Дело принципа

Чимин лежал на кровати, уставившись в потолок, и считал минуты. Свитер он так и не снял, ведь тот всё ещё пах Юнги, его одеколоном и сигарет, и Чимин то и дело вдыхал этот запах, закрывая глаза. Он был возбуждён. Безумно. После того, что случилось в кабинете, после того, как Юнги гладил его под свитером, сжимал соски, целовал шею, Чимин хотел продолжения. И Юнги это знал. Он специально оставил его на грани, заставив ждать, и Чимин ненавидел это так же сильно, как и любил. Прошёл час. Или больше. Чимин уже потерял счёт времени, когда услышал, как внизу хлопнула входная дверь. Пришел. Он поднялся на локте, прислушиваясь. Тяжёлые шаги раздавались на лестнице, медленные и уверенные, которые ни с чем не спутать. Юнги не торопился. Он знал, что Чимин ждёт, и наслаждался этим. Ему нравилось быть тем, кто держит его на грани, а потом собственноручно удовлетворяет его. Дверь спальни открылась без стука. Юнги стоял на пороге, всё ещё в своём строгом костюме, но галстук был ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Он смотрел на Чимина, лежащего на кровати, растрёпанного, с горящими глазами, и на его губах появилась та самая лёгкая, почти неуловимая усмешка. — Ждал? — спросил он, закрывая дверь и медленно расстёгивая пиджак. — Ты знаешь, — выдохнул Чимин, подаваясь вперёд. Юнги не торопился. Он аккуратно повесил пиджак на спинку стула, расстегнул манжеты и закатал рукава до локтей, обнажая тонкие, но жилистые руки. Чимин смотрел на каждое его движение, и сердце колотилось где-то в горле. Он был голоден по нему. Настолько, что хотелось выть от безысходности. — Ты выглядишь так, будто хочешь меня съесть, — тихо сказал Юнги, подходя к кровати. — А ты не хочешь? — Чимин склонил голову набок, глядя снизу вверх. Юнги ответил не сразу. Он опустился на колено на край кровати, нависая над Чимином, и провёл пальцами по его щеке. Прикосновение было неаккуратным, почти грубым, но в глазах Юнги горело пламя. — Хочу, — сказал он, и это слово прозвучало как признание. — Но ты будешь делать то, что я скажу. Чимин кивнул, прикусывая губу. Ему нравилось чувство подчинения. Юнги медленно потянул его свитер вверх, обнажая живот, грудь, ключицы. Чимин приподнялся, помогая стянуть его через голову, и через пару секунд он уже лежал на кровати практически обнажённый, только в трусах. Юнги замер на мгновение, рассматривая его: разметавшиеся по подушке волосы, приоткрытые губы, грудь, которая вздымалась от частого дыхания. — Ты невероятный, — сказал он почти шёпотом. В его голосе было что-то собственническое. А потом наклонился и коснулся губами его шеи. Чимин выдохнул, запрокидывая голову. Юнги целовал его медленно, смакуя, спускаясь вниз, к ключице, к центру груди. Он знал, что делал. Он чувствовал, как Чимин дрожит под ним, как его кожа покрывается мурашками. И когда его рот наконец добрался до чувствительного соска, Чимин громко вздохнул и вцепился в простыни. Юнги обхватил губами один сосок, втягивая его, чуть прикусывая, и Чимин выгнулся ему навстречу, издавая сдавленный стон. — Юнги… — прошептал он. — Я знаю, — ответил тот, не отрываясь. Он знал, о том, что это фетиш Чимина. Он знал, как сделать так, чтобы Чимин почувствовал большее удовольствие. Его язык кружил вокруг соска, дразня, пока Чимин не начал извиваться под ним. Тогда Юнги прикусил сильнее, почти до боли, заставляя Чимина вскрикнуть. — Ещё, — потребовал Чимин, и в этом слове было столько мольбы, что Юнги не смог отказать. Он переключился на второй сосок, лаская его пальцами, сжимая, потирая, пока тот не стал твёрдым и покрасневшим. Чимин дышал тяжело, прерывисто, его руки вцепились в плечи Юнги, в его рубашку, и он тянул её вниз, пытаясь снять. Но Юнги был непреклонен. — Сначала твое удовольствие, — сказал он, приподнимаясь, чтобы посмотреть на Чимина. — Лежи. И он продолжил. Его пальцы снова нашли соски Чимина: сжимали их, крутили, тянули, пока Чимин не начал стонать в голос, забыв о всякой сдержанности. — Пожалуйста, — простонал он, — Юнги, я хочу тебя. — Знаю, — ответил тот с лёгкой улыбкой. — Но я хочу сначала насладиться тобой. Он поцеловал Чимина в живот, спускаясь ниже, и остановился у края его трусов. Пальцы Юнги скользнули под резинку, медленно потянули вниз, и Чимин приподнял бёдра, помогая избавиться от последнего слоя одежды. Член Чимина был твёрдым, и Юнги не удержался, он провёл ладонью по его члену, от основания до головки, заставляя Чимина выгнуться и застонать. — Терпи, — сказал Юнги, хотя его собственный голос сорвался на хрип. Он потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив, положив их рядом. Чимин смотрел на него затуманенным взглядом, и в этом взгляде было так много доверия, что у Юнги что-то сжалось в груди. — Чимин, — позвал он, встречаясь с ним взглядом. — Я люблю тебя. Ты знаешь, да? — Знаю, — выдохнул Чимин, улыбаясь. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты холодный. Юнги усмехнулся, но в этой усмешке было столько тепла, сколько он обычно прятал ото всех. Он взял смазку, нанёс на пальцы и развёл ноги Чимина, укладывая их себе на бёдра. Чимин приподнялся на локтях, чтобы смотреть, как первый палец Юнги касается его входа. — Расслабься, — приказал Юнги, медленно вводя один палец. Чимин выдохнул, чувствуя, как тот проникает внутрь. Привычное ощущение, но он хотел большего, поэтому двигал бедрами навстречу. Юнги двигался медленно, осторожно, поворачивая палец, смазывая стенки, пока Чимин не начал привыкать. — Ещё, — выдохнул он. Юнги добавил второй палец, и Чимин закусил губу, чувствуя растяжение. Но Юнги не спешил. Он ждал, пока Чимин расслабится, и только тогда начал двигаться, растягивая его, разводя пальцы в стороны. — Боже, — простонал Чимин, запрокидывая голову. — Юнги... — Да, солнышко, — ответил тот, наклоняясь, чтобы поцеловать его в живот. Когда он добавил третий палец, Чимин уже тяжело дышал, его бёдра подрагивали, а пальцы вцепились в подушку. Юнги двигался внутри него, нащупывая ту самую точку, и когда он наконец нашёл её, Чимин вскрикнул так громко, что Юнги пришлось накрыть его рот ладонью. — Тише, — прошептал он, но в голосе его была улыбка. — Я ещё не начал. Чимин смотрел на него, умоляя. Его глаза были влажными, губы приоткрытыми, и он выглядел таким уязвимым, таким желанным, что Юнги едва сдерживался. Он убрал пальцы, взял презерватив и быстро надел его, смазывая себя. Чимин смотрел на каждое его движение, и в его взгляде горело нетерпение. — Малыш, — позвал Юнги, выравниваясь и встречаясь с ним взглядом. — Скажи, если будет больно. Чимин кивнул, и Юнги медленно вошёл в него. Чимин выдохнул, чувствуя, как тот наполняет его. Больно не было, были только тяжесть, полнота, и Юнги, который замер на мгновение, давая ему привыкнуть. — Всё хорошо? — спросил он, и голос его был низким, хриплым. — Да, — выдохнул Чимин. — Двигайся. Юнги начал медленно, плавно, каждый толчок глубокий и размеренный. Чимин чувствовал, как его наполняют, и стонал, вцепившись в плечи Юнги, притягивая его ближе. — Быстрее, — прошептал он. Юнги ускорился, и его толчки стали жёстче, глубже. Он наклонялся и целовал Чимина в губы, в грудь, покусывал его соски, сжимал их пальцами, и от каждого прикосновения Чимин вздрагивал, сжимаясь вокруг него. — Ты так чувствителен, — выдохнул Юнги, и в его голосе слышалась грубая нежность. — Мне так это нравится. Чимин плавился от этих слов. Он обхватил ногами талию Юнги, притягивая его ближе, глубже, и Юнги застонал, уткнувшись носом ему в плечо. Он двигался ритмично, сильно, и Чимин чувствовал, как внутри него разрастается горячая волна, поднимаясь в пах. — Я близко, — простонал Чимин, и его руки вцепились в шею Юнги. — Я тоже, — выдохнул тот. — Вместе. Юнги ускорился, и его толчки стали почти неистовыми. Он сжимал соски Чимина, целовал его, шептал его имя, и Чимин кончил с криком, сжимаясь вокруг него и заставляя Юнги последовать за ним. Юнги кончил, уткнувшись лбом в лоб Чимина, тяжело дыша. Несколько минут они просто лежали, приходя в себя. Чимин гладил его по спине, по мокрым от пота волосам, и чувствовал, как внутри него разливается тепло. — Ты доволен? — спросил Юнги, поднимая голову и глядя на него. — Более чем, — улыбнулся Чимин, и его улыбка была самой счастливой. Чимин придвинулся, укладывая голову ему на плечо, а руку — на грудь, прямо туда, где билось сердце. Юнги обнял его, прижимая ближе, и провёл пальцами по его волосам, перебирая пряди. — Ты так и будешь лежать, — пробормотал Чимин, вдыхая его запах, — голый, и меня трогать? — Буду, — ответил Юнги и поцеловал его в макушку. — Я устал. И хочу, чтобы ты был рядом. — Хватит строить из себя нежного, — вяло сказал Чимин, но не с целью обидеть, а с целью подколоть. — Это выглядит странно. — Заткнись, — ответил Юнги беззлобно. Он продолжал гладить его — по спине, по руке, по бедру — лениво, без намёка на желание. Просто тактильно, просто чувствуя его под пальцами, убеждаясь, что Чимин рядом, что он цел, что он доволен. Чимин тоже гладил его грудную клетку, ключицы, проводил пальцами по линии челюсти, касался губ. И это было просто. Идеально. Правильно.