Никогда в жизни

***

Как это произошло? Эта та мысль, которая мучила Тэхёна всю субботу, впившись в мозг сразу же, как только Ким открыл глаза. Она мучила его и сейчас, уже вечером, пока он лежал в ванной, уставившись напряжённым взглядом на собственные колени, выглядывавшие из уже остывшей воды. Они с Чоном безоговорочно терпеть не могли друг друга, так почему же он увидел то, что увидел? Что, чёрт возьми, могло привести к этому? Конечно, десять лет большой срок, Тэхён с натяжкой, но мог предположить, что они перестали бы бесить друг друга так сильно через какое-то время, ну, или парочку лет. С очень большой натяжкой он даже мог представить, что однажды, совершенно случайно и всего лишь один грёбаный раз, они могли бы переспать в пьяном угаре — как ни крути, Чонгук хоть и мудак, но горячий мудак, а у Тэхёна всё ещё были определённые слабости. Но это ничего бы не значило. Ни-че-го. Но отношения? Брак? Бред собачий, никогда в жизни. Ким опускается ниже в воду, раздражённо цокая языком. Может, это какая-то ошибка? Он недостаточно сконцентрировался, думал о чём-то (или о ком-то) постороннем, напутал что-то в самом заклинании, в конце концов? Как в здравом уме они могли быть парой? — Эй, я приготовил похмельный рамён, — Чимин слабо мажет костяшками по двери с обратной стороны, еле-еле стучась, нарушая тишину. — Лапша на столе, ещё тёплая. Выходи. Тэхён мычит в ответ, теперь остро ощущая голод — он ещё ничего не ел со вчерашнего дня. Промакивая волосы полотенцем, Ким точно знал одно — он должен убедиться в том, что видел, ещё раз.

**

Среда, как считал Тэхён, идеально подходила для этого маленького безрассудства — в пятницу вечером кто угодно мог оступиться и натворить глупостей, но изменять в будни? Вот уж увольте, он не мог быть подонком настолько. Так что, если кольцо на его пальце было взаправду обручальное, вероятнее всего, этой ночью он будет дома со своим настоящим мужем, а не возможным любовником. Щёлкнув дверным замком, Ким забирается в постель, открывая нужный сайт через браузер даркнета, молясь, чтобы ему повезло, и, видимо, сегодня судьба была к нему благосклонна, потому что спустя всего полчаса он всё же находит заклинание, оплачивая доступ к нему — минус просто неприличное количество десятков тысяч вон на балансе кредитной карты заставляют его раздосадовано скривить рот, но за всё в этой жизни приходилось платить, особенно за любопытство. Положив подушку под спину, Тэхён следует инструкции, пытаясь в этот раз максимально сосредоточиться, невольно нахмурив лоб. Он засыпает так же безмятежно, как прошлой ночью, проваливаясь в магический сон одним мгновением, снова видя перед собой сперва только серую дымку. Когда она рассеивается, становится очевидно, что перед ним комната. Спальня, если быть точным. Тэхён из будущего лежал на кровати, поверх одеяла — в круглых очках, о господи, — читая какую-то книгу, задумчиво поджав губы. Кольцо на безымянном пальце его правой руки было на месте, слабо бликуя под тёплым светом настольной лампы. Первое время совсем ничего не происходит, что вынуждает Тэхёна из настоящего фантомно злиться — и ради этого он так рискует? Проходит ещё несколько бесконечно скучных, монотонных минут, прежде чем дверь в комнату наконец-то открывается, и… И лучше бы и дальше ничего не происходило, вашу мать. Чон Чонгук заходит в спальню: его волосы влажные после душа и зачёсаны назад, открывая широкий лоб, а из одежды на личном кошмаре одного невезучего Ким Тэхёна только пижамные штаны, сидящие непозволительно низко на бёдрах — Ким невольно цепляется взглядом за полоску волос, идущую от пупка вниз, под резинку домашних брюк. Кольцо на безымянном пальце Чонгука выглядит настоящей насмешкой Вселенной. Тэхён из будущего поднимает голову от книги, улыбаясь улыбкой, которую Ким у себя никогда прежде не замечал — ласковой до дрожи. Он смотрит на Чонгука, что-то ему говоря, и тот отвечает, улыбаясь точно так же, но с ноткой непривычной мягкой игривости на лице — эта улыбка кажется Тэхёну абсолютно обезоруживающей, почти неприличной, — дёргая шнурок на своих штанах: книга выскальзывает из рук младшего на подушку, забытая тотчас. Знаете, Ким с удовольствием ослеп бы прямо сейчас, потому что этот ублюдок Чон Чонгук подходит к постели, потягиваясь нарочито соблазнительно, и его ладони оказываются на чужих лодыжках так молниеносно, что оба Кима одновременно вскрикивают (хоть и оба беззвучно) от того, как их резко тянут на себя, вынуждая проехаться спиной по кровати, сминая одеяло под собой. Блядский Чон, когда-нибудь он убьёт его. Чонгук подтягивает своего мужа ещё ближе к себе, опускаясь одним коленом на край постели, говоря что-то с невыносимо бесстыжей улыбкой, толкая язык в уголок губ, и предатель Тэхён из будущего смеётся, облокачиваясь на локти, согласно кивая своей хорошенькой светловолосой головой. Ким открывает глаза, возвращаясь в реальность именно в тот момент, когда Чон выверенным движением снимает с него короткие пижамные шорты, вытряхнув из одежды непринуждённо легко. И, хотя Тэхён не мог ничего чувствовать, пока действовало заклинание, он был готов поклясться, что ощутил волну удушающего жара, окатившего всё его тело. В этот раз голова кружится намного сильнее, и его тошнит прямо на себя — судьба всё-таки не была к нему благосклонна, забудьте.

***

«Задание по пиару. Задание по пиару. Задание по пиару», как мантру повторяет Тэхён, сгорбившись над столом в библиотеке. Он должен быть сосредоточен на своём эссе, раздражённо напоминает Ким сам себе, но вместо этого он снова и снова украдкой пялился на Чонгука, сидящего в другом конце зала, не способный сконцентрироваться. Что вообще Чон делал в библиотеке? Почему бы ему не заниматься в своей крошечной квартирке, которую он снимал с этим очаровательным придурком, Ким Мингю, вместо того, чтобы мозолить ему глаза? Тэхён чувствует себя совершенно тупым, впиваясь зубами в мягкую плоть своей нижней губы, беспощадно терзая её. Прошёл день, как он использовал заклинание повторно, и, лучше бы он потерял память насовсем, чем помнил всё то, что увидел: кончики ушей невольно горели огнём от одного лишь смазанного воспоминания того, как Чон раздевал его. Раздевал, чтобы потом заняться сексом, очевидно. Как бы это было? Наверняка, этот мудак трахается грубо. Жёстко. Громко. Долго до изнеможения. Задание по пиару. Задание по пиару. Задание по пиару. Тэхён смотрит пустым взглядом в свой блок, облизывая пересохший, истерзанный рот. Он должен взять себя в руки немедленно, эссе должно быть готово к понедельнику, почему он вообще столько думает об этом, чёрт возьми? — Тэхёна, привет, — Ким вздрагивает, практически подпрыгивая от неожиданности: Чон Хосок стоял прямо перед ним, беззаботно покачиваясь на пятках. Он даже не заметил, как тот подошёл к нему, слишком увлечённый своими идиотскими мыслями. — Занимаешься? Тэхён выдавливает улыбку, прикрывая ладонью девственно чистый лист, глупо кивая. — Придёшь сегодня вечером к Юнги? Чимин сказал, что он занят. «Занят» Чимина обычно означало, что он подцепил кого-то в Гриндере, насколько всем было известно, и этот факт требовал отдельных размышлений, но не в эту минуту — сейчас Тэхёну вполне хватало собственного дерьма. — Приду, — без особого энтузиазма бормочет он, стуча ручкой по краю стола. Чон всё ещё сидел над своим учебником, но теперь открыто смотрел на них, видимо заметив вошедшего хёна. — Гуд, — Хосок хлопает Кима по плечу, растягивая губы в озорной улыбке. — Чонгук тоже будет, придёт с той девчонкой с его курса, — добавляет тот в конце, и Тэхён закрывает тетрадь, бросая её в свой рюкзак почти агрессивно. — Класс, я так рад за него, — ядовито тянет он, отодвигая стул с такой силой, что тот издаёт неприятный грохочущий звук, привлекая ненужное внимание. Тэхён не хочет думать о том, как зло вибрирует его голос. — Закончу дома. До встречи, Хоби-хён. Хосок приглушённо смеётся, кивая ему. «Такие смешные детишки», весело говорит старший Чон самому себе, наблюдая за тем, как Чонгук провожает пристальным взглядом Кима, спешно пересекающего зал библиотеки. «И такие дураки», думает так же Хосок.

**

Тэхён не хочет никуда идти. Он размышляет об этом, уныло растирая лицо холодной водой, пытаясь заставить себя хоть немного взбодриться, но сидеть дома в одиночестве тоже не казалось лучшей идеей — Чимин убежал на свидание как полчаса назад, почти ничего не сказав. Они так и не поговорили толком с прошлой субботы, как будто немного избегая друг друга, и причина была проста — никто из них не умел врать, а, кажется, им двоим было, что скрывать, потому что Ким Сокджин? Тэхён никогда на это не купится. Правда, сам он тоже не был готов рассказать, что его таинственный горячий муженёк — никто иной, как Чон Чонгук. Ха. Чон Чонгук, который придёт сегодня со своей новой подружкой — какой по счёту за эти три месяца, что они знакомы? Четвёртой? Шестой? Плевать, ему нет до этого никакого дела. Он не собирается больше думать ни о Чоне, ни о его девушках, ни о том, что тот его будущий, блять, муж, увольте, это долбаный сюр. И уж точно он не должен вспоминать, с каким трепетом и страстью они смотрели друг на друга. Почему он вообще так зациклился на этом? Если он настолько туп, что связал себя узами брака с этим придурком через десять или сколько там лет, то, судя по всему, они на самом деле идеально подходили друг другу, парочка идиотов. Закрутив кран, Тэхён выскальзывает из ванной комнаты, доставая из вороха вещей в шкафу первую попавшуюся толстовку. Он опаздывал уже почти на час, но, благо, дом Мин Юнги был всего в паре кварталов от его собственного: набросив сверху куртку, Ким наконец выходит из квартиры, на ходу разворачивая найденный в кармане чупа-чупс, отправляя карамель в рот. Спустя двадцать минут ему открывает Юнги: круги под его глазами выделялись выразительно, что вместе с хмурым взглядом было вполне впечатляюще. — Привет, хён, — Тэхён дёргает уголками губ, перекатывая конфету во рту. — Выглядишь паршиво, ты вообще спал на этой неделе? Юнги тихо смеётся, отвешивая подзатыльник Киму, но всё же давая тому пройти. — Благодарю за заботу, прямолинейный засранец. Всё хорошо, но не болтай слишком много, — беззлобно отзывается Мин, делая глоток пива, которое удобно держал в правой руке, — иначе кто знает, чем это может закончиться. Тэхён улавливает отнюдь не прозрачный намёк на тот случай, когда его соджу оказалось заколдованным, превратившись в прокисшее молоко, весело хмыкая — иногда Юнги тоже вёл себя как несносный ребёнок. — Хосок, Чонгук и Ён Ми в гостиной. Выпивка на кухне, пицца скоро приедет. — Ён Ми? — Ким скидывает обувь через пятки, подмечая пару женских сапожек, стоявших у двери. Что-то внутри него отзывается болезненным спазмом, скручиваясь в животе острой спиралью. — Подружка Гука, — Юнги пожимает плечами, наблюдая за замершим на секунду гостем со странной нежной улыбкой, от которой пробирала липкая дрожь, — с вечеринки на Хэллоуин. Веди себя хорошо, ладно? Тэхён фыркает: «Веди себя хорошо». Что это вообще значило? Он всегда вёл себя с девушками хорошо, он же не какой-нибудь там самодовольный мудак, как некоторые. — Я возьму пиво, — говорит Ким вместо ответа, перекатывая теперь карамель за щёку, пытаясь перебить навязчивую горечь во рту. — И никаких сомнительных заклинаний сегодня, — это бросает Мин ему уже в спину. А вот тут Тэхён согласен как никогда — никаких, нахер, сомнительных заклинаний в ближайшее время, большое спасибо.

**

Без Чимина скучно. Ким тянет уже третье пиво, расположившись в кресле-мешке, не зная, чем занять себя, лениво наблюдая за тем, как Хосок и Юнги играли в приставку, сидя на полу перед плазмой, остервенело ударяя по кнопкам джойстика, попутно любовно матеря друг друга. Чон и его девчонка Ён Ми — милая, горячая штучка (как и всегда), — ворковали на диване: Тэхён на них даже не смотрит, едва замечая их присутствие. Он думает о эссе, которое ему придётся писать на выходных, стараясь сфокусироваться на мыслях только об этом, неосознанно поглаживая пальцами стекло пивной банки, ощущая на кончиках прохладный конденсат. — Может, сыграем в Севен? Тэхён не сразу понимает, что кто-то что-то говорит, выныривая из своих размышлений от того, как Юнги кидает джойстик на ковёр под звонкий смех Хосока — без сомнений, хён проиграл, — выходя из оцепенения. — Можно, — Мин щурится, разминая затёкшие мышцы шеи. — Тэ, ты как? Тэхён кивает, поднимая взгляд от своих колен, неожиданно для себя сталкиваясь со взглядом Чонгука, который смотрел на него, даже не скрываясь, слегка наклонив голову. Этот взгляд был цепкий. Любопытный. Вязкий. Обжигающий. Тэхён не собирается думать, почему Чон снова на него так пялился. Севен, безусловно, клише любых вечеринок, но прекрасно подходит для того, чтобы повеселиться, если вам уже надоела старая добрая «Правда или действие». Они часто играли в неё в разных шумных компаниях, и обычно всё проходило исключительно весело, но по какой-то причине сегодня было иначе: Тэхён не особо увлекается игрой, слушая ответы Ён Ми с каплей зудящего раздражения, по-прежнему избегая смотреть на неё и Чонгука. Но четвёртая банка пива и парочка штрафных шотов соджу всё же делают его расслабленным. И податливым на разные провокации: стоит Хосоку зачитать карточку с заданием «Пусть игрок, сидящий справа от тебя, расскажет, сколько у него было сексуальных партнёров», внимание Кима невольно возвращается к нему, обостряясь. Справа от Хосока сидел Чон. Чонгук хмыкает в свою бутылку персикового соджу, касаясь губами влажного горлышка, отвечая, практически не задумываясь: — Четверо. — Да ладно, Чон, играй честно, — Тэхён фыркает в пиво, кривя рот в усмешке. Он не может удержаться от колкого комментария, привычно закатывая глаза: — Сорок, ты хотел сказать. Хосок смеётся, и его смех сливается с глухим смехом Юнги. — Я играю честно, их было четверо, — Чонгук ухмыляется, и их противостояние, тоже, как и всегда, начинается абсолютно естественно. Откровенно говоря, они ещё продержались слишком долго, до этого момента не проронив друг другу и слова, что было само по себе удивительно. — А что, хочешь стать следующим, Ким? Ён Ми издаёт звук — удивление, смешанное с весельем, и Тэхён впервые ощущает желание не быть таким уж хорошим с девушками, каким он бывает всегда, но он проглатывает это, направляя свою неприязнь на того, кто действительно заслуживал её. — Неа, не горю желанием подцепить триппак. Чонгук ведёт плечом, толкаясь языком за щёку в своём излюбленном бесящем жесте. — Я не виноват, что никто не хочет спать с тобой из-за твоего грязного рта, Ким, — он выглядит таким снисходительным, говоря это. — Извини, что у других людей на этой планете есть секс. По шее Тэхёна расползается уродливый румянец, распространяясь выше, заливая скулы алым теплом. Смешно, учитывая то, что он узнал, но вместо смеха Ким лишь хмыкает, выплёвывая слова почти с отвращением: — Лучше остаться девственником, чем спать с такой неразборчивой пом… — Всё, брейк, — Мин Юнги делает жест рукой, заставляя Тэхёна осечься прямо на полуслове. Хосок всё ещё продолжал посмеиваться, видимо, наслаждаясь пятничным шоу Ким-Чон. — Избавьте нас от ваших очередных заигрываний, прошу, — Юнги забирает у старшего из Чонов телефон, свайпая влево, открывая новую карту, сразу зачитывая её: — Тэхён, до конца круга ты можешь говорить на любом языке, кроме своего родного. Чонгук опять ухмыляется, показывая свои кроличьи зубки, показушно скользя при этом свободной от напитка рукой по талии своей подружки. Как же он, блять, раздражал. — Okay, suck my dick, Jeon. Ким проговаривает слова с явным акцентом, но чётко, толкая язык за щёку в конце фразы точно так же, как это недавно делал Чонгук, и комната взрывается смехом этого идиота, потому что Чон никогда не обижается, всегда сводя их перебранки в шутки, разряжая обстановку. Тэхён едва позволяет себе задержаться на этой мысли.

«Это шоу только, чтобы позлить тебя, ты ведь знаешь».

О, нет, он не будет думать об этом дерьме сейчас. Он вообще не будет думать об этом, ему наплевать.

***

Они продолжают играть ещё какое-то время, и Ким всё же готов в итоге признать, что вечер совсем неплох. Может быть, тому способствовали штрафные шоты — кто знает, — но, так или иначе, когда им всем наконец-то надоедает, очевидно, он намного пьянее, чем планировал. Ён Ми вскоре уезжает первая, спустя примерно ещё час, одна, и Тэхён хмыкает в своё уже Бог знает какое по счёту пиво с каким-то тёмным удовлетворением. Он правда хотел бы сдержаться, но это довольно тяжёлая задача: алкоголь всегда делал его легкомысленным, беспечным, и, вероятно, слишком дерзким, поэтому слова слетают с языка раньше, чем Ким мог бы попробовать задуматься, что и зачем он вообще говорит: — Что, Чон, — Тэхён цокает, делая неуклюжий глоток, ударяясь зубами о горлышко бутылки под чужой громкий смешок, — получается, пятый номер обломался? Да, он нарывался намеренно. Чонгук всё ещё сидел на диване, откинувшись на спинку и широко расставив ноги, что позволяло различить, как плотно деним облегал его бёдра — взгляд Тэхёна непроизвольно скользнул по этой расслабленной, вызывающей позе, огибая каждый изгиб тела, останавливаясь на нагло ухмыляющейся симпатичной мордашке. — Тебя так это волнует, Ким, — Чон хмыкает, прикусывая серёжку в губе. Он тоже был пьян — его глаза блестели озорством, а слова звучали нараспев. — Так хочешь занять это место? — Можешь продолжать мечтать об этом, Чонгука. Я уже как-то сказал, что не стал бы спать с тобой даже за деньги — не хочу подцепить какую-нибудь дрянь. — Обычно я использую защиту, но, если ты так настаиваешь, можно и без, Тэхёна. Уверен, внутри тебя будет так ахуительно тесно. Когда ты в последний раз трахался? С тем мальчиком в августе? — Матерь Божья, заткнитесь вы уже оба, меня сейчас стошнит, — Мин Юнги возвращается в комнату определённо не вовремя, сразу начиная убираться, ловко отправляя пустые бутылки в мусорный пакет. Его не было каких-то пару минут, а эти двое уже вернулись к своей обычной рутине, состоящей из оскорблений и неразрешённого сексуального напряжения. — Ты можешь остаться сегодня переночевать здесь, — он указывает подбородком на насупившегося младшего, хмыкая чему-то своему. — И ты тоже, Чонгук. Но без этих ваших штучек, иначе я вас вышвырну. Это пустая угроза, но парни согласно мычат, как прилежные мальчики, какими, несомненно, они не являлись. Юнги оставляет им два скрученных в рулон футона и всё необходимое, после того как закрывает за Хосоком дверь — тот был не настолько пьян, чтобы не иметь сил посадить себя в такси. Если честно, Тэхён тоже мог бы уехать, но Чимин написал полчаса назад, что его не будет дома до утра, так что не было никаких особых причин для этого. К тому же, его кости явно превратились в желе. И похмельный хэджангук Юнги всегда восхитителен на вкус. — Отбой, — Мин застывает в дверях гостиной, поочередно смотря на своих подозрительно притихших тонсэнов долгим взглядом. — Постарайтесь не убить друг друга, ладно? Они снова согласно мычат в унисон, кивая, словно болванчики, и Юнги уходит к себе, не имея никакого желания разбираться с этими двумя паршивцами. Чонгук отмирает, стоит им остаться наедине, избавляясь от своего чёрного оверсайз лонгслива без грамма смущения, взъерошивая и без того непослушные волосы — Тэхён невольно отслеживает чужие действия, замирая настороженным зверьком. Посмотреть было на что: Чон отлично сложен даже в свои девятнадцать, отрицать это попросту невозможно. В нём сочеталась сила и изящество благодаря хорошо развитым мышцам и узкой талии, что на контрасте было ахуеть, как привлекательно. Чонгук улыбается — дерзко и остро, — ловя на себе посторонний взгляд, и, насмешливо вздёрнув уголки губ, приподнимает правую бровь с колечком пирсинга. «Самодовольный подонок», с ленцой думает Ким, ёрзая в кресле, но продолжая смотреть. Чонгук сильный — Тэхён знает, что тот, вероятно, мог бы без труда уложить его на лопатки, если бы захотел, и в этой грубой силе было что-то запретно-притягательное. Что-то, что заставляло кровь в венах пузыриться, рождая иррациональное желание огрызнуться, бросить вызов, впиться пальцами в твёрдую плоть предплечья, сжимая бицепс. Они никогда не дрались — вряд ли кто-то из них хотел причинить боль друг другу всерьёз, но часто нарушали личное пространство, дразня — им как будто было любопытно проверить, насколько далеко всё могло зайти. Тэхён всегда был уверен в том, что между ними было одно лишь раздражение и какая-то слепая обоюдная неприязнь, но неотрывно следя в эту минуту за тем, как пальцы Чонгука подцепили молнию на джинсах, он вдруг отчётливо осознал, что его собственное тело буквально пылало. Чертовски горячий ублюдок, что он делал с его мыслями? — Можешь лечь на диване, — Чон невозмутимо вышагивает из джинс, быстро натягивая на бёдра свободные шорты Юнги, бросая притворно скучающе-вопросительный взгляд на своего всё ещё подозрительно притихшего врага. — Так и будешь пялиться на меня или тоже переоденешься? Я собираюсь спать. — О, и снова мечтай, — Тэхён огрызается вяло, слишком уставший для нового раунда их противостояния. К тому же, он на самом деле пялился, опровергнуть это было бы затруднительно, поэтому Ким переводит тему сразу же, не давая возможности вступить с ним в спор: — В каком смысле я могу лечь на диване, Чон? И оденься, какого хрена? — В прямом, тут слишком мало места для двух футонов. И, я одет. Это откровенная ложь — гостиная достаточно просторная, чтобы разместить их без каких-либо неудобств на своём полу, но Тэхён проглатывает аргумент, скептически хмыкнув. — Ты не одет, — он возражает по привычке, упрямо цокая языком. — Футболка, Чон. — Не хочу, мне жарко. — Жарко? Десять минут назад тебе не было. — А теперь стало. В чём проблема, Ким? — Чонгук начинает расстилать свой матрас прямо перед диваном, кидая на него подушку. — Боишься, что не сможешь устоять передо мной? Тэхён почти рычит, вновь закатывая глаза. Какой же всё-таки бесящий сукин сын. — Мне плевать, спи как хочешь, — он тоже начинает переодеваться, утопая в безразмерных вещах Мин Юнги. — Так почему уступаешь мне место? Чонгук пожимает плечами, заканчивая бороться с простыней, наконец сносно подоткнув её. Так ничего и не ответив, он ложится на футон, вытягиваясь с тихим блаженным стоном, обнимая подушку одной рукой, словно ребёнок. Этот нежный звук заставляет мурашки рассыпаться у Тэхёна по спине роем. — Ладно, без разницы, — Ким демонстративно перешагивает через Чонгука, забираясь на диван. Ему требуется какое-то время, чтобы устроиться, закутавшись в итоге в одеяло почти с головой. Едва Тэхён наконец перестаёт вертеться, Чон тихо бормочет заклинание: свет в комнате гаснет, погружая их в темноту. Спустя несколько минут Чонгук нарушает тишину, и тон его голоса звучит непривычно серьёзно. — Извини за то, что сказал раньше. Это было грубо. — Ну, мы оба сегодня не были образцом воспитания, — Тэхён тянет одеяло выше, всё же ныряя под него полностью. — Всё нормально, Чон. Я уже забыл, что ты там говорил, — ещё одна явная ложь, один-один. — Рад знать, что ты хотя бы не злопамятный, — теперь голос старшего сочился явным весельем, срываясь в конце в смешок. — Тогда спокойной ночи, Ким. Если всё-таки передумаешь, я тут. Можешь просто скатиться с дивана на меня, малыш. — Пошёл ты, — Тэхён швыряет декоративную подушку куда-то вниз, в Чонгука, получая на это только счастливый смех. — Назовёшь меня так ещё раз, и я оторву тебе язык, понял? Чон смеётся громче, опять ничего не отвечая, и вскоре они засыпают, сморенные алкоголем и этим бесконечным днём.

***

Тэхён просыпается от осторожного прикосновения к плечу. Он открывает глаза, издав низкий жалобный звук, почти хныча, и вздрагивает, осоловело моргнув, не ожидая увидеть Чонгука, склонившегося над ним. Ким не знает, почему это заставляет его смутиться, расцветая жаром на лице — вероятно, ему не очень хотелось, чтобы его недруг видел его таким уязвимым, да, всё именно так. Точно не из-за того, что взгляд Чонгука был до пугающего похож на взгляд Чонгука из будущего, когда тот смотрел на него. О, нет-нет-нет. — Просыпайся, хён приготовил поесть. Он попросил разбудить тебя, так что не злись на меня. — Я не злюсь, — это то, что Тэхёну удаётся выдавить из себя, смаргивая остатки сна. — Хорошо, пять минут. — Неа, никаких пять минут, — Чонгук вдруг дёргает одеяло, выбивая чужой возмущённый возглас. — Это не прокатит, Ким. Вставай. Тэхён фыркает, продолжая лежать неподвижно. — Вставай, — Чон повторяет, начиная раскачиваться на пятках, задумчиво покусывая нижнюю губу, — или мне придётся помочь тебе с этим. Ты ведь не хочешь этого? Это, без сомнений, вызов, но Тэхён не чувствует в нём настоящей угрозы — хоть вчера он и размышлял о том, сколько силы в этом парне, тот ведь в любом случае не сделает ничего плохого, ведь так? Ким показательно закрывает глаза, намереваясь вздремнуть ещё чуть-чуть, и вскрикивает уже через секунду, широко распахнув веки: Чонгук подхватывает его подмышками, резко потянув вверх — ему практически удаётся закинуть Тэхёна себе на плечо, но он получает отпор сразу же, как тот сбрасывает с себя растерянность. Они борются — шумно и дико, — впечатываясь друг в друга так плотно, что в какой-то момент их дыхания смешиваются, щекоча Киму лицо. Они падают на пол с впечатляющим грохотом. Чонгук оказывается сверху, придавливая всем своим весом, и его колено так естественно вклинивается между ног взъерошенного Тэхёна, вызывая у того удивлённый выдох: их тела повторяют изгибы друг друга, и что-то жгучее собирается у младшего внизу живота, когда взгляд Чона опускается на его губы. Что они вообще делали? — Не хочешь слезть с меня? — Тэхён говорит отрывисто: он запыхался от того, как яростно они боролись, и его грудная клетка ходила ходуном, пока он безрезультатно пытался отдышаться, дыша тяжело. Лицо Чонгука было настолько близко, что он мог различить маленький милый шрам на его щеке слева. Это было почти за гранью. Очень близко к черте, которую они никогда не переходили. — Нет, — Чон отрицательно ведёт головой, наклоняясь ещё ближе, касаясь дыханием влажных приоткрытых губ. — И ты тоже этого не хочешь, Тэхён, — колено скользнуло выше по ноге, вплавливая жар в кожу. — Думаю, ты хочешь совсем другого. Они редко обращались друг к другу по имени, чаще лишь для того, чтобы поддеть, но сейчас всё было иначе — Чонгук разговаривал мягко; было что-то абсолютно иное в том, как вкрадчиво звучал его голос. Что-то, что ошпарило Кима неправильным желанием, оседая в паху тяжестью. Он был возбуждён. Может, не сильно, но его член определённо точно был достаточно твёрдым, чтобы почувствовать это — между ними был только тонкий хлопок футболок, белья и шорт. И, чёрт возьми, возбуждён был не он один. — Чего же, по-твоему, я хочу? — теперь уже дыхание Тэхёна опаляло рот Чонгука. Их губы практически соприкасались. Но получить ответ, к его же счастью, ему было не суждено. — О, — Юнги застыл в дверях гостиной, иронично приподняв брови. Он выглядел действительно удивлённым. — Похвально, что вы наконец-то перешли к действиям, Чимин и Хосок будут в восторге, но могли бы вы всё же не трахаться на моём полу в два часа дня? — Хён! — Тэхён хнычет под звонкий смех одного идиота, всё ещё лежащего на нём. — Мы не трахаемся, какого хрена! — Как скажешь, — Мин скептически хмыкает, кажется, нисколько не убеждённый услышанным. — В любом случае, чем бы вы тут не занимались, сперва нужно пообедать. Я жду вас на кухне через две минуты. Юнги уходит, даже не взглянув на них. — Боже, да слезь ты уже с меня, — Ким пихается больно, и Чонгук наконец-то скатывается с него, всё ещё чему-то довольно посмеиваясь. Он выглядел так соблазнительно с растрёпанными волосами и мягким румянцем, заставляя Тэхёна беситься сильнее. — Ты больной, Чон. Настоящий псих. — Как скажешь, — Чонгук дразнится, повторяя слова Мин Юнги, поднимаясь с пола. Конечно же, он снова ни капли не злился. — Ждём тебя на кухне, малыш. И постарайся не задерживаться в ванной слишком долго. Тэхён запускает в него подушкой, к своему огромному сожалению, промахиваясь. Юнги не задаёт им никаких вопросов, любезно ставя тарелку хэджангука перед каждым, но его взгляд был намного красноречивее любых слов: щёки Кима пылают без остановки, пока они едят, перебрасываясь незначительными фразами и шутками. Чон, сидевший напротив, в свою очередь выглядел совершенно беспечно, ловко отправляя еду палочками в свой болтливый, красивый рот — казалось, его нисколько не заботил тот факт, что каких-то пять минут назад у него встал на его же врага. Что они почти, блять, поцеловались. Это нервировало. Это выводило Тэхёна из равновесия — какого чёрта этот подонок так спокоен, в то время как ему кусок в горло не лезет? Суп кажется пресным, и Ким отодвигает тарелку по столу, даже не съев половины порции, вытирая губы тыльной стороной ладони, стараясь при этом смотреть куда угодно, но только не на Чонгука. — Спасибо за еду, Юнги-хён, но мне нужно идти, ладно? Я должен закончить эссе по пиару до конца выходных. — Без проблем, малой. — Разве ты не им занимался вчера в библиотеке? — Чон поднимает голову, замирая над своей тарелкой с лёгкой усмешкой. — Ты так долго сидел там. — Откуда ты знаешь, что я делал в библиотеке? — Тэхён не хочет вестись на провокации, но, очевидно, его нервы слишком оголены — его скулы тут же вспыхивают с новой силой. — Ты что, следишь за мной? — Сколько драмы, Ким. Если ты вдруг забыл, я сидел в нескольких метрах от тебя. — Ты сидел достаточно далеко, — Тэхён настаивает, вопросительно выгибая правую бровь. — Я, к примеру, вообще без понятия, чем ты там занимался. — У меня хорошее зрение. Ну, и возможно, я спросил у Чимина. — Зачем тебе спрашивать у Чимина, что я делаю в долбаной библиотеке, Чон? — А я уж было решил, что теперь вы наконец-то успокоитесь, но, видимо, я переоценил ваш уровень интеллекта, — Юнги вздыхает, вставая из-за стола. Он произносит заклинание, и вся грязная посуда оказывается в мойке. — Пожалуйста, оставьте ваше противостояние хотя бы до понедельника, окей? Вы такие невыносимые, когда спорите друг с другом. У меня голова от вас взрывается. — Я молчу, хён, — Чонгук хлопает ресницами, отправляя в рот порцию супа. — Можно мне ещё? — спрашивает он с набитым ртом, вызывая у старшего короткий смешок. Тэхён выходит из кухни со странным клокочущим чувством где-то под рёбрами, желая в эту секунду только одного — поскорее убраться отсюда.

**

Он всё ещё злится, переступая порог своей квартиры, но улыбается искренне, замечая Пак Чимина, сидящего на их маленькой потёртой софе в гостевой зоне, укутанного в плед: миска попкорна стояла прямо на коленях Пака, а по телевизору шло очередное глупое шоу. — Ох, Чимина, — Тэхён сбрасывает обувь у двери, издав жалобный стон, забираясь под плед к лучшему другу тотчас, пряча замёрзшие пальцы под мягкой тканью, — наконец-то я дома. Я скучал, — Ким дует губы, неосторожно отодвигая попкорн бедром. — Обними меня. Чимин звонко смеётся, сощурив глаза в полумесяцы, послушно делая то, что от него просят. — Разве ты плохо провёл время, Тэтэ? — со смешком уточняет Пак, привычным жестом начиная перебирать ему волосы. О, провёл ли Тэхён плохо время? Отличный вопрос, особенно если учесть тот факт, что буквально чуть больше часа назад он лежал на полу под своим заклятым врагом в самом прямом смысле, и тяжесть чужого разгорячённого тела как будто всё ещё чувствовалась на его собственном. — Не то, чтобы… — Ким бормочет, пытаясь котом устроиться у Чимина под боком: его всё же разморило после еды, веки стали свинцовыми. — Но всё равно не так хорошо, как могло быть, если бы тоже пошёл, — о да, он такой подхалим сегодня. — А как прошло твоё свидание? Пальцы Пака перестают двигаться, запутываясь в прядях. Некоторые время он молчит, явно собираясь с мыслями, отвечая как будто бы нехотя. — Никак, — неопределённый вздох соскальзывает с губ Чимина, тяжело повисая в воздухе. — Я сбежал с него и вернулся домой где-то около полуночи. Извини, что соврал — не хотел, чтобы ты волновался за меня и пропустил тусовку. — В каком смысле сбежал? — Тэхён насторожено хмурится. — Что-то случилось? — О, ничего такого. Наверное, это просто не тот человек, с которым я хотел бы…хоть чего-либо. Пальцы в волосах Кима возвращаются к ласке, окончательно убаюкивая. — Это как-то связано с Хэллоуином? — Тэхён спрашивает осторожно. — С тем, что ты увидел в будущем? — Возможно, — голос Пака становится тихим. — Но я не хочу говорить об этом сегодня, ладно? Тэхён кивает — он сам не хотел сейчас говорить о том дне. — Как скажешь, Чимина. Можем мы тогда немного поспать вот так? Юнги-хён приготовил свой фирменный хэджангук — я сейчас отключусь. Чимин смеётся, и его смех почему-то отдаёт горечью. — Конечно. Они засыпают вместе, сплетаясь в клубок.

**

Звук входящего сообщения в какао заставляет Тэхёна любопытно вскинуть брови, откладывая ноутбук с бёдер — было почти два часа ночи, и, если откровенно, ему некому было писать в такое время. Дотянувшись до телефона, он смотрит на уведомление, горящее на экране, вздрагивая. О, блять, ну конечно же. Мудак Спишь? Ким морщится — зачем он вообще вытащил Чона из чёрного списка пару недель назад? Видимо, он был очень пьян в тот день.

Vincent

Не пиши мне

Мудак Почему я не могу писать тебе? Мудак Ты не можешь запретить мне этого Тэхён заводится с пол-оборота — какого хрена Чонгук хотел от него? Его и так было слишком много сегодня.

Vincent

Я не хочу с тобой общаться, Чон

Vincent

Отъебись

Мудак Так что ты делаешь? Младший рычит, ударяя по экрану смартфона с силой: какой же упрямый сукин сын.

Vincent

Я сказал, не пиши мне

Ожидаемо, это не работает, и Тэхён получает новое сообщение спустя всего минуту, не больше. Что ещё хуже, это не просто сообщение, а фото — долбанная селка Чона, сделанная прямо, мать вашу, в кровати. Она не пошлая: Чонгук в огромной чёрной толстовке, очках и наушниках, но сам факт этого заставляет Кима буквально воспламениться.

Vincent

Ты совсем поехавший, Чон?

Vincent

Зачем мне это?

Мудак Подумал, что ты соскучился по мне Мудак Ты был такой твёрдый сегодня днём Мудак Так сильно хотел поцеловать меня, да? Мудак Пришлёшь своё тоже? Тэхён блокирует контакт, кидая телефон куда-то между подушек. Его щёки пылают красным, а пальцы мелко дрожат: пожалуй, ему тоже необходимо свидание с каким-нибудь хорошеньким старшекурсником. И как можно скорее.