Сила притяжения

      Путешествовать по Италии в такую жару было далеко не самым приятным времяпровождением. Но деваться было исключительно некуда. На шее уже обыденно гремела куда-то ползущая цепочка, удерживаемая властной рукой где-то вдалеке. И эта рука уже почти десять лет как правила тем, куда ему пора отправляться, что говорить, кому улыбаться и даже сколько граммов пасты в пору съесть на ужин. Может, он хотел бы когда-то возразить, но выученная правильность не давала оступиться. Даже когда он хотел, даже когда всё его нутро требовало этого.       И сейчас, когда он оказался на немноголюдном пляже, всё равно инстинктивно коснулся шеи. Словно проверяя, не нарушает ли эта короткая прогулка полученного приказа и не начали ли его тянуть обратно в гостиницу. В ту маленькую бесцветную комнатку в соседнем городке, откуда он легко выскользнул пару часов назад.       Он свыкся с существованием в Италии, где время всегда опережает его ожидания. И, пожалуй, это было полным олицетворением его жизни сейчас. В попытках догнать или даже опередить кого-то было что-то почти романтичное. Самые крепкие взаимоотношения строились с напарниками или даже соперниками по трассе, во снах он вновь и вновь проходил десятки трасс на всевозможной технике, которой ему доводилось управлять, а в календаре было назначено больше встреч с симуляторами и гоночными уикендами, чем с друзьями и семьёй.       Да и «дом» – где он для него сейчас? Его всегда ждут в Монако, это было бесспорно. Ему, кажется, рады в Маранелло. Хотя, возможно, там он просто привычен и даже удобен, а большего и не надо. Ему нравится во Франции, неважно – будь то Прованс или какой-то индустриальный центр. Как бы брат ни ругался за шутки на тему того, что он называет себя французом, именно там окружает родная речь, и от этого чуть естественнее расправляются плечи. Он даже научил себя быть уважительным к стране вечных дождей и туманов, потому что она подарила ему важного человека.       В курортном же городке Эмилии-Романьи, он просто был. Легко походя на здешних праздных гостей, которые всячески стремятся кичиться нарядами, выбранными и упакованными в чемоданы ещё пару дней назад. Но есть разница между пытаться и являться: они вписывали себя в местный антураж, он был им без капли старания. Просто потому, что вырос в среде, где стараться было недостаточно. Только быть. Лучшим, первым, безукоризненным. Получалось далеко не всегда – поэтому сейчас он легко пнул попавшийся на пути камушек, а не заучивал новые указания от пиар-команды перед будущим медиа-днём в окружении толпы журналистов.       Может, в этом даже есть что-то недурное. Меньше внимания, камер, ничего не дающей нервотрёпки. Только руль в ладонях, педаль газа под ботинком и полоса трассы перед лобовым. Полупустые трибуны, изредка зевающие комментаторы и бесконечное число таких же, почти безликих…       Oh, I gotta rise amongst it all       And I think about your face every day       But you pull me closer to the light       Несуразно весёлая мелодия заиграла в наушниках, совершенно не соответствуя истории, что рассказывалась лёгким голосом исполнительницы. Из груди вырвался сдавленный смешок, оседая улыбкой на его лице. Этот диссонанс так ему откликался. Он быстро вытащил телефон, запечатлевая темнеющее небо, несколько парочек поодаль и яркое колесо обозрения. Смахнул пару фильтров, лишая картинку красок и чётких границ, поставил метку города и промотал песню до проигрыша. Выложил публикацию, тут же блокируя экран – напасть уведомлений сейчас совсем его не прельщала. А это наверняка случится: всё-таки два миллиона человек зачем-то были на него подписаны.       Кажется, пора было возвращаться. Он едва коснулся лба, вспоминая, где оставил машину. Даже его вычурная Феррари здесь казалась обычной, что вызывало лёгкое недовольство. Он так привык к тому, что выделяться не составляет труда и на него в любой момент готова повеситься какая-нибудь девчонка с ярко сияющими глазами и осиной талией, которую он может легко обхватить большими ладонями, что совсем забыл, каково это: прикладывать усилия ради чьего-то расположения и внимания.       Лучезарная улыбка, лёгкая россыпь веснушек и непослушная копна кудрей всплыли в его сознании, тягуче перетекая в щекочущее тепло в груди. Метнув взгляд с дороги на валяющийся в подстаканнике телефон, он всё-таки поднял его и машинально нашёл нужный контакт.       Несколько скрипучих гудков обожгли ухо. Наконец на другом конце приняли вызов.       – Что-то случилось? – вместо приветствия спросил голос из телефона.       – Ты занят сейчас? – вопросом на вопрос ответил Артур.       – Нет, – тут же расслабился собеседник, уже отвечая значительно вальяжнее. – Ты где?       – В пути между Римини и Мизано, – младший Леклер чуть резковато повернул руль, забывая, что с обычной машиной так не поступают.       – В этот раз без мотания между Маранелло и собственной трассой? – на заднем фоне зашуршало, будто молодой человек опустился на что-то мягкое.       – Ага, пощадили, если можно так сказать. После Брэндс-Хэтча рассчитывают, что смогу опять совершить чудо в спринте.       – Je compte sur toi aussi, mon cher, – слегка запинаясь и неуверенно посмеиваясь, сказал собеседник.       Эти слова отдались странным трепетом и неожиданным восторгом, которого сам монегаск не ожидал ощутить. Рука сама собой оторвалась от руля и прошлась по и без того взлохмаченным волосам.       – Твой французский стал значительно лучше, – наконец нашёлся Артур.       – Ха-ха, спасибо, – наверное, в этот момент на всё ещё исключительно юном лице расцвела улыбка. – А мы завтра уже будем в Бельгии. На этой неделе без конференции, зато брифингов наставили уйму…       Монегаск очень быстро перестал вникать в рассказ своего возлюбленного – просто слушал звонкий голос и наблюдал за мелькающим, местами пожелтевшим от вечно палящего солнца пейзажем.       – Ой, а зачем ты, собственно, звонил? – наконец опомнился собеседник.       – Не знаю… Просто захотелось, – удивительно честно признался Артур.       – Ты не заболел случайно? – забеспокоились на другом конце. – Или это какая-то новая изощрённая уловка? Что я натворил, по-твоему?       – Все в порядке, mon ourson, – щёки уже начинали покалывать от расползающейся улыбки. – Всё действительно хорошо.       – Я звоню в итальянскую полицию. Они прямо сейчас упускают возможность лишить тебя прав за вождение в нетрезвом виде, – продолжал недоумевать собеседник.       – И кто тогда будет твоим водителем в Маранелло? – засмеялся Артур.       – Ох, если я вообще ещё туда приеду… – парень на другом конце ощутимо поник.       – Приедешь, – не давая погрузиться в сиюминутную тоску, констатировал монегаск. – Если не по работе, то хотя бы ради меня.       – Хорошо, – на выдохе согласился молодой человек. – В августе, может быть…       – Именно. Поедем валяться на каком-нибудь всеми забытом пляже, – не желал униматься монегаск. – Вино, свечи, и стащу у братца проигрыватель. По-любому у этого показушника он есть.       – Ага, ещё скажи – будем танцевать на закате, – начинал вовсю потешаться юный британец.       – Непременно, а ты думал? – младший Леклер едва унимал подступающий смех.       – Всё, умоляю – следи за дорогой. Ты нужен мне целым; навыков доехать до отеля даже пьяным должно хватить, – взмолился Олли.       – Да не пил я! – показательно возмутился Артур. – Мне начать рассказывать, что будет после вина и танцев, чтобы ты поверил?       – Ой, всё, отключаюсь, давай! – засуетился собеседник, чувствуя, к какой горячей границе начинает приближаться их диалог. Быть в одиночестве после удивительно подробных рассказов возлюбленного было далеко не приятным времяпровождением.       Долгие пустые гудки раздались тут же. Младший Леклер усмехнулся такому неприкрытому побегу. Но это было нормой. Их нормой, которую каждый принимал без разъяснений.       Он машинально потянулся к шее. Цепочка никуда не пропала, но он словно почувствовал, как она чуть качнулась – она извивалась и вокруг юного британца тоже, даже если сейчас была почти призрачной. Он вернётся, наденет красное, вновь приедет в Маранелло не гостем, а как раньше. Как часть того алого безумства, которое свело их и породнило.       Впереди показались огни Мизано-Адриатико – среди них и прожекторы трассы, которую предстоит покорять через пару дней. Он более необходимого вдавил педаль. Пора. Пора снова быть собой. Сияющим, надменным, несгибаемым.       You got to close your eyes to see       Welcome to the jungle       Are you gonna dance with me?