Из пепла восставший

      Начало приключения складывалось на редкость удачно. Ночлег нашёлся сразу, никто не потревожил ни ночью, ни утром. Завтрак тоже оказался под рукой. Ну, как сказать «под рукой»?.. В паре измерений отсюда, в моей комнате общежития. Нащупав в кармане пространства знакомую прохладу дверцы, я достал из собственного холодильника пакет с заранее сложенным сэндвичем. Первое правило мироходца гласило: «Всегда готовить завтрак накануне, ведь никогда не знаешь, очнёшься ты утром в аудитории или в трёх днях пути от ближайшего жилья». Хотя, наверное, в учебнике первое правило было записано как-то иначе. Неважно.        В очередной раз похвалив себя за предусмотрительность, – ведь кто, кроме меня мог это сделать – я стал собираться. Нельзя рассиживаться в амбаре и впустую тратить время. Хотелось поскорее разведать тайны, скрывающиеся за подлеском, привлекшим мое внимание ночью. Я допускал вероятность, что там всего-навсего позабытая всеми старая дорога, ведущая к забытым руинам. Такое уже случалось. Но, как бы там ни оказалось, лучше посмотреть и убедиться, что всё было зря, чем пропустить единственную зацепку, что собирает разрозненный мир в цельную картину и указывает на твоё место в нём.       Я глубоко вздохнул, приложив пальцы к вискам.       Первые дни в новом мире – испытание даже для бывалых. Никаких подсказок, никаких всплывающих заданий. Лишь ты, незнакомый мир и необходимость шаг за шагом разгадывать его загадки, пытаясь понять свою миссию. Что ж, сейчас мне хоть повезло: был план, куда двигаться.       За порогом амбара меня окутало свежее утро. Солнце в чистом небе уже пригревало, но до зноя ещё далеко. Я ступил на пёстрый ковёр травы, где качались на ветру полевые цветы. И вдруг поймал сладковатый запах, разносимый по всей округе лёгкими порывами прохладного ветерка и крыльями пестрых бабочек, кружащих в причудливом вальсе.       Весна плавно переходила в лето.       Повязав кофту на поясе и бросив на деревню лишь беглый взгляд, я направился к роще. Игрушечные домики, купающиеся в солнечных лучах, манили к себе и жизни своих обитателей, но сейчас у меня были дела поважнее.       Неспешно я шёл через чистое поле, ловя себя на мысли, что не помню, когда в последний раз вот так просто прогуливался. Не бежал на пары, не оглядывался в страхе заметить Кайла с кем-то, не строил планы по спасению миров. Никаких лекций, вечеринок, обязательств. Только я, полевая тишина и ветер, обнимающий за плечи, словно пытался утешить. Именно в такие моменты, простые, ни к чему не обязывающие, я чувствовал, что жизнь принадлежит только мне. Но, увы, они были мимолетны.       Остановившись около кустарника, я немного помедлил и на всякий случай оглянулся по сторонам. Неловкая встреча с местными мне сейчас ни к чему. Но поблизости никого не оказалось, так что я смело раздвинул тонкие, упругие стволы и не смог сдержать усмешку. Чутье меня не подвело.       За густой порослью начиналась широкая дорога, вымощенная крупной, почти неряшливо отесанной брусчаткой. Странное зрелище – столь явное творение рук человеческих, упёршееся в дикие заросли.       «Как бы ни так», – мелькнуло у меня в голове.       С некоторым трудом я протиснулся сквозь частокол веток, которые неохотно пропустили меня, отхлестав по рукам, и ощутил под подошвами твёрдую прохладу камня. Отряхнувшись и проверив, не осталось ли на мне листьев, обернулся. Поля, на котором я только что стоял, не было. Позади в лесную чащу уходила та же самая дорога.       Ничего удивительного. Простейшие врата. Какое-то связующее заклинание, скрепившее две удаленные точки, а поверх – пара маскирующих слов или рун. Будь на моём месте кто-то другой, он бы не разглядел в этих кустах ничего, кроме кустов. А если чары не совсем примитивного уровня, то, преодолев молодняк, он бы попросту оказался в лесу. Но на меня такие фокусы не действовали.       С открытием магической составляющей этого мира, моё настроение улучшилось, ведь это означало, что не придется придумывать оправдание своим фокусам.       Дорога, неспешно петляя, поднималась на холм. На смену ночным страхам пришло спокойное любопытство. Природа вокруг преобразилась: ласковые птичьи трели сменили угрожающие шорохи, а вместо лунного света сквозь кроны пробивалось солнце, мягко ложась на землю. Лес жил свою обычную тихую жизнь.       Я уже собирался задаться вопросом, куда же всё-таки выведет меня эта дорога, как вдруг упёрся взглядом в огромные кованые ворота. Забор из того же тёмного металла уходил вглубь леса, теряясь среди стволов. На створках красовался герб: голова дракона в профиль, чей холодный взгляд был полон немой угрозы. Ни украшений, ни девизов, только власть, что не знает жалости.       Меня здесь, разумеется, никто не ждал. С другой стороны, я и не собирался спрашивать разрешения войти.       Оглядев ворота, обнаружил, что калитка попросту прикрыта. Это можно счесть за немое приглашение? Если меня спросят, как я здесь оказался, то скажу прямо, мол, снаружи было не заперто.       Я ступил на чужую территорию с опаской, но меня встретила та же тишина. Пейзаж за воротами ничем не отличался от леса снаружи: та же трава, те же деревья, медленно редеющие впереди. Всё оставалось спокойным. Впрочем, с чего бы иначе? Дорога надёжно скрыта от чужих глаз, и хозяева вряд ли допускали вероятность появления постороннего. И, тем не менее, она никогда не равна нулю. Хотя бы потому, что я же оказался здесь.       Вперёд – узнаем, кто живет в тени герба с драконом.              Когда дорога круто пошла вниз, я остановился.       Вдалеке, в обрамлении зелени, возвышался трёхэтажный особняк настолько массивный, что больше походил на средневековый замок. Фасад украшала монументальная колоннада, державшая на себе балкон второго этажа. Правый угол венчала островерхая башня, составленная из ярусов эркеров, а слева его уравновешивала просторная крытая веранда.       Перед домом расстилалась ухоженная площадка, ограждённая белой балюстрадой. В её центре бил фонтан с двумя чашами, а внизу, под сенью ажурного мостика, спешил по своим делам неглубокий ручей.       Сам особняк тонул в зелени раскидистых деревьев. Их густые кроны отбрасывали узорчатые тени на пёстрые клумбы, плотно обступившие цоколь.       Уверенность внезапно покинула меня. Что я скажу дворецкому, который появится на пороге, стоит мне постучаться в двери? Какими словами объясню своё вторжение и свой вид, столь неподобающий для этих стен? Да и какой вид здесь вообще уместен? Первые шаги в новом мире – сплошное испытание на актёрское мастерство и импровизацию. Но другого выхода не было. Выдохнув, я отыскал в себе остатки решимости.       Поднявшись по ступенькам, я ожидал увидеть массивное кольцо-молоток, но его не оказалось. Вместо этого внимание привлек изящный фонарь: сквозь матовое стекло просвечивало не пламя, а грушевидный контур лампы накаливания. И тут же, под ним, нашелся миниатюрный электрический звонок. Контраст эпох был одновременно поразительным и обнадеживающим.       Но не успел я коснуться кнопки, как дверь отворил дворецкий – человек внушительных лет и столь же внушительной осанки, облаченный в коричневый, чем-то напоминающий фрак, костюм. Его лицо было непроницаемо, а тяжёлый взгляд из-под надвинутых бровей, изучал меня с головы до ног. От него становилось не по себе, но я не подал виду.       – Чем могу быть полезен? – наконец с толикой здравого безразличия поинтересовался он.       – Добрый день, – только и успел произнести я, как из прихожей раздался властный женский голос:       – Кто там, Аргес?       Вместо ответа дворецкий лишь сделал шаг в сторону, позволяя своей госпоже лично взглянуть на гостя.       – Пресвятые Луны, Илия!       В дверном проёме возникла женщина, почти не уступавшая в росте дворецкому. На вид лет сорока, не больше. Её лицо с резкими чертами и острым подбородком было гладким, и только паутинка морщин вокруг красных глаз выдавала возраст. Буйные медно-рыжие волосы выбивались из уложенной прически, непослушные прядки спадали на лоб, но женщина, казалось, не замечала их.       – Как я рада тебя видеть! Уж и не надеялась, что ты сегодня приедешь, – заговорила она быстро, словно увидела перед собой старого и очень дорого друга. Но вдруг замолчала на мгновение и ахнула, всплеснув руками: – Что на тебе надето?!       Илия? Надето? Меня ждали? Что вообще происходит?       – Пойдём, найдём тебе что-то подобающее, – сделав приглашающий жест, она резко развернулась и зашагала вглубь прихожей. Помедлив еще с мгновение, я переступил порог, кротко кивнул дворецкому и последовал за госпожой.       Женщина двигалась так стремительно, что я успевал выхватывать лишь обрывки интерьера: распахнутые двери в боковые коридоры и бальный зал, громадную люстру под потолком, фарфоровые вазы с цветами. И лестницу с белоснежной балюстрадой и алым ковром, уходящую наверх, к балкону второго этажа.       Однако большее впечатление на меня произвело не классическое убранство знатного дома, но пышное алое платье его хозяйки. За весь подъём по широкой лестнице ни одна из миллионов его складок не дрогнула и не зацепилась. Подол плавно струился по ступеням, и если бы не изгиб, повторяющий ступени, можно было бы подумать, будто платье отлито из единого куска ткани – настолько оно было идеально. Чары? Возможно. Мастерство портного? Безымянная госпожа самое малое – графиня. К ее услугам любой мастер.       Не успел я усвоить, что меня приняли за другого человека, как женщина заговорила о каком-то торжественном приёме нынче вечером. Гости, по её словам, будут счастливы меня видеть, так давно не появлявшегося здесь. Новость была палкой о двух концах: подлинный Илия вряд ли объявится, чтобы меня разоблачить, но это означало, что мне предстоит сыграть его роль, не зная ни его характера, ни его прошлого с этими людьми. И, что хуже всего, я всё ещё не понимал, кем он был для неё. Но, вместе с тем, в голове не укладывалось главное: как могло получиться, что меня «давно не было», если я выгляжу на свои двадцать? Год? Два? Не выдержав, я спросил:       – Как долго меня не было?       Женщина сбавила шаг.       – Немногим больше ста лет, мне кажется. А, может, и больше. Знаешь, во всех этих заботах теряешь счет времени, – она пожала плечами так, словно речь действительно шла о какой-то жалкой паре лет.       Я лишь закусил губу – осмысливать это предстояло позже.       Внезапно я остановился, будто меня дёрнули за ниточку: моё внимание приковала картина, висевшая у одной из дверей. Небольшое полотно дышало тоскливым, но умиротворяющим спокойствием, которое почему-то показалось до боли родным. Горы, укутанные лесом и серым туманом, а в центре, едва не на самом обрыве, стоял полуразрушенный замок, омываемый горной рекой. Чем дольше я вглядывался, тем навязчивее становилось чувство дежавю. Не просто воспоминание, но физическое ощущение: холодный ветер в лицо, ледяная влага реки на кончиках пальцев, робкие выкрики птиц, мгновенно растворяющиеся в тишине.       Невольно подняв руку, я почти коснулся полотна, но вовремя опомнился и остановился. Однако мой жест не остался не замеченным.       – Что такое?       – Да вот… – задумчиво начал я, – никак не могу вспомнить, почему мне знакомо это место…       Мне показалось, что в ее взгляде мелькнула тревога, но голос ее по-прежнему оставался мягким и спокойным:       – Это гора Кирг. Разве не там ты находился все это время?       Я отрицательно качнул головой, всё ещё не в силах оторвать взгляд от холста.       – Нет. Не могу сказать, где был. Воспоминания обрываются... Но я помню тишину. Глухую, звенящую, нарушаемую только шелестом страниц в заваленной свитками библиотеке. Помню бескрайний лес за окном и деревушку внизу, у самого подножия.       Я хмыкнул, пытаясь ухватить ещё один образ, но резко отпрянул, наткнувшись на незримый барьер. Чёткий, холодный импульс: лезть дальше не стоит. Кто-то или что-то решительно преграждало мне путь.       – Но сегодня утром я очнулся в лесу неподалёку отсюда. А в голове лишь чёрные, размытые образы.       – Тебе однозначно нужна пара дней, чтобы прийти в себя, – указав на соседнюю от картины дверь, заметила…       Агнес.       Имя вспыхнуло в сознании как искра и отдалось болью. А за ней – ощущение: смех, солнце в рыжих волосах и беззубая улыбка.       – Агнес, – мягко произнес я, и женщина замерла. На миг мне показалось, что я ошибся, но вдруг она расслабилась и повернулась ко мне. В ее глазах читалась какая-то непонятная мне наивная нежность, а уголки губ тронула легкая улыбка. – Спасибо за заботу. И, что касается вечернего приёма, вряд ли, смогу поддерживать диалог с гостями.       – Об этом не беспокойся. Я предупрежу их заранее. Для них и молчания твоего будет достаточно.       Отворив дверь, пропустила меня в комнату, но сама осталась на пороге.       – Отдыхай. Тебе принесут всё необходимое. Надеюсь, твои вкусы не изменились, – в её голосе снова зазвучали нотки лёгкой, почти сестринской заботы. – А за обедом познакомишься с Фреем. Он… много о тебе слышал.       Она вышла, притворив за собой дверь, а в воздухе ещё долго витало ощущение чего-то безвозвратно утерянного и вновь обретённого. Илия, однозначно, был ей очень близок, и даже спустя столько лет она ждала его возвращения.       Когда шаги властной поступи Агнес стихли, я наконец-то смог выдохнуть и, бросив худи на двуспальную кровать, осмотреться. Типичное убранство комнаты меня не интересовало, куда важнее были магические следы, витающие в самой ткани этого места на уровне, недоступном для обычного восприятия. Я чувствовал их без каких-либо усилий: это были якоря, мощные точки доступа к определённым воспоминаниям. Но зачем он их оставил? Для себя? Или для кого-то другого? Возможно, мне достаточно будет считать пару-тройку из них, чтобы найти ответ. В любом случае, лишним не будет, ведь один такой якорь мне уже помог.       Я наткнулся взглядом на своё отражение в ростовом зеркале, притаившемся между шкафом и дверью. Подошел чуть ближе и ужаснулся. Родство с пугалом на лице: уставший взгляд, растрёпанные волосы, помятая грязная одежда. На месте дворецкого, конечно, я бы сразу же захлопнул дверь.       Но главной загадкой оставался возраст. Даже в таком виде я всё ещё выглядел на двадцать. И Илия, судя по реакции Агнес, столетие назад выглядел так же. Значит, он не просто сильный маг. Он – тот, кто не стареет. А нестареющих рас во вселенной можно пересчитать по пальцам.       Впрочем, это открытие меня не напугало. Правило, вызубренное в Академии, твердило: копия всегда слабее оригинала. Она не может быть мироходцем, но может иметь приближенную к оригиналу силу. А раз я здесь, значит, Илия – лишь моё отражение в этом мире, одна из множества случайных теней. Оставалось только узнать, что за высшая раса здесь жила.       – Надеюсь, в библиотеке я найду ответ на этот вопрос, – произнес я вслух, потянувшись. Эта загадка казалась слишком сложной для моего уставшего мозга. Надо принять ванную и расслабиться, пока есть возможность.       Тело тут же ответило ломящей болью в мышцах. Вчерашний день, отвратительный вечер, короткая ночь в амбаре, долгая дорога… От такого быстро отвыкаешь.       Скинув на пол в ванной оставшуюся одежду, я растянулся на покатом белом бортике и закрыл глаза. Горячая вода расслабляла, увлекая в мир грёз.