Не прячься от себя

      Конец дня.       Прошло еще какое-то время с тех пор. Время стало идти так быстро, словно турбо ласточка. Но даже вечером в университете было достаточно студентов — кто-то остался, чтобы помочь с украшениями, а кто-то просто помогал студсовету.       Скарамучча же, стоял вместе с подругой у окна и незаинтересованно смотрел в него. Мона смотрела в планшетку и размышляла на какую-то тему. Она что-то задумчиво тараторила насчёт выпускного. Ребята были в пустом классе, пока в коридоре за ним кипела жизнь. Студенты туда-сюда переходили из класса в класс.       — Итэр довольно популярный, думаю он без проблем сможет позвать людей на вечеринку..       Скарамучча зевнул, сразу оглядываясь назад. Он пришёл с ней в свободный кабинет только ради того, чтобы слушать эту пустую болтовню? Однако ничего не говорил, продолжая стоять и ждать, пока она договорит все свои планы.       — ...и поэтому людей будет больше, чем в прошлом году... — девушка сделала паузу, ещё некоторое время помолчав. А после взглянула на своего приятеля, который вряд ли её сейчас слушал.       Но, впрочем, именно этого она и хотела.       — Вы с Кадзухой встречаетесь?       Парень вдруг замер. Когда повернулся, то недоуменно нахмурился. Эта женщина пыталась застать его врасплох?       — Это что за смена темы?..       — Ну, мне интересно. Ибо не знаю, почему ты вечно оглядываешься и ищешь его? | Она знает       Скарамучча немного опешил. Так она заметила, что ему не интересно? Почему тогда сразу не сказала?       — А ты, типо, не в курсе? — голос звучал тише, а сам постарался не смотреть ей в глаза. Слишком.. Смущает, что ли?       — Хех, действительно. По вам сразу видно.       — Да ну, не трынди.       — Но знаешь... — девушка вдруг понизила тон голоса. — Я рада, что у тебя всё наладилось.       Она подошла к одной из парт, на коем лежал Звёздный Атлас. Пальцы рассеянно погладили обложку книги. А Скарамучча недоумённо поднял бровь.       — Ты стал каким-то... спокойным, что ли. — сказала она, — Даже не огрызаешься на меня каждые пять минут. Привыкаю.       Синеволосый помолчал. Потом тихо хмыкнул. Оглядываясь назад.. И правда, столько всего прошло. Столько конфликтов, столько происшествий... Характер и правда не стоит на месте. Да и Скарамучча в последнее время чувствовал себя намного лучше, и даже научился "дышать". Доказывает ли это, что возможность "быть собой" — напрямую влияет на самоощущение? Кажется, так и есть.       — Взрослею, видимо. — ответил он.       Девушка на мгновение отвела взгляд в окно, наблюдая за облаками.       — Странно всё это. Мы с тобой столько времени пытались быть парой, а в итоге... — она снова повернулась к Скарамучче, и её улыбка стала теплее. Тот отвел взгляд, падая в свои мысли.       — Если честно, то я сам немного в ауте. — не поворачивая головы парень смотрел сквозь парты в матовое стекло, наблюдая за мелькающими тенями в коридоре. — Это слишком... странно. Я ведь изначально реально хотел просто.. Что-то кому-то доказать?..       Но после отвёл взгляд, понимая, что былого не вернёшь — и даже если захочешь, ты не сможешь "переписать" прошлое.       Мона расслабленно замолчала.. словно размышляя, что за этим всем могло стоять.       — "Доказать"... — её голос стал мягче. — Знаешь, звёзды иногда показывают то, что мы сами от себя прячем. Ты не "что-то кому-то доказывал". Ты просто искал себя. И, кажется, нашёл.       Парень почувствовал, как к щекам приливает стыд.       — Угх.. Не привык я как-то к таким откровениям.       Она легко улыбнулась, но после взгляд ушёл в сторону, и стал чуть серьёзнее.       — Я, кстати, вчера говорила с Фишль. Рассказала ей... про нас. Вернее, про то, что между нами больше ничего нет. По-настоящему рассказала. И про тебя, и про Кадзуху... Не злись, ладно? Она никому не скажет.       Скарамучча посмотрел на подругу, даже немного недоверчиво.       — Ты ей рассказала про нас с Кадзухой? А ничего, что мы как бы не афишируем свои отношения?       Мона лишь иронично обернулась к другу.       — Ой, да брось. Не афишируете вы... Как будто кто-то слепой. Хэйдзо вон уже, кажется, ставки принимает, сколько вы продержитесь, прежде чем спалитесь перед всей группой. — она усмехнулась, замечая, как приятель закатил глаза.       После девушка скрестила руки на груди и чуть склонила голову набок, разглядывая его с тем выражением, которое обычно предшествовало какой-нибудь колкости, но сейчас прозвучало иначе:       — И да, я рассказала Фишль. Она имеет право знать, почему мы расстались. Тем более... — Мона на мгновение отвела взгляд, и на её щеках проступил лёгкий румянец, — ...у нас с ней теперь тоже кое-что происходит. Так что мы в расчёте.       Скарамучча удивлённо поднял брови с этой новости. Хотя потом осознал, что этого стоило ожидать с самого начала...       Мона снова посмотрела на него, и в её глазах читалась странная смесь благодарности и лёгкой грусти.       — Ты был ужасным парнем, Скара. Но другом ты оказался куда лучше.       Герой усмехнулся.       — Пха, из тебя девушка не лучше. И вообще...       Скарамучча задумчиво помолчал, давая подруге время подумать.       — Я не гей. — на лице появилась деловая ухмылка. — Я Кадзухосексуал.       Мона на мгновение замерла, а потом звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Ей даже потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться.       — АХАХА-.. Кадзухосексуал? — переспросила она, вытирая выступившую слезинку. — Ну знаешь... Пх.. звучит как диагноз. Неизлечимый, между прочим.       Скарамучча перевел взгляд к матовому стеклу, снова рассматривая всякие тени за ним.       — Ну а что, я вполне не против такого диагноза.       На лице невольно стала закрадываться улыбка. Ну а как, и правда ведь весело.       Девушка сделала пару шагов по классу, заложив руки за спину, словно читала лекцию.       — Вообще-то, это многое объясняет. Почему ты на меня никогда так не смотрел, как на него. Почему у тебя... — она обернулась через плечо и расслабленно приподняла бровь. — ...не получалось.       В ответ поступил похожий непонимающий взгляд. Что это ещё за "не получалось"? Пусть Скарамучча и подозревал, но предпочёл об этом не вспоминать...       Потом она вернулась к подоконнику и легко запрыгнула на него, обхватив колени руками.       — А насчёт Фиш.. — её голос стал тише и теплее, а взгляд смягчился. Голова приподнялась вверх. — Это странно. Я никогда не думала о ней... в таком ключе. Но потом она призналась, и... знаешь, когда она заплакала... Я вдруг поняла, что не могу её потерять. Совсем не могу..       Она подняла взгляд на Скарамуччу и мягко улыбнулась. Даже немного грустно. А потом губы вновь расслабились.       — Так что да, из меня девушка, может, и не лучше. Но я хотя бы не называю это «Фишлесексуальностью».       Парень лишь развел руки в стороны, все ещё глядя куда-то вперёд без сильной улыбки.       В какой-то момент среди мелькающих теней Скарамучча увидел одну знакомую. Бело-красная макушка. От этого его глаза немного раскрылись, а сам он сохранял нейтрально-улыбчивое лицо.       — А вот и моё лекарство. — парень спрыгнул с окна и пошёл к выходу, перед этим повернувшись к Моне. — Всё, давай, братух. Я пошёл.       Мона проводила его с тёплой улыбкой и лёгкой иронией в ней.       — Братух? — она покачала головой. — Скарамучча, ты неисправим.       Потом тоже спрыгнула с подоконника, подхватывая свой Звёздный Атлас.       — Ладно, иди к своему лекарству. А я, пожалуй, найду Фишль. У нас, кажется, намечается вечерний чай.       С этими словами она выскользнула в коридор, оставляя Скарамуччу одного. Синеволосый проследил за уходящей Моной — ровно на то мгновение, которое потребовалось, чтобы знакомая бело-красная макушка оказалась прямо перед ним.       Кадзуха стоял у дверей класса, прислонившись плечом к косяку, и мягко улыбался. Он явно только что закончил какие-то дела по студсовету — в руке всё ещё была зажата тонкая папка с бумагами.       — Привет. Не помешал?       — А, да не.       Скарамучча какое-то время ещё смотрел за уходящей Моной и задумался. Можно ли этой Фишль доверять? В отличии от множества других, именно с этой блондинкой он меньше всего знаком. Но приветствие Кадзухи быстро вернуло его в реальность.       — Я как раз хотел уже идти.       Юноша закинул руки за голову, скучающе закрыв глаза и полубоком отвернувшись от блондина. Кадзуха кивнул в сторону коридора, куда только что ушла их подруга.       — Вы о чём-то важном говорили? Я могу подождать, если нужно.       Но судя по тому, как тепло он смотрел на Скарамуччу — ждать ему совсем не хотелось.       — Так, о херне всякой. — отозвался тот.       На какое-то время Скарамучча замолк. А стоит ли рассказывать Кадзухе, что Мона в курсе? И что она рассказала всё Фишль?.. Не обозлится ли Кадзуха на него за это?.. Повернув голову вновь, его встретила немая выжидающая улыбка.       Скорее всего, этот гений и без того всё знает.       Но Скарамучча не хотел вдаваться в подробности, поэтому лишь спросил:       — А ты чего сам хотел-то?       Кадзуха отлепился от косяка и сделал шаг ближе, чуть склонив голову набок. Его улыбка стала немного загадочной — такой, которую Скарамучча уже научился распознавать как намек на новую авантюру.       — Хотел предложить кое-что. Ты ведь ещё не ел?       — Неа.       Блондин переложил папку под мышку и свободной рукой поправил выбившуюся прядь.       — Тут недалеко открылась новая кофейня. Я проходил мимо вчера — там очень уютно, и готовят отличный чай. И... — он на мгновение замолк, и в алых глазах мелькнуло что-то тёплое, почти застенчивое, — ...я подумал, что мы могли бы сходить туда. Вдвоём. Всё равно пары уже закончились, а до комендантского часа ещё есть время.       Он протянул руку, легко коснувшись пальцами запястья Скарамуччи. Тот проследил за этим жестом, пока вновь не поднял взгляд на лицо. Кадзуха промолчал, дав ему подумать, и продолжил:       — Что скажешь? Обещаю не заказывать для тебя «самый крепкий чай»...       Скарамучча скептично приподнял бровь, глядя на Кадзуху как на идиота.       — Ты щас серьёзно?       Он специально смерил взглядом, пока до того не дошло, в чём он ошибся. Или этот гений так прикалывается?..       — Ты ещё сладостей мне набери всяких. Чем слаще, тем лучше. | Он не любит сладкое.       Кадзуха тихо рассмеялся, и его пальцы скользнули чуть выше по запястью. Скарамучча не опуская головы проследил за движением, но поднял взгляд вновь.       — Значит, договорились.       Староста наклонился чуть ближе, понизив голос.       — Самый крепкий чай, который у них найдётся. И гору сладостей, которые ты, конечно же, терпеть не можешь.       Впрочем, в тот же миг лицо Скарамуччи наполнилось возмущением.       — Да ты!..       Кадзуха ухмыльнулся и сразу выпрямился, отдаляясь от парня. И избегая возможных ударов по носу...       — Идём?        Так как Скарамучча не знал, какие подобрать тут слова, а мягкая улыбка его оппонента так и проверяла его терпение на прочность, то постепенно губы стали все сильнее сжиматься, а лицо заполнялось красным цветом. А это "идём" так вообще добило. Скарамучча выдохнул и резко отвернул голову.       — ..Ты ходишь по тонкому льду. — и вышел вперёд, чтобы не видеть это самодовольное лицо Кадзухи. А оно явно сейчас ликует со своей победы.       — Ну, должен же кто-то по этому льду ходить. Тем более, вид у тебя, когда ты злишься... скажем так, вдохновляющий.       Он тихо усмехнулся, даже с затылка заметив, как напряглась челюсть Скарамуччи, и предусмотрительно перевёл тему — всё-таки испытывать терпение парня дальше было бы уже опасно.       — Ладно, у меня как раз есть пара часов до того, как Хэйдзо начнёт допрашивать, куда я пропал. Кажется, он всерьёз взялся за роль... как он выразился? «Персонального детектива по выяснению обстоятельств наших отношений»?       — Хэйдзо вообще лишь бы чето расследовать. — от скуки герой разглядывал проходящих мимо него студентов, идя впереди. — Он люто отчаялся, когда понял, что Тарталью посадили в тюрьму.       — Хэйдзо, кстати, не просто отчаялся. — ответил тот, — Он теперь взялся за старые нераскрытые дела, про которые ему рассказала та знакомая из полиции. Вчера весь вечер сидел с лупой над схемой района, пока Сайно не отобрал у него лупу и не сказал, что «спать полезнее».       — Тебе это сам Хэйдзо рассказал? — Кадзуха поравнялся со Скарамуччей, и его плечо легко коснулось плеча парня — будто случайно, но на самом деле вовсе нет. Тот, естественно, не обратил на это внимание.       — Не угадал. — ответил Кадзуха, — Это говорил Сайно, а Син Цю подтвердил. — на лице возникла лёгкая улыбка.       — Ясно..       Они вышли к лестнице. Их встретил один из участников студсовета.       — Кадзу, у тебя папка с отчётом??       — О, да, вот. — парень передал необходимое юноше. Когда тот забрал, то кивнул ребятам.       — Удачного вечера.       Кадзуха мягко улыбнулся, пропуская проходящего мимо студента. Скарамучча в это время все ещё говорил про Хэйдзо.       — Он слишком много думает о расследованиях.       — Хах, понимаю тебя. — староста помолчал. — Но знаешь... по-моему, он просто не хочет сидеть без дела. Слишком долго мы жили с мыслью, что где-то рядом ходит тот, кто напал на Син Цю. А теперь, когда Тарталья за решёткой — осталась пустота. Её надо чем-то заполнить.       Он покосился на Скарамуччу, и его взгляд стал чуть более внимательным.       — Ты ведь знал его. Тарталью. Вы... работали вместе? Или как это называется у Предвестников?       Парень помолчал. Если честно, не очень хотелось рассказывать про эту ошибку природы во всех деталях сейчас. Он поднял взгляд, и когда встретился с алыми тепляшками, то ненадолго завис, рассматривая их. А лицо стало излучать лёгкую неуверенность.       Но все же, герой пошёл дальше — уже на выход из универа.       — Я бы предпочёл пока что об этом не говорить.       Скарамучча ушёл, ненадолго оставив парня со своими мыслями. Но тот все же догнал его.       Кадзуха догнал его уже у выхода — без слов, без лишних вопросов. Он просто пошёл рядом, чуть ближе, чем требовали приличия, но не слишком. И в этом молчании было что-то большее, чем просто понимание. Принятие.

***

       Кофейня «ХлебнаяСтрана»       Заведение и правда оказалось уютным — тёплый свет, деревянные столики, запах свежей выпечки. Кадзуха выбрал столик у окна, откуда открывался вид на парк. Он заказал обещанный крепкий чай для своего спутника, для себя — зелёный с жасмином, и целую тарелку эклеров и тирамису.       Скарамучча просто сидел и смотрел на эту картину. Куча всякого приторного мусора, который только такой горький чай как у него может спасти. И то, не факт.       — Ну вот, — сказал Кадзуха, с улыбкой пододвигая сладости к парню. — Как и договаривались. Самое сладкое, что у них есть. Будешь страдать — я рядом, поддержу.       Лицо рядом медленно приподнялось, и в нём буквально читалось: "Ты мои нервы тянешь?". То была не шутка?.. Но ничего говорить Скарамучча не стал, только лишь взяв свой чай и сделав глоток, специально не беря ничего с тарелки. Не будет же Кадзуха его кормить насильно?       — «Ну и ебанизм... Я его за это попрошу мне минет сделать.» — от последней мысли он даже усмехнулся.       Кадзуха, наблюдая за этим молчанием, просто улыбнулся и только мог предполагать, что у него в голове. Он сделал глоток чая и уже собирался сказать что-то ещё, когда дверь кофейни открылась, и со звонком колокольчика вошёл посетитель. Высокий, в строгом тёмно-коричневом костюме, с каштановыми волосами, кончики которых отливали рыжиной. Чжун Ли.       Кадзуха чуть не поперхнулся.       — Господин Чжун Ли?.. — пробормотал он, опуская чашку.        От этой новости даже глаза Скарамуччи раскрылись, а сам он резко обернулся. И правда.. Историк собственной персоной.       — А он что тут забыл?...       Спустя некоторое время, мужчина стоял у кассы и выглядывал столики на выбор. Он не сразу заметил студентов. Но как только увидел знакомые лица, то вежливо кивнул и, получив свой заказ, направился было к свободному столику у противоположной стены. Но Кадзуха, переглянувшись со Скарамуччей, вдруг поднял руку.       — Господин Чжун Ли, не хотите присоединиться? У нас как раз есть свободные места.       Историк остановился и обернулся. На его лице мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменившееся спокойной полуулыбкой.       — Если не помешаю. — ответил он, подходя к их столику и ставя чашку. — Признаться, не ожидал встретить здесь студентов. Обычно в это время молодёжь предпочитает места более... оживлённые.       Он сел, расправил салфетку на коленях — привычка, выработанная годами — и внимательно посмотрел на обоих. Его взгляд на мгновение задержался на Скарамучче, но он ничего не сказал. Лишь сделал глоток чая.       — Как ваша подготовка к сессии? Надеюсь, мои лекции не слишком утомительны? — в его голосе прозвучала едва уловимая ирония. Он прекрасно знал, что его предмет многие считают скучным.       Скарамучча закатил глаза. Да какая может быть сейчас сессия? Он хотел просто отвлечься от этого всего, но на тебе — преподы сами идут к тебе.       — К счастью, я выбирал не историю. — парень на это усмехнулся сам себе.       Чжун Ли приподнял бровь, но не обиделся — скорее, заинтересовался.       — Вот как. Дизайнер.. — он перевёл взгляд на Кадзуху, словно ища подтверждения. — Что ж, история — не самая популярная дисциплина среди творческих натур. Но знаете... — он сделал глоток чая, — иногда именно знание прошлого помогает создать нечто по-настоящему новое.       Он опустил чашку на блюдце с тихим стуком.       — Я слышал, вы недавно ездили в планетарий. Как впечатления?       Кадзуха, который до этого молча наблюдал с лёгкой улыбкой, чуть наклонился вперёд.       — Довольно познавательно. — он большим пальцем указал на своего парня, и тот двинул глазами в его сторону, но не поворачивал головы. — Скарамучча, кстати, занял второе место в викторине. Уступил только Моне.       Чжун Ли перевёл взгляд на второго, и с одобрением улыбнулся.       — Достойный результат. Особенно если учесть, что астрономия не входит в вашу программу. У вас хорошая память, Скарамучча. И широкий кругозор. Это редкое качество.       — Будь моя воля, я бы это и не знал. — скучающе отозвался тот, отклонившись на спинку стула и показывая незаинтересованность в теме.       Не каждый может выдержать женщину астрономку с незакрывающимся ртом. А он выдержал. Такой вот, интересный повод для гордости.       Староста слегка улыбнулся, услышав эту реплику, но почти сразу его лицо стало серьёзнее. Он помолчал, обводя пальцем край чашки, а потом поднял взгляд на мужчину.       — Господин Чжун Ли... можно вопрос? Не совсем учебный.       Тот едва заметно кивнул, и Кадзуха продолжил:       — Мы знаем, что Тарталью посадили. Но... подробностей никто не рассказывает. А вы ведь, насколько я понимаю, были как-то связаны с этим делом? Вы и раньше о нём знали, верно?       Он бросил быстрый взгляд на Скарамуччу — не переступает ли черту — и снова повернулся к преподавателю.       — Что с ним теперь будет? И... правда ли, что за всем этим стоял не только он?       Чжун Ли мигом потемнел в лице. Та полуулыбка спала, а сам мужчина сделал паузу.       А Скарамучча с этого вопроса немного насторожился, переглянувшись так с Кадзухой. И перевёл вновь взгляд на преподавателя. Ему, всё-таки, тоже интересно, что там произошло. Пусть и герой обсуждения не самый приятный персонаж в его жизни.       Мужчина молчал некоторое время, то ли специально, то ли обдумывая мысль. Но всё-таки вздохнул, немного смягчившись.       — Вы слишком любопытные. — он сделал глоток чая, глядя в окно на дорогу. И после посмотрел на парней.       — Тарталья... — начал он, и в его голосе прозвучала странная смесь усталости и сожаления. — Вы должны понять одну вещь. Он не был главным злодеем в этой истории. Скорее... орудием. Пешкой в чужой игре.       Он какое-то время молчал. Кадзуха даже раскрыл рот, не веря. Вообще-то, они изначально думали, что виновник Чжун Ли. Скорее, Хэйдзо думал. Но всё оказалось куда сложнее...       — Я пытался отговорить его. — продолжил тот, — Мы встречались за несколько дней до... инцидента. Я знал, что он что-то замышляет, но не мог понять, что именно и почему. Он говорил загадками — что кто-то очень важный для него попросил об услуге. Что он не может отказать. Что на кону стоит нечто большее, чем просто жизнь одного студента.       Чжун Ли вздохнул и покачал головой. И стало ясно, куда он тогда так пропадал.       — Я думал, что достучался до него. Он сказал, что подумает над моими словами. А через три дня... вы сами знаете, что произошло.       Он сделал ещё глоток чая, словно пытаясь смыть горький привкус воспоминаний.       — Его посадили. Справедливо — он совершил преступление. Но я не могу отделаться от мысли, что настоящий кукловод остался в тени. Тарталья взял всю вину на себя и не назвал ни одного имени. Даже на допросах. А это значит, что тот, ради кого он пошёл на это, до сих пор на свободе.       Чжун Ли поднял взгляд на парней, и в его глазах читалась непривычная для него беспомощность.       — Я не знаю, кто это. Но тот, кто способен заставить такого человека рискнуть всем... это не просто опасный человек. Это кто-то, ради кого он готов был умереть.       Кадзуха, конечно, может и был в шоке. Но Скарамучча почему-то и бровью не повел.       — Хах, вполне в его стиле. — парень отпил свой чай, всё так же будто не заинтересованный в диалоге. Но в какой-то момент невозмутимость сменилась на лёгкое напряжение, уловимое только, когда кружка с лёгким стуком оказалась на столешнице. Его глаза чуть сощурились, а рот слегка приулыбнулся. Даже как-то нервно. — Имбецил, мать его..       Чжун Ли перевёл взгляд на Скарамуччу, и на лице возникло то ли понимание, то ли что-то ещё. Он не стал ни о чём спрашивать — возраст и опыт научили его различать моменты, когда вопросы излишни.       — Полагаю, вам известно, что такие люди редко действуют из корысти. Чаще — из преданности.       Он помолчал, аккуратно поправляя чашку на блюдце.       — Я рассказываю это не для того, чтобы вы пересмотрели своё отношение к нему. Преступление остаётся преступлением. Но... справедливость требует знать всю картину. И тот, кто дёргал за нити, пока Тарталья исполнял приказ, всё ещё дышит этим же воздухом.       Кадзуха, что всё это время сидел молча, вдруг подался вперёд.       — Вы думаете, это был кто-то из Фатуи? Или кто-то ближе к университету?       Чжун Ли покачал головой.       — Этого я не знаю. Но будьте осторожны. Особенно те, кто так или иначе был связан с этим делом. Если кукловод решит, что нити запутались, он может захотеть их обрезать.       В какой-то момент Скарамучча почувствовал, как напряжение уже начинает ему мозг чайной ложечкой колупать. И сидеть тут разговаривать настроения и подавно не появлялось. С каждым упоминанием этой ситуации становилось всё больше не по себе.       — Ага-ага, мы поняли. — парень посмотрел в свою кружку, и даже не понял, когда успел опустошить всё. От чего только ещё сильнее закатил глаза, еле держась от того, чтобы сказать что-нибудь неприятное.       Блондин заметил это — едва заметно, но достаточно, чтобы тот всё понял. Он поднялся со своего места, легко коснувшись плеча парня.       — Спасибо за разговор, господин Чжун Ли. Было... познавательно. — Кадзуха вежливо склонил голову, а затем кивнул на нетронутую тарелку со сладостями. — И... угощайтесь, пожалуйста. Боюсь, мы переоценили наши силы.       Скарамучча удивлённо уставился на Кадзуху, будто тот сделал что-то шокирующее. Но быстро поднялся и вышел с места. Чжун Ли же перевёл взгляд на гору эклеров и тирамису, и еле видно улыбнулся.       — Благодарю. Не могу обещать, что справлюсь со всем, но... — он взял один эклер, — ради студентов можно сделать исключение.       — Тогда мы пойдём. Ещё раз спасибо. И... — блондин на мгновение задержался, — мы будем осторожны.       Скарамучча, перед тем как уйти полностью, задержал взгляд на своем парне. Он.. мысленно поблагодарил Кадзуху за этот жест. Даже приятно, что ничего говорить иногда не нужно. Этот парень поймёт всё без слов.       Чжун Ли кивнул, провожая их взглядом.

***

      Вот ребята вышли. Воздух даже за пределами кофейни был наполнен ароматом выпечки. Но всё же не так настойчиво, как в самом заведении.       — Ну пиздец блять. Кукловод куколд, хуй хоровод. — кажется, теперь Скарамучча может выплеснуть весь негатив. — Отлично посидели. Хэйдзо обрадуется этой новости. — в голосе едва проскальзывала пассивная агрессия.       — Хаха..       Кадзуха негромко посмеялся, засовывая руки в карманы и поднимая лицо к вечернему небу. Прохладный ветер трепал его пряди, и в этом было что-то успокаивающее — словно он нарочно давал себе пару секунд, чтобы остыть.       — "Кукловод куколд"... — повторил он задумчиво, всё ещё улыбаясь. — Надо запомнить. Будет что рассказать Хэйдзо, когда он в следующий раз заявит, что у нас в Тейвате скучно.       Он повернулся к Скарамучче и чуть склонил голову набок, разглядывая его.       Тот задумчиво смотрел в трртуар, все ещё не очень в восторге от их разговора в кофейне. На самом деле Скарамучча ожидал нечто подобное, но.. Лёгкая надежда, или же её жалкая пародия, была. Что на самом деле этому придёт конец. Но, видимо, нет.       — И кому вообще понадобилось убивать студентов... — пробормотал он себе под нос. Так же хмуро и почти что неразборчиво. И сильнее нахмурился от другой мысли.       Что это за человек такой, которого Тарталья ценит больше жизни? Скарамучча ведь слышал о его родных, и они бы очень разочаровались, узнав об этом поступке. Этот гений вообще шифровался "владельцем завода игрушек". И семья именно таким его и знает.       — «Анастасия не могла пойти на такое. Обычно фатуи специализировались на делах против всяких важных шишек, а не каких-то глупых универов...»       — Ты как? — заговорил Кадзуха, от чего тот вздрогнул. — Если честно, я думал, будет хуже. Ну... когда речь зашла о Тарталье. Ты держался.       — Я просто устал. — Скарамучча вздохнул , посмотрев вперёд.       — Хочешь, пройдёмся? Парк тут недалеко, и до общаги как раз можно сделать круг. А то возвращаться сразу после таких разговоров... не очень хочется.       — Да, давай..       Кадзуха кивнул и медленно пошёл рядом — не слишком быстро, чтобы не торопить, и не слишком медленно, чтобы Скарамучча не чувствовал себя так, будто его ведут за ручку. Просто рядом.       — Честно говоря, я тоже не знаю, кому это могло понадобиться. — сказал он негромко, глядя под ноги. — Университет, студенты... это выглядит так, будто кто-то решал свои личные счёты. Или пытался кого-то запугать. Вот только кого?       Он на мгновение задумался, а потом тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.       — Но знаешь, что меня успокаивает? Что ты был прав. — Кадзуха покосился на Скарамуччу с лёгкой улыбкой. Тот непонимающе посмотрел в ответ. — Ты говорил, что это не Чжун Ли. И оказался прав.       — Конечно я прав. — уверенно сказал тот, после вновь отвернувшись. — Кого этому зануде убивать? Если только не студентов, которым скучно на парах.       Кадзуха глянул в сторону парка, чьи первые деревья уже показались впереди.       — Там, кстати, недавно поставили новую скамейку у пруда. Хочешь проверим, насколько она удобная? Обещаю, на этот раз без эклеров.       Когда Скарамучча остановился, то посмотрел ровно туда же, куда его спутник. И на предложение только усмехнулся, повернувшись к парню.       — Ха, проверять скамейки на удобство? Слишком уж подозрительно звучит, приятель. Ну, по крайней мере, из твоих уст. — в его тоне не было злобы, лишь ирония и забава.       Кадзуха приложил руку к сердцу с самым невинным выражением лица, на какое только был способен.       — Я всего лишь предлагаю присесть после долгого дня! В общественном месте. Под открытым небом. Что в этом может быть подозрительного?       Он выдержал паузу ровно в полсекунды — а потом добавил, чуть понизив голос:       — Разве что.. у меня есть скрытый мотив. Например, украсть тебя у всего мира хотя бы на полчаса. Но это ведь не считается?       Он улыбнулся — тепло и немного лукаво — и первым шагнул в сторону парка, не дожидаясь ответа. Впрочем, шаг был медленным: он знал, что Скарамучча догонит.       Это заставило того раскрыть глаза, а после только издать очередной смешок.       — Хаха.. посмотрим, что у нас будут за полчаса такие. — и пошёл за ним, перед этим не забыв проверить, есть ли у них на это время. И да, его вполне достаточно.

***

      Они дошли до пруда быстро — парк в это время был почти пуст. Лишь несколько уток лениво скользили по водной глади, да где-то вдалеке смеялась компания студентов. Новая скамейка и правда стояла у самой воды, под старой ивой, чьи ветви свисали почти до земли, создавая уютный полумрак. Чем-то напоминало тот момент, когда Кадзуха в первый раз так хотел посидеть в Инадзуме со Скарамуччей. Но его послали...       Кадзуха опустился на скамейку и вытянул ноги, с видимым удовольствием откинувшись на спинку.       — Удобно.. — заключил он с видом эксперта. — Определённо лучше, чем те, что у входа в общагу. Те вообще, кажется, специально спроектированы так, чтобы на них никто не задерживался дольше пяти минут.       Скарамучча присел, тоже решив проверить мебель на удобство. И правда, очень удобно.       — Ага...       Он какое-то время наблюдал за утками на воде, которых по хорошему можно бы покормить.       — Надо было забрать те сухари...       Кадзуха поднял расслабленно бровь.       — Видно, уток ты больше хочешь кормить, чем себя.       Скарамучча ничего не ответил, и тот помолчал, какое-то время глядя на воду. А потом повернулся к своему парню. В алых глазах заблестели отсветы заката, и улыбка стала чуть мягче.       — Знаешь, я тут подумал... Про ту путёвку в Натлан. Сертификат ведь на двоих. Ты уже решил, что с ним делать?       На прозвучавший вопрос Скарамучча повернулся, даже удивившись с того, что парень вспомнил это так внезапно. Нет, он и правда не ожидал, и об этом говорил приоткрытый в удивлении рот.       — А... — когда наконец до него дошла суть вопроса, студент повернулся к воде, наклонив торс вперёд и опёршись локтями в колени. А пальцы он соединил друг с другом и смотрел как бы чуть над ними. — Пока нет. Натлан же родина тех, кому мы на фестивале позорно проиграли.       Лицо вновь напряглось, и Скарамучча слегка оскалился.       — Очень интересный билет.       Кадзуха помрачнел. Он тоже помнил тот день. Лицо Скарамуччи тогда... Кадзуха не хотел бы видеть его таким снова.       — Да уж.. — негромко произнёс он, откидываясь на спинку скамейки и глядя в темнеющее небо. — После такого даже самые райские пляжи кажутся не очень привлекательными.       Студент помолчал, а потом повернул голову к Скарамучче.       — Но знаешь... может быть, именно поэтому стоит поехать? Не ради Натлана. Не ради пляжей или фестиваля. А чтобы доказать самому себе, что ты можешь туда вернуться — и тебе будет всё равно. Что их победа ничего не значит.       Скарамучча на это тихо хмыкнул , а Кадзуха чуть улыбнулся, но в улыбке было что-то осторожное — он не давил.       — И потом... сертификат на двоих. А я, кажется, ещё не успел тебе надоесть до такой степени, чтобы ты поехал один. Или я ошибаюсь?       Скарамучча всё это время молчал, выглядя довольно серьёзным. Но от этого вердикта он поднял один уголок губы вверх, и медленно повернулся к Кадзухе.       — Ты же не думал, что я испугался островов?       Выдержав недолгую паузу, получая немножко удивлённый взгляд, Скарамучча мягко посмеялся и откинулся на спинку, одной рукой приобнимая своего парня за шею.       — Конечно я поеду. А брать ли тебя с собой... — он сделал задумчивое лицо, всё ещё глядя на Кадзуху и высматривая его реакцию... — Я подумаю. У меня ещё куча времени для этого.       Кадзуха на мгновение замер под прикосновением, а потом тихо рассмеялся. Его рука сама собой легла поверх ладони Скарамуччи, задерживая её на своём плече.       — "Подумаешь", значит.. — повторил он, и в голосе прозвучала лукавая нотка. — Что ж, справедливо. Я всё-таки заслужил испытательный срок после всех тех эклеров.       Он повернул голову, почти прикасаясь лбом к его лбу.       — Но учти: я буду напоминать. Часто. Настойчиво. Возможно, даже куплю солнечные очки заранее, чтобы ты не смог устоять перед образом.       — Ну-ну, какие мы самонадеянные. — Скарамучча усмехнулся, попутно вздыхая. На это блондин ничего не ответил.       Ива над ними тихо шелестела, вода в пруду лениво плескалась о берег, и где-то вдалеке загорались первые фонари. Кадзуха закрыл глаза тоже, позволяя себе просто быть — рядом, в этом моменте, без масок и без спешки.       — Знаешь, что самое хорошее в том, что сертификат бессрочный? — тихо произнёс он через некоторое время. — Мы можем поехать тогда, когда будем готовы. И не важно, будет это через месяц или через год. Главное — вместе.       Приятная всё-таки выдалась погода. Можно утонуть в безмятежности этого промежутка времени и атмосфере парка. Вот только внезапный стук кулаком по голове Кадзухи немного нарушил это забвение.       — Тихо! Я не слышу кряканье уток. — заявил бунтарь.       Кадзуха дёрнулся от неожиданности, схватившись за макушку, и уставился на Скарамуччу с выражением глубочайшего праведного возмущения.       — Ты... ты сейчас ударил меня, чтобы послушать кряканье уток? Которые даже не крякают?       Тот развернулся с ироничной улыбкой.       — А что?       Староста помолчал, переваривая абсурдность ситуации, а потом его лицо медленно расплылось в улыбке.       — Знаешь... — он потёр макушку, всё ещё улыбаясь, — если бы кто-то сказал мне полгода назад, что я буду сидеть на скамейке у пруда, получать по голове от самого вредного парня в Тейвате и считать это лучшим вечером в своей жизни... я бы не поверил.       — Пф..       Кадзуха осторожно придвинулся ближе и опустил голову Скарамучче на плечо.       — Кряканья нет, но компания отличная. Так что можешь ещё раз ударить, если хочешь. Я потерплю..       — Пощажу тебя только за чай. — Скарамучча закрыл глаза и наклонился в ответ, прислонив голову друг к другу. Теперь приятнее всего было лежать вот так, и наслаждаться компанией друг друга.       Кадзуха не ответил словами — лишь чуть сильнее прижался щекой к мягким синим прядям и прикрыл глаза. Вечерний ветерок снова легонько продул листву старой ивы, и где-то вдалеке наконец-то крякнула утка — одна-единственная, словно специально дожидалась этого момента.       — Слышал? — прошептал Кадзуха, не открывая глаз.       — Реально крякнула... — ответил второй, приоткрыв один глаз. — Кстати, с тебя минет.       Кадзуха аж удивился.       Утки, конечно, были ни при чём. Но ради такого вечера они были готовы крякнуть.       Продолжение следует)