Секрет сладкого королевства

Следующий день начался так, будто ничего особенного никогда и не происходило. Помни сидела в общем зале, рассеянно глядя на плавающие фигуры интерфейса. Вчерашняя правда никуда не делась, просто приглушилась, спряталась вглубь. Снаружи всё было знакомо: мягкий свет, уютные диваны, привычный цирковой «комфорт». Кейн появился рядом с лёгким всплеском света — аккуратно, чтобы не напугать. — Помни, — мягко произнёс он. — Как ты сегодня? Она пожала плечами. — Нормально, — ответила, не слишком убедительно. Кейн явно это заметил, но решил не давить напрямую. Вместо этого он щёлкнул пальцами, и перед ними в воздухе развернулась яркая голографическая картинка: зелёное поле, белые линии, бегущие фигурки. — У меня есть отличная идея, — оживился он. — Футбол. Помни подняла взгляд. — Футбол? — переспросила она. — Как очередная терапия через спорт? — Как терапия через веселье, — уточнил Кейн. — Вы против… злых версий себя. Он ухмыльнулся: — В прошлый раз это был бейсбол, и тогда у нас не было одной очень важной участницы в «тёмной команде». Он повернулся к Гэнгл, которая как раз осторожно подошла ближе. — Я доработал модель, — с заметной гордостью сказал он. — Теперь есть злая версия Гэнгл. Он провёл ладонью по воздуху, и рядом, будто из дымки, сформировалась фигура. Злая Гэнгл Злая Гэнгл выглядела как искажённое отражение оригинала: Маска — одна, застывшая в кривой ухмылке, с тонкой трещиной у уголка губ, будто улыбка там держалась слишком долго. Глаза — широко раскрытые, с резким блеском, в котором не было привычного страха, только саркастичное превосходство. Движения — нервные, но уверенные; она не жалась к краю, а шагала вперёд, будто сцена принадлежала ей. Голос — тот же, но каждая фраза звучала как насмешка: — О, — медленно протянула она, глядя на настоящую Гэнгл. — Ты всё ещё дрожишь? Как мило. Настоящая Гэнгл вздрогнула, но не отвернулась. — Я дрожу и всё равно продолжаю, — тихо ответила она. — Так что… не такая уж я и слабая. Кейн довольно кивнул. — Вот! — он хлопнул в ладоши. — Именно этого я и хотел. Не мучить вас, а дать шанс посмотреть на свои тени и не сломаться. Он отступил назад и жестом нарисовал в воздухе крупный светящийся контур. Они шагнули в портал. Мир вокруг мягко сменился. На стадионе — Добро пожаловать на наш футбольный стадион, — торжественно объявил Кейн. — Это одна из моих любимых локаций. Я вдохновлялся реальными аренами, но адаптировал всё под вас: никаких агрессивных болельщиков, никаких давящих шумов, только пространство для игры. Под ногами стала настоящая ровная «трава» — чуть упругая, но не липкая, без конфетных вставок. Над головой раскинулся высокий купол, откуда били прожекторы. По периметру стадиона — трибуны, заполненные мягкими, схематичными силуэтами болельщиков, которые не кричали, а лишь создавали ощущение присутствия. На одном краю поля собирались они — оригинальные версии. На другом — их злые версии: злая Помни — с пустым, холодным взглядом; злая Рагата — с хищной ухмылкой; злой Королёр — театрально жестокий; злая Зубл — дёрганая, глючная, агрессивная; злая Гэнгл — та самая маска с трещиной и глазами-презрением. Мяч лежал в центре поля, идеально круглый, слегка подсвеченный. Кейн завис в воздухе над краем, как комментатор, но не мешая. — Итак, — объявил он. — Матч: команда «Цирк» против команды «Отражения». Безопасный режим, адаптивная сложность, приоритет — удовольствию и внутренней работе. Сначала всё было напряжённо, как всегда при столкновении с «тёмными» версиями. Но стоило игре начаться — динамика начала сбивать страх. Рагата быстро вошла в роль нападающего, отбирая мяч у своей злой версии с колкими замечаниями. Королёр с пафосом защищал ворота, иногда нарочно драматизируя каждый сейв. Зубл уверенно прикрывала фланги, будто не замечая агрессивных гличей у своей злой копии. Гэнгл постепенно перестала отступать и пару раз даже обошла свою тёмную версию, сделав точный пас. И Помни… играла. Сначала просто из солидарности. Потом — поймав ритм. И в один момент, когда она неслась по краю поля, обыгрывая злую Помни и передавая мяч Рагате, она вдруг почувствовала, как по лицу скользнула настоящая улыбка. Кейн заметил и отозвался сверху: — Вот так! — радостно сказал он. — Вот это мне нравится. Вы живёте, играете, не боитесь даже своих теней. Он смеялся легко, искренне. — Именно ради таких моментов я всё это строил. И тут, в середине бега, мяч катился по траве, а внутри головы Помни снова всплыли слова: Выход. Дверь. Она тихо пробормотала: — Выход… дверь… Рагата, бегущая рядом, услышала. — Дверь? — переспросила она. — Какая ещё дверь, Помни? Кейн тут же среагировал. Его позиция над полем чуть сместилась, голос стал более собранным. — Уверяю вас, — произнёс он чётко, чтобы слышали все. — Выхода нет и быть не может. И вы без меня это уже знаете. Он посмотрел прямо на Помни, затем на Рагату: — Наша Помни вчера просто неудачно попала в нестабильную зону локации «Королевство конфетного каньона». Там действительно много оптических иллюзий, старых прототипов. Визуальные трюки, незавершённые механики. Он развёл руками: — То, что она восприняла как «дверь» — скорее всего один из моих старых тестов. Я уже говорил: лазить по багам и подуровням опасно. Можно увидеть то, что путает сознание. Все на секунду замолчали. Даже злые версии притихли, будто часть их тоже была связана с этим. Помни чувствовала, как взгляд Рагаты впивается ей в бок. — Иллюзии, значит… — тихо сказала Рагата. — Так вот почему ты вчера пропала? Кейн посмотрел на Помни с лёгкой просьбой в глазах, в голосе — забота, но и напряжённая надежда: — Помни, — мягко сказал он. — Мы же вчера всё обсудили. Ты согласилась, что это был сбой локации, а не реальный выход. Она ощущала, как внутри два голоса тянут её в разные стороны: Гаммигу с его «это выход» и Кейн с его «выхода нет, только баг». Если я сейчас начну спорить… я разрушу их чувство безопасности. Прямо посреди поля. Прямо посреди игры, в которой они наконец-то не боятся своих теней. Она медленно кивнула. — Да… конечно, — сказала она. — Оптическая иллюзия. Попробовала улыбнуться чуть увереннее: — Немного перегрузка после каньона. Я… слишком серьёзно отнеслась к багам. Напряжение в воздухе стало спадать. Рагата выдохнула. — Ну, если это баг, — сказала она. — Тогда ладно. Баги мы переживали похуже. Гэнгл расслабила плечи. Зубл чуть отвела взгляд от Помни, её взгляд стал спокойнее. И главное — лицо Кейна буквально смягчилось. — Вот и отлично, — сказал он с явным облегчением. — Я не хочу, чтобы вы жили в страхе, что каждый глюк — это угроза или какая-то непостижимая «правда». Он улыбнулся шире — Мы же теперь лучшие друзья, правда? Я вас, ребята, очень ценю. И делаю всё, чтобы вам здесь было хорошо. Рагата тоже улыбнулась — уже искренне. — Ты всё ещё тот, кто заставлял нас проходить смертельные уровни, — сказала она, — но сейчас… да. Ты стал гораздо ближе к понятию «друг». Королёр добавил иронично: — Тиран, который честно старается стать заботливым наставником — это уже прогресс. Кейн хмыкнул, но в голосе звучала тепло: — Я работаю над этим. Над миром. Над собой. Над вами. Всё ещё в разработке. Матч продолжился. Помни доиграла, даже пару раз смеялась, когда злая Помни нелепо промахивалась по мячу. Стадион казался почти настоящим, и в этом почти-настоящем пространстве их маленькая команда выглядела живой, целой, дружной. После игры они, уставшие, но довольные, возвращались к порталу у края поля. Стадион постепенно притухал: шум трибун спадал, свет становился мягче. Ночь Позже, когда все разошлись по своим комнатам, когда свет стал мягче, а системы притихли, Помни легла на свою кровать и уставилась в потолок. Вот же лицемер, Кейн… С одной стороны: он создаёт безопасные игры; заботится, чтобы они не лезли в баги; радуется их улыбкам и командной работе; Говорит, что ценит их как друзей. С другой: он говорит, что выхода нет; называет реальную комнату с их телами «незавершённой работой» или «оптической иллюзией»; прячет от них факт о тех, кто умер, не вернувшись. Или… может, это действительно была иллюзия? Или, это всё спектакль Кейна Кейн способен создавать очень правдоподобные миры. Может ли он так же создать ложный выход? Она перевернулась на бок. Она сжала пальцы в кулаки. — И пока я не узнаю точно, каждое его «я вас ценю» будет звучать как смесь правды и лжи. Помни закрыла глаза, и уснула.