Ночь темных сказок.

А вы находили то, что желали? И вновь, сидя перед детьми, мать рассказывала им сказку. Лес ночной окружал их, принимал в свои объятия храм богов. Костёр горел, согревал, уют дарил. Как языки пламени поглощали дрова, так и дети, глядя на него, внимали что же расскажет их мать. Из чащи лесной доносились голоса, духи леса там общались. Али шабаш был? Жила на границе леса девушка одна. Красивая была очень, с глазами янтарными, да волосами светлыми. Хоть и на лицо юная, всего-то лет 13, а сама же ведала, что больше ей намного было. Но эти большие глаза и пухлые щёчки, да к тому же рост маленький никогда не позволяли предположить больший рост. И был у девочки кот чёрный, вокруг хозяйки бродил - куда бы она не пошла. А ходила она много где, грибы любила по лесу собирать, травы разные, да воск у пчёл диких собирать. Рунами владела она как никто другой, говорили, будто провидицей была. Про темноту в ней никто и думать не смел, всякий приласкать ей, словно кошку, али дочь пытался. Меж тем сдружилась она в деревне с парнем одним, лет 17. Статен был юноша, уж думал что понравился лесной отшельнице, не раз ей спрашивал, а она смеялась лишь, рукой рот и щёки прикрывая. Но мало кто знал что меж тем, пока сидят они, на рунах гадают, в голове она мысли разные прокручивает. Смотрел на это парень, как же ловко руны из её рук ложатся, да вопрос очередной задавал, как же так, ведь великое искусство - постичь знаки богов. А девушка лишь посмеивалась, тут же отвечая.

Стал созревать я и знанья множить, расти, процветая; слово от слова слово рождало, дело от дела дело рождало.

Руны найдешь и постигнешь знаки, сильнейшие знаки, крепчайшие знаки, Хрофт их окрасил, а создали боги и Один их вырезал,

Один у асов, а Даин у альвов, Двалин у карликов, у ётунов Асвид, и сам я их резал.

Умеешь ли резать? Умеешь разгадывать? Умеешь окрасить? Умеешь ли спрашивать? Умеешь молиться и жертвы готовить? Умеешь раздать? Умеешь заклать?

Неловко замолкал парень, после ответа её, но ведь в конце концов и не каждому дано речи древние прочесть и понять, а потому это лишь больше смешило девушку и выкладывая новую руну в свой расклад, неожиданно вскочила. Так ничего тем вечером и не объяснила, но ещё неделю неловко парню было с ней общаться. Сидел он всё на дереве в лесу, птиц слушал, да как признаться ей думал. Вот не знал, как же так о любви своей сказать, чтоб не смутило её ничего, чтоб не отвергала его. Листвой и уютом лес пахнет, закрывая глаза, он проваливался в этот дивный мир не физическим своим, но нутром, будто в другое измерение попадал. Слушал как ветер листочки с деревьев снимает нежно. Слушал как птицы поют, общаясь между собой. И слышал как... Пел кто-то. Знакомый голос и знакомые мотивы. Вниз глянул, а там девушка та, что люба ему, ходит по лесу, черный кот за ней следует. Бегает она в платье коротком, весело ей. Всё травы собирает, да грибы в корзинку большую. К деревьям ладонями прикасается, будто силы у них просит. Улыбается, спокойная и тихая. А стали в раз один, песни слышны в леса глубине. Парень то внимания не обратил, но чётко увидел, как вздрогнула девушка, резко выпрямилась, да коту кивнула. И как побежали они вдвоем, ногами тонкими через корни перепрыгивая, деревья огибая, да вдали стремительно исчезая. Долго парень гадал, что же это такое было, почему вдруг сорвалась она с места. Будто зов, али призыв чей-то слышала. Пошёл он к дому её, так до самой ночи ждал, когда придёт, когда же объяснит, да расскажет всё как есть. Но как зашла в дом - смотрел лишь в глаза янтарные, взгляд оторвать не мог. Так и простояли 11 минут. Но очухался по итогу, когда спросила она, чего же он сидит тут. —Ты за дурака меня не держи. Видал я в лесу тебя, куда же побежала ты, деревья огибая? И вновь лишь стихами отвечала, собственного слова так и не проронила, а соврать не смогла.

Мудрые девы оттуда возникли, три из ключа под древом высоким; Урд имя первой, вторая Верданди, — резали руны, — Скульд имя третьей; судьбы судили, жизнь выбирали детям людей, жребий готовят.

—Но это не объясняет мне ничего. Ты на шабаше была что-ли? —Тихий кивок с сожалеющим видом, что рассказала ему. —Ведьма... —Только и успел он промолвить, а девушка как ни в чем не бывало корзину свою на стол поставила, внимательно за юношей следя, казалось ко всему готова была. —Возьмешь меня с собой? —Что? —Удивилась девушка без наивности, она то ведь и действительно не поняла, зачем же он хочет на шабаш её попасть. Однако же нехотя кивнула. —Сколько нам идти от твоего дома, любовь моя? — 11 минут отсюда. —Сухо ответила девушка, вставая и идя к алтарю. Так и условились, что как следующий шабаш объявят - позовёт она его и вместе побегут. Долго тянулись дни, никому секрет не рассказывал парень, лишь ждал, каждый день и каждый час сопровождал девушку любимую, что её то саму не на шутку смущало. Не нравилось ей это, не хотела под надзором столь тщательным быть. Так и ждала. Но лишь самое интересное началось, когда во время прогулки лесной, вновь парнем преследуемая, наконец то, прикоснувшись к дереву древнему, услышала она зов. Зов ведьм, что жили в мире том. Взяла она парня за руку. —Быстрее, всего 11 минут отсюда. И побежали они, быстрее ветра казалось. А черный кот за ними. Знала девушка легенду, как появились ведьмы все. И в мыслях её в очередной раз вспоминала, пока минуты отсчитывались сами собой. А легенда эта гласила, что как-то раз, бог Локи съел сердце злой женщины, да так поплохело ему, что под деревом, среди трав уснул, а в то время зародилась в нём жизнь. От него род ведьм всех пошёл, детей от злой женщины и бога магии и огня. Коварны были ведьмы, ты на слух им не верь, в глаза лукавые не смотри, а то заманят ещё в чащу густую, да жив не будешь ходить после. Вот так и понял в момент один, что бежит парень один. Остановиться было хотел, а ноги не слушали его, всё бежал и бежал невесть куда. И голос слышал, вторил он, минуты отсчитывая. 11...10...9...8...7...6... И с каждой минутой всё страшнее становилось, ветви до боли и до крови раздирали кожу, корни из-под земли вылазили, ужасно спотыкаться было, падать невыносимо. 5...4...3...2...1... Отсчет продолжался, уже и не мог парень бежать, ноги переломаны, а тело от мук нескончаемых мучается. Увидел он перед собой девушку, что из-за дерева выходила. А она улыбалась. На плече кот сидел, янтарные глаза светились, а в руках серп окровавленный находился. Видоизменилась она, старше стала выглядеть, на много, страшнее и злее. Не любила она его никогда. Взмахнув серпом, лишь тихо проговорила, шею ему перерезая. —И ровно 11 минут отсюда, до твоей смерти. Так, страшной фразой и заканчивала рассказ мать, на детей поглядывая. Сын то храбрым был, всё сидел, да в огонь смотрел, а дочка маленькая к отцу целиком прижалась, на коленях его сидя, да обнимая со всех детских сил. В тот вечер и вопросов не было, но мораль была, как знала княжна. Оглядев любимых своих, подняла взгляд наверх, куда мутной дорожкой уходил дым от костра, прямиком к светящимся в ночи звёздам.