Зена — королева воинов

Часть первая. Осколки битвы Лес дышал тяжело. Каждая ветка, каждый лист, казалось, впитали в себя запах крови и страха. Там, где гарпии пролетали над кронами, оставались чёрные, обугленные следы — их ядовитая слюна прожигала кору, превращая зелень в пепел. Нарцисса лежала на плаще, расстеленном у корней старого дуба. Её лицо было белым, как слоновая кость, на лбу выступила испарина, но глаза — они горели. Светлые, почти прозрачные, они смотрели на Зену с такой отчаянной решимостью, что королеве воинов хотелось выть от бессилия. — Ты не пойдёшь, — сказала Зена, и голос её не терпел возражений. — Ты ранена. У тебя пробит бок. Ты умрёшь, если сделаешь хоть шаг. — Я не умру, — прошептала Нарцисса, пытаясь приподняться. Её руки дрожали, но она сжимала край плаща с такой силой, что побелели костяшки. — Я не хочу, чтобы ты шла туда одна. Я видела этих тварей. Их было... их было слишком много. — Их было два десятка, — поправила Зена, натягивая ремни на доспехах. — Теперь осталось семь. И я их перебью. Всех. — Зена, — голос Нарциссы сорвался, и в нём послышались слёзы. — Ты не понимаешь. Ты можешь не вернуться. Я не хочу... я не могу снова остаться одна. Я только начала чувствовать, что живу. Зена замерла. Её рука, затягивавшая последний ремень, дрогнула. Она медленно повернулась и посмотрела на женщину, лежащую на плаще. На её бледное лицо. На светлые волосы, разметавшиеся по мху. На глаза, в которых плескалась такая глубокая, такая искренняя боль. Зена подошла, опустилась на колени рядом с ней и взяла её руку в свои. — Нарцисса, — сказала она, и в голосе её впервые не было той стальной уверенности, которая обычно сопровождала каждое её слово. — Я не уйду навсегда. Я уйду, чтобы мы могли жить дальше. Если я не убью этих тварей, они придут снова. И тогда я не смогу защитить тебя. Ни тебя, ни Габриэль, ни Гермиону. Ты понимаешь? — Я понимаю, — прошептала Нарцисса, и по её щеке скатилась слеза. — Я просто боюсь. Я никогда не боялась. Даже когда Люциус поднимал на меня палочку, я не боялась. А теперь... теперь я боюсь потерять тебя. Зена наклонилась и поцеловала её в лоб. Долго. Нежно. Так, как целуют самое дорогое, что есть в жизни. — Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Я обещаю. Я всегда возвращаюсь. Спроси у Габриэль. Нарцисса попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Спроси у Габриэль, — повторила она слабо. — Хорошо. Я спрошу. Зена поднялась и подошла к Габриэль, которая стояла чуть поодаль, сжимая в руках свой кинжал. Гермиона сидела рядом с ней, бледная, испуганная, но всё ещё держащаяся. — Габриэль, — сказала Зена, положив руку на плечо подруги. — Ты останешься здесь. Присмотри за Нарциссой. Не дай ей встать, даже если она будет кричать. И... береги Гермиону. Габриэль подняла на неё глаза. В них было столько же страха, сколько и веры. — Ты уверена, что хочешь идти одна? — Я всегда иду одна, — усмехнулась Зена. — Так быстрее. И тише. Я не хочу, чтобы вы попали под удар. Вы — моё сердце, Габриэль. Ты, она... — она кивнула на Нарциссу, — и даже эта упрямая книжная девчонка, — она показала на Гермиону. — Я не могу рисковать вами. Гермиона, услышав это, вскинула голову. — Я не книжная девчонка! — возмутилась она, хотя голос её дрожал. — Я... я могу быть полезной! Я могу смотреть за Нарциссой, могу... — Ты можешь остаться здесь и не умереть, — перебила Зена. — Это самое важное, что ты можешь сделать сейчас. Остаться в живых. Для Габриэль. Гермиона замерла, а затем перевела взгляд на Габриэль. Их глаза встретились, и в этом взгляде было столько всего — страха, надежды, чего-то невысказанного, что Зена усмехнулась. — Я вижу, вы двое уже нашли общий язык, — сказала она. — Охраняйте друг друга. Я вернусь. И она ушла. Быстрым, бесшумным шагом, растворяясь в зелёном полумраке леса. Только ветки хрустнули за её спиной, и через мгновение — тишина. Часть вторая. Битва у ручья Гарпий оказалось семь. Они кружили над поляной, где когда-то они разбивали лагерь, где несколько часов назад смеялись и шутили, не зная, что грядёт. Их тела, покрытые бронзовой чешуёй, блестели в лучах заходящего солнца. Их женские лица были искажены гримасами вечного голода. Зена вышла на поляну, держа меч наготове. Она знала, что гарпии увидят её. Она хотела, чтобы они её увидели. — Эй! — крикнула она, и голос её пронёсся над поляной, как удар грома. — Вы искали меня? Я здесь. Ваш хозяин, Арес, послал вас за мной? Так получайте! Гарпии взвизгнули, и этот звук разорвал тишину, как тысячи ножей, скребущих по стеклу. Они ринулись вниз, все сразу, размахивая копьями, раскрывая пасти, из которых капала ядовитая слюна. Первая гарпия спикировала на Зену, целясь копьём прямо в сердце. Зена отскочила в сторону и рубанула мечом — клинок прошёл по крылу, и гарпия, потеряв равновесие, врезалась в землю, взметнув фонтан земли. Вторая и третья атаковали с флангов. Зена кружилась, отражая удары, её меч пел в воздухе. Она ударила одну гарпию по горлу, и та рухнула, захлёбываясь кровью, которая была почти чёрной. Вторую она пронзила насквозь, и та рухнула на колени, глядя на мир пустыми глазами. Четвёртая, пятая и шестая — они налетели все сразу. Зена отбивалась из последних сил, на её лице появились глубокие царапины от когтей, и одна из гарпий сумела зацепить её плечо копьём. Кровь хлынула по руке, но Зена не остановилась. — Вы умрёте все! — закричала она, и её крик был похож на боевой клич древних спартанцев. Она схватила копьё, торчащее на ее плече, и вырвала его, не обращая внимания на боль. Развернулась и метнула его в одну из гарпий, которая кружила над ней, готовясь к атаке. Копьё вошло ей в глаз, и чудовище, взвизгнув, рухнуло вниз, ломая крылья о камни. Шестая гарпия, увидев гибель своих сестёр, попыталась убежать. Она взмыла вверх, но Зена схватила меч и метнула его — клинок сверкнул в воздухе и вошёл гарпии в спину, пробивая её насквозь. Та рухнула, как подбитая птица, не добравшись до туч. Седьмая, самая большая и старая, замерла на ветке старого дуба. Её глаза горели золотом. В них было понимание — она знала, что ей не победить эту женщину. — Убирайся, — сказала Зена, и голос её был низким и хриплым от усталости. — Вернись к Аресу и скажи ему: Зена не боится его. И никогда не боялась. Если он хочет меня — пусть приходит сам. А не посылает тварей, которые даже не могут меня поцарапать. Гарпия взвизгнула, развернулась и улетела в темнеющее небо. Зена стояла на поляне, тяжело дыша. Её доспехи были покрыты чёрной кровью гарпий и её собственной алой кровью, которая сочилась из раны на плече и из множества царапин на лице и руках. Она смотрела вдаль, где угасал последний луч солнца, и чувствовала, как усталость окутывает её, как тяжёлое одеяло. — Я сделала это, — прошептала она. — Они мертвы. Все, кроме этой их мамаши. Она подняла свой меч, вытерла его о траву и пошла обратно в лес, туда, где её ждали три женщины. Туда, где билось её сердце. *** Гермиона сидела у ложа Нарциссы, сжимая в руке мокрую тряпку, которой она вытирала пот с её лица. Раненая женщина металась в бреду, её дыхание было частым и поверхностным, но она всё ещё держалась. Гермиона впервые в жизни чувствовала себя такой беспомощной — без магии, без знаний, без силы. — Держись, — шептала она, хотя знала, что Нарцисса её не слышит. — Пожалуйста, держись. Зена скоро вернётся. Она сказала, что вернётся. Габриэль сидела рядом, прижимая к груди свой кинжал. Её глаза были устремлены на тёмную стену леса, откуда должна была появиться Зена. Она ждала. Каждая минута тянулась как вечность. — Габриэль, — вдруг сказала Гермиона тихо. — А если она не вернётся? Габриэль повернулась к ней, и в свете костра её лицо казалось почти прозрачным. — Она вернётся, — сказала она твёрдо. — Зена всегда возвращается. Она обещала. — Но ты же не знаешь... — Я знаю, — перебила Габриэль, и в голосе её послышалась такая сила, что Гермиона замолчала. — Я знаю её лучше, чем кто-либо. Она может быть ранена, может быть уставшей, может быть на грани смерти — но она вернётся. Потому что она не умеет сдаваться. И потому что она любит нас. — Она любит Нарциссу, — прошептала Гермиона. — Да, — улыбнулась Габриэль. — И это самое прекрасное, что случилось с ней за последние годы. Она заслужила счастье. Мы все заслужили. Гермиона посмотрела на Габриэль. В свете костра её глаза казались золотыми, полными тёплого света. Она вдруг поняла, что смотрит на неё уже несколько секунд слишком долго. Что сердце её бьётся быстрее, чем должно. Что она хочет быть ближе к этой девушке. — Габриэль, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я боюсь. Не за себя. За тебя. Если что-то случится с тобой... — Ничего не случится, — тихо сказала Габриэль и взяла её за руку. — Я здесь. Мы все здесь. И мы будем жить. Гермиона не знала, кто из них сделал первый шаг. Она только почувствовала, как тёплые пальцы Габриэль сжали её ладонь, как она подалась вперёд, и их губы встретились. Поцелуй был робким. Осторожным. Почти невесомым, как прикосновение мотылька. Но в нём было столько тепла, столько надежды, что Гермиона почувствовала, как слёзы текут по её щекам. — Я не знаю, что делаю, — прошептала она, отрываясь от губ Габриэль. — Я никогда не целовала девушку. Я вообще никогда не целовалась по-настоящему. — И я тоже, — улыбнулась Габриэль, и её улыбка была такой тёплой, что Гермиона почувствовала, как тает лёд внутри неё. — Но это не важно. Важно то, что я хочу этого. Хочу тебя. Они снова поцеловались. Этот поцелуй был немного смелее, немного увереннее. И когда они оторвались друг от друга, то обнялись — крепко, отчаянно, будто боялись потерять друг друга в этом тёмном лесу. — Я здесь, — прошептала Габриэль, гладя Гермиону по волосам. — Я здесь. И я никуда не уйду. Гермиона плакала у неё на плече, и эти слёзы были — слёзами облегчения. Часть четвёртая. Возвращение Зена вышла из леса через полчаса. Вся в крови — своей и чужой. На её лице, на плечах, на руках. Но она шла прямо, уверенно, и когда увидела лагерь — улыбнулась. — Я вернулась, — сказала она хрипло. Габриэль вскочила на ноги, подбежала к ней и повисла на её шее, не обращая внимания на кровь. — Ты жива! Ты жива, боги! — она смеялась и плакала одновременно. — Я знала, что ты вернёшься! — Я же обещала, — усмехнулась Зена, обнимая её здоровой рукой. — Где Нарцисса? — Там, — Габриэль показала на костёр. — Она в бреду, но дышит. Зена отпустила подругу и подошла к ложу Нарциссы. Та, услышав её шаги, приоткрыла глаза. — Ты... вернулась, — прошептала она. — Я вернулась, — ответила Зена, опускаясь на колени рядом с ней. — Я убила их всех, кроме одной.. Она не считается. Они не придут снова. Нарцисса улыбнулась — слабой, усталой улыбкой. — Я знала... что ты сможешь. Зена взяла её за руку, прижалась губами к её пальцам, и тихо сказала: — Отдыхай. Я буду рядом. Я никуда не уйду. Часть пятая. Голос в воде Ночью, когда все уснули, Зена сидела у ручья, глядя на своё отражение в воде. Она умыла лицо, смывая кровь, и вода потемнела от неё. Боли в плече почти не чувствовалось — адреналин ещё не до конца отпустил её тело. Вдруг вода замерцала. Серебряный свет заструился по её поверхности, и из глубины ручья возникло лицо. Прекрасное, с лукавыми глазами, с улыбкой, от которой хотелось одновременно доверять и бояться. — Зена, — сказал голос. — Ты устала. — Афродита, — выдохнула Зена, не удивляясь. — Ты всегда приходишь, когда я чувствую себя разбитой. Богиня любви улыбнулась, и её улыбка была тёплой и печальной. — Ты прошла через многое сегодня. Ты спасла тех, кто тебе дорог. Но я пришла не только для этого. — Для чего же? Афродита посмотрела на неё из воды, и в её глазах заплясали звёзды. — Что, если эти женщины захотят вернуться домой, Зена? В свой мир. К своей магии. К своей жизни. Зена замерла. Внутри неё что-то оборвалось, но она взяла себя в руки и, глядя прямо в глаза богини, ответила: — Я отпущу их, если они захотят. Я не держу никого против воли. Если они выберут свой мир — я помогу им уйти. Даже если мне будет больно. Афродита улыбнулась, и в её улыбке было столько понимания, что Зена почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты знаешь, что твоя подруга влюбилась в эту молодую девушку? — спросила Афродита. Зена усмехнулась, и в её усмешке слышалась усталая нежность. — Ох, знаю, — проворчала она. — Я видела, как они смотрели друг на друга весь день. Как она сжимала её руку, когда я уходила в бой. Они ещё не сказали друг другу главных слов — но они и не нужны. Это видно по глазам. — И ты не против? — Против? — Зена покачала головой. — Я только рада. Габриэль заслужила счастье. Она столько лет была моей опорой, моим светом в темноте. Теперь у неё есть свой свет. Свой человек. И я хочу, чтобы они были счастливы. Даже если это будет не в этом мире. Афродита наклонила голову и долго смотрела на Зену. — Ты изменилась, — сказала она. — Ты больше не та воительница, которая разрушала города по приказу Ареса. Ты научилась любить. И не только романтически — ты научилась любить всех, кто тебе дорог. Это делает тебя сильнее. Зена усмехнулась и опустила взгляд в воду. — Или слабее, — прошептала она. — Я не знаю, что хуже — бояться за себя или бояться за тех, кого ты любишь. — Это и есть сила, — сказала Афродита. — Запомни это, Зена. Богиня начала таять в воде, и её лицо исчезло, как последний луч заката. — Я запомню, — сказала Зена в пустоту. Она поднялась и пошла обратно к костру, проходя через густой хвойный лес. Её шаги были тяжёлыми, но она улыбалась, глядя вверх, на звёзды. И вдруг она услышала тихий смех из лагеря. Смех, который был похож на звон колокольчиков. Гермиона и Габриэль сидели у костра, обнявшись, и шептались о чём-то. Гермиона рассказывала что-то смешное, и Габриэль заливалась смехом, откинув голову назад. Зена остановилась, глядя на них, и почувствовала, как в груди разливается тепло. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула запах хвои и дыма, и тихо рассмеялась. — Идиотки, — прошептала она, в её голосе звучало счастье. — Мои идиотки. Она вышла на поляну, и обе девушки повернулись к ней. Габриэль вскочила, подбежала и обняла её. — Зена! Ты плакала? — спросила она, заметив влагу на её глазах. — Я просто... — Зена кашлянула и улыбнулась. — Я просто счастлива, что вы все живы. Что мы вместе. И что у меня есть вы. Гермиона подошла и, застенчиво улыбнувшись, обняла Зену. — Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что спасла нас. За то, что дала нам шанс. За то, что ты есть. Зена обняла их обеих, прижав к себе. — Я всегда буду с вами, — сказала она. — Что бы ни случилось. Я буду защищать вас. Всегда. И они стояли втроём, глядя на тлеющий костёр, а Нарцисса спала на своём ложе, и дыхание её было ровным и спокойным. Они были живы. Они были вместе. И это было главное. Конец четвёртой главы.