно вкопанный, пытаясь переварить услышанное. В голове не укладывалось, что они вместе: у Гажила совершенное другие вкусы в девушках; Люси не подходила под его стандарты.       — Ну так что? Денег-то дашь? — вновь спросил Редфокс.       Лаксус лишь мотнул головой, как будто пытаясь вытряхнуть из неё эту нелепую информацию.       — Да что ты головой мотаешь, как китайский болванчик? — рявкнул парень.       Лаксус, не говоря ни слова, развернулся и пошёл прочь.       — Эй! Ты куда? — крикнул Гажил ему вслед. — А деньги?       Он лишь махнул рукой, не оборачиваясь.       Люси медленно подходила, провожая Лаксуса взглядом, который скрылся за углом дома, прежде чем обратиться к Гажилу.       — Не вышло, значит? — в её голосе не было ни капли удивления, скорее констатация очевидного.       — Да пошёл он, козлина! — Гажил, словно разряжая накопившуюся злость, пнул ногой камень.       Он сунул руки в пустые карманы и мысленно перебирал варианты, где бы взять денег. Но в голове — тишина, кроме одного: отдать последнее, что у него осталось. И это было не то, что хотелось бы отдавать. Он недовольно поморщился и медленно двинулся вперёд.       — Ты куда? — окликнула его Люси, не отставая.       — До дома, — буркнул он, не оборачиваясь.       — Давай только на автобусе.       Гажил замер. Несколько секунд он стоял, словно статуя, обдумывая предложение. Затем, криво усмехнувшись, произнёс:       — Пешком пойдём.