Вновь позабудем обо всем, и окунемся же в страдания

Голова раскалывалась, всё окружение пылало, изображение скакало, непонятные кружки бегали перед глазами, яркие цвета, острая головная боль, быстро сменяющиеся картинки. Тишина. Он резко вспоминает. Последнее, что запечатлело сознание, — жаркое слияние, авария и потеря сознания. Не понимая, что же в итоге произошло, Моб пытался вернуть картинку вокруг него в нормальное состояние. На ощупь приподнявшись с ткани постели, он крутил головой по сторонам, как слепой котёнок. Тяжёлое дыхание ускорялось с каждой минутой в темноте. Ощущения осязания обострились, и от высокой тревожности стало казаться, что что‑то страшное находится рядом с ним и в любой момент готово атаковать. Паническая атака приближалась, руки сами по себе впились в волосы на голове, стали тянуть, пара прядей осталась в пальцах. Боль от вырвавшихся волос была не столь ощутима на фоне страха потерять одну из единственных связей с миром. Холодный пот чуть ли не лился ручьём. Моб был на грани, уже готовый разрыдаться, он стал замечать мелкие вкрапинки света. Окружение постепенно обретало очертания. Зрение вернулось, он с облегчением выдохнул. Белые стены, больничные койки, тумбочки; поверх них — кувшин с водой и медикаменты, белая дверь, за которой уже было слышно цоканье каблучков. Пока Моб осмыслял своё местоположение, в палату влетела медсестра. Завидев, что пациент очнулся, она сразу же выбежала за врачом и привела его. Мужчина в возрасте присел на табурет возле койки парня. Его серьёзные, но с каплей презрения глаза уставились на Моба. Медсестра в это время покинула палату. Врач достал из кармана больничного халата небольшой блокнот с ручкой, видимо, для записей жалоб больных. Ручка крутанулась в руке и приняла более удобное положение, оказавшись перед бумагой блокнота. — Вы помните, как оказались тут? Моб промолчал. Последнее, что он действительно помнил, — темнота. Мужчина перед ним поддержал тишину. В конечном итоге Мобу пришлось кивнуть. Мужчина записал и продолжил: — Начнём с ваших травм. Вы получили сотрясение мозга и небольшой вывих ноги. Ваши раны не настолько сильны в сравнении с вашим «напарником». В этот момент на лице его отобразилось отвращение и усмешка. Лёгкое постукивание короткого ногтя по пластику записной книжки раздражало слух больше, чем унижение его. Моб хмурил брови от колких слов, но не мог понять, в чём дело. О чём вообще идёт речь? Какой напарник? Мужчина ещё раз усмехнулся и продолжил: — Возможно, после сотрясения вы потеряли часть воспоминаний. Ничего, они скоро вернутся. С вами в машине был молодой человек, чуть старше вас. По документам его имя — Твиксел. Вы оба ехали на машине, позже она вышла из‑под управления, и вы разбились. Мелкие кадры воспоминаний начали мелькать перед уставшим зрением. Красные пятна, будто внезапно накрывшая мигрень, били по глазам. Небольшие картинки появлялись в голове. Моб постепенно выстраивал картинку произошедшего. Бам, будто удар по голове тяжёлым предметом. Ключевое воспоминание: Твиксел. В этот момент мужчина продолжает говорить на фоне его мыслей, и парень, полностью ушедший в них, еле слышит. — Ваш напарник… Машина смята, и ему свернуло шею насмерть. Он мёртв. Но Моб уже не слышал данных слов, обращённых к нему. Он сам в воспоминаниях увидел эту картину. Резко случившаяся авария, чужой автомобиль, въехавший в их машину, и Твиксел, который даже на грани смерти смотрел, тянулся к нему. Почему? Он сам не понимает и не осознаёт причины такого быстрого сближения и тяги друг к другу. Паническая атака теперь полностью завладела его разумом. Моб, как одержимый, стал биться в истерике. Его «самого близкого» человека снова забрала несправедливая судьба. Снова это, снова кто‑то умирает возле него. Это всё его вина. Это всё он. Это всё он. Это всё он виноват. Моб тараторил это как мантру. Врач сразу же обеспокоился его состоянием и уже без смеха выбежал за помощью. Несколько санитаров вбежали в палату: одни схватили парня за руки, прижали к койке, другой силой вводил иглу шприца с успокоительным. Он бился в припадке, пока окружающие его люди пытались стабилизировать состояние тела. Ненависть и вина к себе за смерть каждого близкого человека убивала, сжирала. Лишала собственной личности, искореняла все внутри. Наконец лекарство подействовало: конечности ослабли и перестали дёргаться, биться в агонии. Медбратья, врач и медсестра, которая позвала второго, выдохнули с облегчением. Теперь Моб лежал в полусознании, с всё ещё ходуном ходящими мыслями. Тело потеряло силы, но буйный мозг всё равно заставлял чувствовать вину и стыд за всю свою жизнь. Так он пролежал порядка семи часов, пока постепенно эффект успокоительного не отошёл и вовсе не покинул его. Снова сидя на койке — но уже другой, одиночной, — по всей видимости, его успели перевести. Теперь тут стояла только одна койка да тумбочка. Он тупым взором сверлил дверь. Только спустя час раздался стук, и зашёл уже другой врач. На его бейджике виднелись слова, его имя и специальность: «психиатр». Уже сам чуть не засмеявшись истерически, Моб не понимал, зачем ему нужна помощь этого специалиста. Но когда он заговорил, всё стало ясно. — Добрый вечер, если Вы, конечно, заметили течение времени. У Вас случился психоз на фоне нового травматического события. Ранее у Вас диагностировали КПТСР. Это и было его действие. На данный момент Вы состоите на учёте нашей клиники. Принудительная госпитализация Вам не грозит, но я настоятельно рекомендую лечь на обследование. — Завершил он свою пламенную и заученную речь. Несомненно, Моб ни за что не ляжет ни в какие психиатрические больницы. Не хватало ему только того, чтобы его окрестили психом. И без того уже второй раз за жизнь его принимают за человека с нетрадиционной ориентацией и гнобят. Он подписал все отказы и яростно отторгал всяческие предложения персонала. Отлежав ещё неделю и восстановившись, он, можно сказать, вернулся в норму. Но психоэмоциональное состояние постоянно сменялось: от холодного спокойствия до истерик с желанием крушить всё подряд. Так и шла новая неделя после потери его новоприобретённого, совсем короткого интереса. Теперь всё вернулось в «норму»: однообразие, скука и незаинтересованность как раньше. Даже привычка курить по вечерам после тяжёлой смены стала безразлична. Так он бросил курить: ничто не могло расслабить его. Любой шорох вызывал дрожь. Он жил в постоянном напряжении и стрессе. Парень похудел ещё больше, волосы стали сыпаться от такого состояния. На грани потери сознания в очередной день он двигался по коридору около уборных и служебной комнаты. Было бы лучше, если б Моб наконец достиг помещения для персонала, но он совсем выбился из сил и начинал падать. Рука, лежавшая на стенке из холодной квадратной плитки, скользила от выделяемого ею пота. Опора пропала, и подумалось, что вот‑вот он упадёт. Но чья‑то рука — тонкая кисть, походящая своей худобой на его, — подхватила туловище. Ничего не видящий Моб положился на невесть откуда появившегося человека. Тот в это время вывел парня на улицу через служебный вход — причём именно в то место, где Моб когда‑то курил с Твикселом. Воспоминания вновь накрыли: от бури эмоций его замутило. Тошнота прошлась от пят до головы, и Моба вырвало на холодный асфальт. Пока человек, по телосложению, видимо, мужчина, вёл его к небольшой лавочке сбоку, Моб старался отогнать травмирующие события из прошлого, но у него всё никак не получалось. Наконец он оказался на деревянной поверхности, спиной опёрся о холодную стену здания. Человек присел спереди на корточки, что‑то говорил, обращался напрямую к нему, но Моб специально игнорировал его, сам не зная почему. Тогда, спустя пару минут, этот неизвестный щёлкнул пальцами перед глазами парня — плывущее зрение сразу же восстановилось. Моб отчётливо разглядел блондинистые волосы, светлые глаза и полную противоположность Твикселу. Рвотный позыв от новой волны страха возобновился. Парень, на вид чуть младше его, помог наклониться для очередного извержения желчи пустого, голодного желудка. Похлопал по спине, чуть растирая её, — дрожь прошлась по месту прикосновения, он чуть отдалился, давая незнакомцу понять, чего делать не стоит. Тот задумался, но прекратил свои действия. Спустя ещё некоторое время Мобу стало получше, и тошнота от воспоминаний более не возвращалась. Одышка осталась последствием всего этого, блондин теперь сидел сбоку от него и нервно наблюдал, ожидая нового позыва парня на что-либо. Но его не последовало, состояние вернулось в относительную норму. — Ты как? — безэмоционально спросил он. — Нормально, — в ответ безучастно сказал Моб. Два незаинтересованных друг в друге человека вынуждены находиться в компании друг друга. Тогда парень встал и обернулся на Моба, что-то сверкнуло в его холодных светловатых глазах, и он удалился. Моб же остался посреди закоулка. Выдох — привычная прохлада этого места обволакивает и хоть на немного успокаивает, бескрайнее небо всё так же на месте. Теперь на нём появилась новая звезда, должно быть, это Твиксел? На этом и Моб поспешил удалиться в свою привычную, пустую и тихую до ужаса квартиру. Так тянулись дни, недели, прошёл почти год с момента аварии, парень всё вспоминал своего «возлюбленного»? Он даже не знал, кто они друг другу, они даже не успели поговорить. Пустота снова поселилась внутри, к ней прибавилась режущая боль в районе груди. Новая информация о его диагнозе душила, почему он просто не может быть нормальным, как все. Иметь нормальную семью, любимого человека. Обычные взаимоотношения и наконец убрать эту ёбаную пустоту. Но появилось новое увлечение: теперь Моб сталкивался с тем парнем. Как он понял, этот человек работал в полиции, а в их ресторане, что по совместительству владел отелем сверху, произошло загадочное убийство. Женщина умерла насильственной смертью, запертая в номере, но ни взлома, ни каких-либо следов не нашлось. Именно это дело и приезжал расследовать блондин. Причём далось оно ему легко: спустя всего три попытки он нашёл разгадку. Сталкиваясь случайно, Моб начинал пытаться нарваться на встречи намеренно, и у него это отлично получалось. Со временем неизвестный ему следователь сам обращал на него внимание. Моб даже первым заводил диалог, а ему холодно отвечали, но парня это не останавливало. Замена — ему обязательно нужна замена, это решение пришло, дабы убрать эту скуку и боль. Очередное быстрое сближение и контакт — и вот они уже на равных стоят на месте очередного убийства, блондин сам предложил взять Моба на свою работу, чтобы тот поглядел за его стараниями. Это действительно интересный процесс, но слишком сложный для обычных людей. Моб понимал, что сам никогда бы не раскрыл что-то подобное, да что уж говорить — он не решил бы и самое лёгкое для Верити дело. К слову об имени, его он узнал из документов, лежащих на столе молодого детектива, ведь тот никак не желал озвучивать его. Полное имя его — Верити Мьюлетт, что-то он слышал очень давно, связанное с этой фамилией, но заострять внимания не стал. Отношения достигли пика, и с виду нелюдимый детектив сам тянулся к Мобу. Верити удивлялся себе, как он мог заинтересоваться в обычном человеке, в той самой серой массе, ничего не достигшей и так презираемой им, но для этой «серой массы» он был готов отпустить свой принцип. — Как тебе моя работа, Моб? — самодовольно произнёс Верити, уверенный на все сто в своей неотразимости. Помимо своего интеллекта, он обладал очень хорошей внешностью, отчего многие восхищались им и желали его во всех смыслах. Но молодой гений уже нашёл своего человека. Они шли в квартиру Моба, теперь парню было комфортнее там — мнимое ощущение контроля давало небольшую безопасность и спокойствие. Теперь Моб заваривал чай, да что уж там — он просто копировал все действия и шёл по сценарию прошлого, будто пытаясь пережить всё это вновь, но достигнуть другого конца. Всё так же и продолжалось бы, если б не руки, точно так же расположившиеся на его пояснице позади. Пока Моб находился в своих мыслях, он и не заметил, как Верити встал и очутился сзади. Всё бы ничего, но эти прикосновения не были нежными и чувственными, в них сквозило желание обладать, подчинить — всё так же, как тогда, в прошлом. Снова триггерное воспоминание, снова срыв, и Верити это видит, но продолжает давить и не отступает, ему важно полное ощущение его контроля, что Моб только его и точка. Моб пытается отдалиться — попытки тщетны, его волосы с силой хватают, лёгкое тело за низ тащат на маленький диванчик около кухонного стола. Рабочие брюки с силой расстёгивают, лицо Моба впечатывается в мягкую поверхность дивана, рука на его голове, держащая волосы, остаётся и продолжает удерживать. Другая его конечность сдёргивает штанины с тела Моба. Перед Верити открывается голая поясница, ягодицы получают звонкий шлепок и окрашиваются в красный. Моб шипит, дёргает головой, но хватка Верити сильнее. Он расстёгивает свои брюки, снимает боксёры. А Моб оказывается в детстве — он как вчера беззащитный ребёнок, которого хотят подчинить, но в этот раз подчинят силой и действиями. Без растяжки и смазки, насухо он входит в него, унизительная поза добивает вместе со словами Верити: — Посмотри на себя, ты как сучка в течке, точно так же выгибаешь спину и поднимаешь свой таз за большим и за продолжением. Поза действительно очень похожа на то, что описал блондин: бёдра Моба подняты вверх, раздвинуты, голова уткнулась в подушки, и руки лежат по бокам, уперевшись в них же. Слёзы покидают глазницы, их не сдержать, ощущение отвращения, боли, беззащитности — всё подряд бьётся в сердце парня, разорванном на куски. Солёная жидкость льётся на диван, а Верити не замечает или не хочет замечать. Эти отношения — крах, той страсти и трепета Моб не получит никогда более. Эта связь убивает и даёт только боль и воспоминания, похожие на прошлое, но сразу же забирает и их. Истязание продолжается до изнеможения, Моб рыдает навзрыд, кровь льётся с искусанных губ, зубы в ней же. Член Верити тоже в крови от разорванного отверстия, что насильно раскрыли. Весь опыт секса Моба можно описать как сигареты и кровь. Оба по-своему интересны, но лишь один приносит удовольствие, хоть и убивает, а второй не даёт надежды и сразу же бьёт под рёбра. Верити никак не выражает любовь действиями, как Твиксел, у него нет такого понятия, он не научился подобному. После, казалось бы, сцены полного лишения воли Моб не сдаётся, вырывается, бежит, и всё равно что полностью голый, главное — убежать, найти кого-то другого, кто точно заменит эти чувства на что-то хорошее. Но только не это, уж лучше пустота, так теперь думает Моб. Верити не сдаётся, его решение окончательно. Конечно, он пытается успокоить, прояснить, что Моб более не сбежит, они вместе, навсегда, но тому по боку. В итоге в голову гения приходит идея. Верити звонит в клинику, где работает его сводный брат, туда без труда примут Моба, учитывая связи семьи первого. Верити выставляет всё как очередной приступ, Моба забирают в психиатрическую больницу, в его палату есть доступ только врачам и единственному посетителю, и это Верити. На этом Моб полностью ломается, желание сбежать ослабло, попадание в учреждение для душевнобольных для него — крайняя степень безумия. Каждый день врачи вкалывают конские дозы успокоительного, дают кучу таблеток, что не выплюнуть под чутким надзором. Верити приходит часто, очень часто, говорит, что может прекратить его страдания, Мобу нужно только пожелать, попросить забрать его отсюда, попросить прощения. Но Моб из последних сил держится за свою гордость, он ни за что не отпустит последнюю надежду, он не хочет сдаваться ему, лучше попасть на тот свет, чем жить так. Лучше оказаться на том свете вместе с Твикселом. В этот день в больнице звучит сирена, неожиданно начавшаяся тревога, только часть персонала успевает покинуть покрывшееся пламенем здание, все пациенты от и до остаются внутри, умирают, сгорают заживо. А Моб на грани жизни и смерти при отравлении газом лежит и молит попасть к нему, к его любимому. Неизвестный человек поджёг психиатрическую больницу, говорится по новостям, сбежать не удалось почти никому. ─── Пару часов назад. Молодого детектива направляют на инспекцию психиатрической больницы — вот это совпадение, это как раз та больница, где работает Фолсити, и именно туда он помог Верити положить Моба. Фолсити и сам, как казалось, был не против, что-то нравилось ему в этом парне, но претендовать на чужое он не смел. Тем более парень был уж очень буйным. Верити подходил к воротам здания, оно открывалось по пропуску, его как раз подносил, и двери без труда открылись. После ворот пред ним предстало белёсое здание из белого бетона. Верити зашёл внутрь, на охранном посту его встретила женщина, которая провела его по коридору и открыла дверь — она вела к палатам и основному месту проживания «психов». Верити не спеша шёл вперёд, это был второй этаж, он решил начать с него, тут были палаты, снизу же столовая и тот самый охранный пост. Не успев даже изучить первую закрытую на карточку комнату, по всему коридору погас свет, тишина воцарилась посреди белых стен, только шаркающая поступь послышалась ему. Кряхтение и неосознанные звуки психов, покинувших свои палаты, — вот что это было. Верити наугад забежал в какой-то кабинет, им оказался на вид самый большой из всех здесь расположенных комнат, видимо, кабинет главврача. Аккуратно он продвигался к столу с документами, надо было переждать, пока всех сумасшедших отловят, мало ли, что они могут вытворить, не хотелось бы напороться на одного из них. Но сбоку вдруг раздался шелест простыни, резко Верити обернулся туда. На постели у большого окна, на котором развивались белые прозрачные шторы, сидел худощавый парень, его силуэт был странно знаком. Ничего страшного, с таким беспомощным человеком он справится, Верити подошёл ближе и вдруг признал в этом «психе» Моба. Совсем исхудавшего до последней стадии этой худобы. Верити было хотел подойти ближе, но отупевшие глаза сами посмотрели на него, а хозяин тела схватился за воротник рубашки и потянул на себя. Верити спиной упал на кровать, Моб оказался сверху, безумные глаза вдруг прояснились, а острые зубы, похожие на демонические, потянулись к шее Верити. Но вдруг Моб остановился и чуть отпрянул. — Хотел бы я так сделать и отомстить тебе, но у тебя другая судьба, я же наконец приобрёл свою «жизнь». Эта больница — тюрьма для таких, как ты, сюда направляют людей на съедение давно умершим душам, например, как я. Беги, пока можешь, я приостановил их, но не думай, что всё будет так хорошо. — Я не уйду без тебя, ты мой. Запомни это уже наконец. Верити было схватил Моба за руку и потащил за собой к выходу, как и упоминал тот, но парень моментально испарился, и след его совсем простыл. Подумав, что ему показалось, Верити вышел в коридор на его поиски. Так он обошёл весь этаж, но не нашёл желаемого, лишь вновь появились те звуки. Тогда он поспешил вниз, обошёл всё и там, но никого. На выходе его слуху расслышался звон сирен полицейских машин и скорой. Интересно, зачем это всё, ведь его просто направили на инспекцию, хотя, учитывая то, что произошло внутри, уже говорит о том, что это не просто «инспекция». Верити вышел, и знакомые лица «напарников» по работе появились перед ним. Те бросились к нему, но не желая помочь, а пытаясь скрутить. Верити обернулся — здание больницы горело на глазах, с каждой секундой разрушаясь всё больше. Получается, он не мог говорить с Мобом, по крайней мере с живым. Тогда что это было?: Оставался один вопрос. Верити бросился бежать от желающих одеть на него наручники соратников, они решили, что именно он устроил поджог и таким образом подставили его. Верити бежал, бежал далеко. Так он какое-то время пережидал в своей второй квартире, о которой никто не знал, когда-то снятой на первые деньги. Его объявили в розыск как главного подозреваемого. Про это происшествие знали все, для всех это был обычный несчастный случай, где все люди умерли, остатки их трупов похоронили. Именно так Верити и решил закончить свою жизнь: без Моба она была бессмысленна, они должны быть вместе, навсегда. Верити направлялся на кладбище, возле него как раз была построена церковь. Перед входом на землю мёртвых Верити к своему же удивлению перекрестился, хотя верующим никогда не был и не делал подобного ранее, как и не находился в таких местах. Даже на могилах родителей он ни разу не был. Могила нашлась почти сразу, имя плыло перед глазами. Моб Ламберт, написано на могильной холодной каменной стене. Из кармана штанов Верити достал служебный пистолет. Колени опустились на холодную землю могилки, он чуть наклонился над ней, и прозвучал оглушающий выстрел. Кровь окрасила ледяной камень, попадая в придавленные буквы. Тело упало и распласталось по земле, рука выронила пистолет. Конец пришёл быстро.