Система Божественной Дойки!

Четверг ​с ​самого ​утра ​превратился ​для ​Ю ​Такеямы ​в ​сплошной ​пожар ​из ​мусора. ​ ​Повестка ​от ​ГКБ ​прилетела ​в ​семь ​утра ​— ​уже ​само ​по ​себе ​преступление ​против ​человечности. ​Девяносто ​минут ​она ​просидела ​в ​серой ​переговорке, ​пока ​женщина ​в ​сером ​пиджаке ​зачитывала ​пункты ​из ​счёта. ​Ущерб ​имуществу ​после ​инцидента ​в ​Синдзюку. ​Экспертиза ​эстакады, ​которую ​она ​задела ​бедром ​во ​время ​погони ​в ​Эдогава. ​Две ​припаркованные ​машины, ​о ​которых ​она ​даже ​не ​помнила. ​ ​Четыре ​миллиона ​иен. ​ ​Четыре ​миллиона. ​ ​Женщина ​в ​сером ​пиджаке ​подвинула ​бланк ​через ​стол ​с ​энтузиазмом ​человека, ​кормящего ​голубей, ​совершенно ​равнодушная ​к ​сумме, ​которую ​только ​что ​произнесла ​вслух. ​Ю ​подписала ​— ​потому ​что ​адвокат ​сказал ​ей ​прямо, ​с ​видимой ​усталостью: ​«Подписывай ​всё, ​что ​положат ​в ​этом ​квартале». ​Это ​был ​уже ​третий ​штраф ​за ​шесть ​недель. ​ ​Она ​вышла ​из ​здания ​ГКБ ​прямиком ​под ​слепящее ​солнце ​и ​сразу ​получила ​вызов ​на ​инцидент ​в ​Нарухате. ​В ​принципе, ​нормально: ​она ​герой, ​это ​её ​работа. ​Вот ​только ​у ​злодея ​была ​причудa-мутация, ​руки ​растягивались ​как ​резинки, ​и ​он ​успел ​врезать ​ей ​чистым ​ударом ​по ​лицу, ​прежде ​чем ​она ​успела ​активировать ​Гигантизацию. ​Теперь ​под ​левым ​глазом ​наливался ​синяк, ​который ​макияж ​до ​конца ​так ​и ​не ​перекрыл. ​ ​Она ​проверила ​отражение ​в ​камере ​телефона, ​шагая ​к ​маршруту ​патруля, ​поморщилась ​и ​совершила ​роковую ​ошибку ​— ​открыла ​Инстаграм. ​ ​Рейтинг ​журнала ​вышел ​в ​полдень. ​ ​«Сексуальная ​героиня ​года: ​ежегодный ​рейтинг». ​ ​Она ​кликнула, ​уже ​зная ​на ​каком-то ​глубинном ​уровне, ​что ​пожалеет. ​ ​Первое ​место ​— ​Полночь. ​ ​Немури ​Каяма. ​Тридцать ​один ​год, ​маленький ​хлыст, ​маленький ​сонный ​газ ​и ​маленькая ​лицензия ​«взрослая ​героиня», ​на ​которой ​она ​каталась ​ещё ​до ​того, ​как ​у ​Ю ​появилась ​временная ​лицензия. ​Теперь ​эта ​женщина ​— ​учитель. ​Стоит ​перед ​классами ​подростков ​и ​объясняет ​законы ​о ​причудах. ​И ​всё ​равно ​обгоняет ​Ю ​в ​списке ​самых ​сексуальных ​героев. ​ ​Ю ​долго ​смотрела ​на ​цифру. ​ ​Второе ​место. ​ ​Второе. ​ ​У ​неё ​лучше ​статистика, ​лучше ​фигура, ​лучше ​вовлечённость ​в ​соцсетях, ​а ​какой-то ​журнал ​поставил ​её ​второй ​после ​женщины, ​которая ​большую ​часть ​времени ​проверяет ​тетради. ​ ​Поэтому, ​когда ​Ю ​Такеяма ​в ​семь ​вечера ​шла ​по ​коммерческой ​улице ​Нарухаты ​с ​синяком ​на ​скуле, ​четырёхмиллионным ​счётом ​в ​почте ​агентства ​и ​лицом ​Полночи, ​плавающим ​перед ​глазами, ​настроение ​у ​неё ​было ​соответствующее. ​ ​Данго ​из ​палатки ​у ​пачинко ​— ​единственное ​приличное, ​что ​случилось ​с ​ней ​за ​день. ​Сладкое, ​чуть ​обгоревшее ​на ​гриле, ​ещё ​тёплое ​в ​руке. ​Она ​ела ​на ​ходу, ​листала ​комментарии ​и ​позволила ​себе ​ровно ​три ​минуты ​покоя, ​прежде ​чем ​всё ​пошло ​наперекосяк. ​ ​Подростка, ​который ​пристроился ​за ​ней, ​она ​не ​заметила. ​Заметила, ​когда ​он ​заговорил. ​ ​Просьба ​об ​автографе ​была ​настолько ​обычной, ​что ​она ​ответила ​на ​автомате: ​публичное ​лицо ​щёлкнуло ​на ​место, ​как ​всегда. ​Улыбка. ​Карточка. ​Готово. ​ ​А ​потом ​он ​вместо ​карточки ​протянул ​блокнот, ​и ​она ​расписалась ​— ​всё ​ещё ​в ​рамках ​нормы, ​всё ​ещё ​привычный ​фоновый ​шум ​публичной ​фигуры, ​— ​вернула ​блокнот, ​их ​пальцы ​соприкоснулись, ​и ​мир ​просто ​перестал ​существовать. ​ ​Улица ​исчезла. ​ ​Рамен-ларек, ​к ​которому ​она ​шла, ​исчез. ​ ​Вечерний ​холод ​исчез. ​ ​Она ​стояла ​на ​полированном ​бетонном ​полу, ​за ​окнами ​от ​пола ​до ​потолка ​раскинулся ​город, ​который ​выглядел ​настоящим, ​но ​ощущался ​неправильным ​— ​как ​сон, ​в ​котором ​ты ​ещё ​понимаешь, ​что ​спишь. ​У ​дальней ​стены ​— ​полностью ​укомплектованный ​бар, ​рядом ​угловой ​диван, ​который, ​наверное, ​стоил ​дороже ​её ​последнего ​штрафа ​за ​ущерб. ​ ​Ю ​развернулась ​на ​месте. ​Руки ​автоматически ​поднялись. ​ ​Подросток ​был ​здесь. ​Чёрная ​маска ​на ​нижней ​половине ​лица. ​Зелёные ​волосы ​торчали ​во ​все ​стороны, ​будто ​он ​проиграл ​драку ​с ​подушкой. ​Худощавый, ​неприметный, ​такой ​тип ​телосложения, ​который ​говорит: ​«недавно ​начал ​нормально ​есть ​после ​долгого ​периода ​забывчивости». ​Тёмная ​толстовка. ​Руки ​в ​карманах. ​ ​Он ​выглядел ​совершенно ​спокойно. ​ ​Это ​и ​было ​первое, ​что ​по-настоящему ​её ​встревожило. ​ ​— ​Ладно, ​— ​произнесла ​Ю ​профессиональным ​тоном, ​который ​использовала ​перед ​камерами. ​— ​Я ​обожаю ​своих ​фанатов. ​Правда. ​Большая ​любовь, ​все ​вы ​— ​то, ​что ​меня ​держит. ​Но ​это ​уже ​перебор. ​ ​Подросток ​слегка ​наклонил ​голову. ​ ​Всего ​на ​пару ​сантиметров ​влево. ​Терпеливо. ​ ​Будто ​ждал, ​пока ​она ​договорит. ​ ​— ​Я ​серьёзно, ​— ​продолжила ​она, ​потому ​что ​его ​спокойствие ​уже ​заставляло ​кожу ​чесаться ​неприятным ​образом. ​— ​Это ​далеко ​за ​пределами ​автографов. ​Что ​бы ​это ​ни ​было ​и ​где ​бы ​мы ​ни ​находились, ​отправь ​меня ​обратно ​прямо ​сейчас. ​У ​меня ​был ​крайне ​паршивый ​день, ​и ​я ​не ​в ​настроении. ​ ​Он ​молчал. ​ ​— ​Я ​имею ​в ​виду ​— ​худший ​день, ​— ​добавила ​Ю ​и ​услышала, ​как ​начинает ​тараторить, ​хотя ​ненавидела ​это, ​но ​полированные ​полы, ​фальшивый ​город ​за ​окном ​и ​его ​абсолютная ​неподвижность ​вместе ​делали ​с ​её ​нервами ​что-то ​некомфортное. ​— ​Штраф ​от ​комиссии, ​удар ​по ​лицу, ​второе ​место ​после ​Полночи ​в ​журнале ​— ​что, ​кстати, ​полный ​бред, ​— ​и ​теперь ​ещё ​вот ​это. ​ ​Подросток ​вернул ​голову ​в ​прямое ​положение. ​ ​— ​Перейдём ​к ​делу, ​— ​сказал ​он. ​ ​Только ​это. ​Два ​слова, ​низко ​и ​чётко. ​Голос, ​которому ​совершенно ​не ​место ​у ​тощего ​зелёноволосого ​пацана ​в ​чёрной ​маске. ​ ​Ю ​смотрела ​на ​него ​ещё ​секунду. ​ ​Потом ​активировала ​Гигантизацию. ​ ​Фактор ​причуды ​отреагировал ​мгновенно ​— ​знакомое ​тянущее ​ощущение ​в ​груди ​перед ​трансформацией, ​клетки ​наготове, ​автоматическая ​биологическая ​последовательность, ​которая ​ни ​разу ​не ​подводила ​её ​за ​четыре ​года ​геройской ​работы. ​ ​Ничего ​не ​произошло. ​ ​Она ​моргнула. ​ ​Попробовала ​ещё ​раз ​— ​как ​нажимают ​на ​выключатель ​дважды, ​когда ​лампочка ​перегорела. ​ ​Ничего. ​ ​Руки ​остались ​того ​же ​размера. ​Комната ​сохраняла ​пропорции. ​Подросток ​не ​изменился ​в ​росте. ​Причуда, ​которая ​никогда ​её ​не ​подводила, ​просто ​отказалась ​работать. ​ ​— ​Что, ​— ​выдохнула ​Ю. ​ ​Это ​было ​не ​вопросом, ​а ​звуком, ​который ​мозг ​издал, ​пока ​перестраивался. ​ ​Она ​попробовала ​снова, ​сильнее ​надавив ​на ​триггер, ​как ​делала, ​когда ​нужна ​была ​быстрая ​трансформация. ​Тянущего ​ощущения ​просто ​не ​было. ​Словно ​пыталась ​согнуть ​мышцу, ​которую ​аккуратно ​удалили, ​пока ​она ​не ​смотрела. ​ ​— ​Что ​ты ​со ​мной ​сделал? ​ ​— ​Ничего ​постоянного, ​— ​ответил ​подросток. ​— ​Это ​пространство ​подавляет ​внешние ​причуды. ​Твоя ​достаточно ​большая, ​чтобы ​разнести ​здание, ​поэтому… ​практическое ​решение. ​ ​— ​Это… ​— ​Она ​ткнула ​в ​него ​пальцем, ​и ​самообладание ​треснуло ​по ​очень ​заметному ​шву. ​— ​Ты ​не ​можешь ​просто ​подавить ​причуду ​героя. ​Это ​незаконно. ​Это ​нападение. ​Это ​как ​минимум ​три ​отдельных ​нарушения ​правил ​комиссии… ​ ​— ​Ю. ​ ​Она ​замолчала. ​ ​Он ​назвал ​её ​настоящее ​имя. ​Не ​Леди ​Гора. ​Не ​«мисс». ​Её ​имя, ​без ​всякого ​дополнительного ​контекста ​— ​так ​говорят, ​когда ​хотят, ​чтобы ​тебя ​действительно ​услышали. ​ ​— ​Кто ​ты? ​— ​Голос ​вышел ​ровным. ​— ​Ты ​злодей? ​ ​Подросток ​помолчал. ​Перешёл ​к ​угловому ​дивану ​и ​сел ​с ​осанкой ​человека, ​который ​живёт ​в ​такой ​мебели ​и ​считает ​её ​приемлемой, ​но ​не ​впечатляющей. ​Стянул ​чёрную ​маску, ​и ​она ​впервые ​увидела ​его ​настоящее ​лицо. ​ ​Моложе, ​чем ​она ​ожидала ​по ​голосу. ​Зелёные ​глаза ​ловили ​окружающий ​свет ​и ​удерживали ​его ​так, ​что ​это ​казалось ​чуть ​неправильным ​— ​как ​глаза ​кошки ​в ​темноте. ​Веснушки ​через ​нос, ​которые ​больше ​подошли ​бы ​младшему ​брату ​кого-то. ​ ​Он ​выглядел ​на ​семнадцать. ​ ​Он ​выглядел ​на ​семнадцать ​и ​сидел ​в ​Святилище, ​которое ​создал ​одним ​рукопожатием, ​совершенно ​не ​беспокоясь, ​что ​она ​только ​что ​пыталась ​стать ​гигантом. ​ ​— ​Нет, ​— ​сказал ​он. ​— ​Я ​тот ​парень, ​который ​может ​исправить ​твою ​проблему ​с ​причудой. ​ ​Ю ​скрестила ​руки. ​ ​— ​У ​меня ​нет ​проблемы ​с ​причудой. ​ ​— ​У ​тебя ​один ​размер, ​— ​посмотрел ​он ​на ​неё ​так, ​как, ​наверное, ​смотрят ​хорошие ​игроки ​в ​покер ​на ​свои ​карты. ​Не ​впечатлённо, ​не ​пренебрежительно. ​Оценивающе. ​— ​Нормальный ​или ​шестьдесят ​семь ​футов. ​Ничего ​посередине. ​В ​каждом ​тесном ​городском ​окружении ​ты ​выбираешь ​между ​«бесполезно» ​и ​«разрушительно». ​ ​Челюсть ​у ​неё ​напряглась. ​ ​— ​В ​прошлом ​месяце ​в ​Эдогава, ​— ​продолжал ​он, ​— ​шесть ​граждан ​получили ​травмы, ​потому ​что ​ты ​не ​могла ​подогнать ​размер ​трансформации ​под ​ширину ​улицы. ​В ​отчёте ​указали ​сопутствующий ​ущерб. ​Твоё ​агентство ​выплатило ​компенсацию. ​ ​— ​Я ​знаю, ​что ​произошло ​в ​Эдогава. ​ ​— ​Злодей ​ушёл. ​ ​— ​Это ​я ​тоже ​знаю, ​— ​голос ​вышел ​резче, ​чем ​она ​хотела. ​ ​Он ​кивнул, ​будто ​она ​подтвердила ​что-то ​важное. ​ ​— ​Вот ​в ​чём ​проблема, ​— ​сказал ​он. ​— ​Не ​в ​силе. ​В ​переключении. ​Ты ​не ​можешь ​плавно ​переходить ​между ​размерами. ​Большинство ​считает, ​что ​так ​Гигантизация ​и ​работает, ​потому ​что ​так ​работала ​версия ​твоей ​матери ​и ​так ​работали ​все ​задокументированные ​случаи ​крупномасштабных ​трансформационных ​причуд ​до ​сих ​пор. ​— ​Он ​помолчал. ​— ​Они ​ошибаются. ​ ​Руки ​у ​Ю ​сами ​собой ​расцепились. ​ ​Она ​заставила ​себя ​скрестить ​их ​снова. ​ ​— ​В ​каком ​смысле ​ошибаются? ​ ​— ​Гигантизация ​— ​это ​трансформационная ​причуда. ​Трансформационные ​причуды ​управляются ​пластичностью ​клеток ​и ​гормональной ​сигнализацией. ​Бинарное ​переключение ​— ​не ​механический ​предел, ​встроенный ​в ​причуду. ​Это ​привычный ​потолок, ​который ​твоё ​тело ​выработало, ​потому ​что ​никто ​никогда ​не ​тренировал ​тебя ​выше ​него. ​— ​Он ​снова ​чуть ​наклонил ​голову, ​тем ​же ​маленьким ​движением. ​— ​При ​правильной ​закалке ​за ​месяц ​ты ​сможешь ​удерживать ​любой ​размер ​между ​базовым ​и ​максимальным. ​Двадцать ​футов. ​Сорок ​футов. ​Только ​отдельную ​конечность, ​если ​разовьёшь ​контроль. ​ ​В ​комнате ​стало ​очень ​тихо. ​ ​Город ​за ​окнами ​не ​издавал ​ни ​звука, ​и ​это ​окончательно ​подтвердило ​в ​той ​части ​мозга, ​которая ​ещё ​работала ​по ​протоколам ​геройской ​оценки: ​это ​точно ​не ​настоящий ​город. ​ ​— ​Ты ​говоришь, ​что ​можешь ​научить ​меня ​частичной ​трансформации, ​— ​медленно ​произнесла ​Ю. ​ ​— ​Моя ​причуда ​берёт ​на ​себя ​биологическую ​часть. ​Ты ​берёшь ​тренировки. ​ ​— ​Твоя ​причуда. ​— ​Она ​посмотрела ​на ​него. ​— ​Какая ​у ​тебя ​причуда? ​ ​— ​Био-адаптивность, ​— ​сказал ​он ​так ​же ​ровно ​и ​прямо, ​как ​говорил ​всё ​остальное. ​— ​Я ​могу ​стимулировать ​конкретные ​физиологические ​процессы ​через ​контакт. ​Ускорять ​циклы ​адаптации. ​Заставлять ​тело ​репетировать ​новый ​потолок, ​пока ​он ​не ​станет ​нормой. ​ ​— ​Контакт, ​— ​повторила ​Ю. ​ ​— ​Продолжительный ​контакт. ​В ​течение ​нескольких ​сессий. ​ ​Она ​долго ​смотрела ​на ​него. ​ ​Он ​смотрел ​в ​ответ. ​Не ​нервно. ​Не ​жадно. ​Не ​с ​тем ​выражением, ​которое ​она ​обычно ​видела ​у ​подростков-мальчишек, ​оказавшихся ​с ​ней ​в ​одной ​комнате ​— ​от ​ошеломлённого ​до ​неловкого. ​Этот ​просто ​сидел ​с ​тёмными ​глазами ​и ​веснушками ​и ​ждал. ​ ​— ​Тебе ​семнадцать, ​— ​сказала ​она. ​ ​— ​Я ​выгляжу ​на ​семнадцать. ​ ​Фраза ​была ​очень ​специфической. ​ ​— ​Сколько ​времени, ​— ​спросила ​она. ​— ​Ты ​сказал ​— ​месяц. ​ ​— ​Примерно. ​ ​— ​И ​твоя ​причуда ​делает ​что? ​Ты ​касаешься ​меня ​— ​и ​мои ​клетки ​учат ​новый ​трюк? ​ ​— ​После ​достаточного ​количества ​сессий ​— ​да. ​ ​— ​Сколько ​сессий? ​ ​— ​Больше ​одной. ​— ​Он ​помолчал. ​— ​Закалка ​накапливается. ​ ​Ю ​повернулась ​и ​подошла ​к ​окну. ​Фальшивый ​город ​расстилался ​внизу ​— ​янтарный ​свет ​и ​идеальная ​геометрия, ​абсолютно ​беззвучный. ​Она ​изучала ​его, ​потому ​что ​ей ​нужно ​было ​куда-то ​смотреть, ​пока ​мозг ​считал, ​что ​именно ​он ​ей ​предлагает. ​ ​Ему ​семнадцать. ​ ​И ​при ​этом ​он ​сидит ​в ​пространственной ​аномалии, ​созданной ​физическим ​контактом, ​и ​спокойно ​рассуждает ​о ​многосессионной ​биологической ​закалке, ​будто ​обсуждает ​расписание ​тренировок. ​ ​Всплыл ​рейтинг ​журнала. ​ ​Второе ​место. ​ ​Вслед ​за ​ним ​— ​отчёт ​по ​Эдогава. ​Шесть ​граждан. ​Один ​сбежавший ​злодей. ​PR-отдел ​агентства ​пишет ​очень ​аккуратные ​заявления ​о ​«ограничениях ​геройского ​реагирования» ​и ​«структурных ​ограничениях ​окружающей ​среды». ​ ​— ​Допустим, ​я ​тебе ​поверила, ​— ​сказала ​она ​окну. ​— ​Хотя ​я ​этого ​не ​говорю. ​Допустим. ​Что ​ты ​с ​этого ​получаешь ​на ​самом ​деле? ​ ​Мгновение ​тишины. ​ ​— ​Практику, ​— ​ответил ​подросток. ​— ​Моей ​причуде ​нужно ​развиваться. ​ ​Она ​обернулась. ​ ​Лицо ​его ​было ​нечитаемым ​так, ​будто ​он ​сознательно ​решил, ​что ​показать, ​и ​показал ​ровно ​это ​и ​ничего ​рядом. ​ ​— ​Практику, ​— ​повторила ​она. ​ ​— ​Я ​всё ​ещё ​учусь, ​как ​это ​работает, ​— ​сказал ​он. ​— ​Новые ​генетические ​источники ​ускоряют ​обучение. ​ ​Генетические ​источники. ​ ​Ю ​четыре ​года ​провела ​в ​индустрии ​героев. ​Она ​вела ​переговоры ​о ​спонсорстве, ​допрашивала ​злодеев, ​обсуждала ​страховые ​выплаты ​и ​выслушивала ​дисциплинарные ​разборы ​от ​ГКБ. ​ ​Она ​знала, ​когда ​ей ​говорят ​правду, ​когда ​— ​часть ​правды, ​поданную ​под ​таким ​углом, ​что ​остальное ​становится ​невидимым. ​ ​Этот ​парень ​давал ​ей ​ту ​часть ​правды, ​которая ​работала. ​ ​Остальное ​она ​видела ​в ​общих ​чертах, ​даже ​если ​не ​видела ​деталей. ​ ​Она ​вернулась ​к ​зоне ​отдыха ​и ​остановилась ​в ​двух ​метрах ​от ​дивана. ​Достаточно ​близко, ​чтобы ​оценить. ​Достаточно ​далеко, ​чтобы ​иметь ​полсекунды ​на ​реакцию, ​если ​что-то ​пойдёт ​не ​так. ​ ​— ​Как ​тебя ​зовут? ​— ​спросила ​она. ​ ​— ​Пока ​не ​важно. ​ ​— ​Для ​меня ​важно. ​ ​Он ​посмотрел ​на ​неё ​секунду. ​Потом ​сказал: ​ ​— ​Мидория. ​ ​Имя ​ничего ​ей ​не ​говорило. ​Ни ​зарегистрированной ​причуды, ​которую ​она ​бы ​узнала. ​Ни ​геройской ​родословной, ​которую ​она ​могла ​вспомнить. ​Просто ​имя. ​ ​— ​Мидория, ​— ​произнесла ​она. ​— ​Ты ​утверждаешь, ​что ​за ​месяц ​можешь ​дать ​мне ​частичный ​контроль ​размера. ​ ​— ​Да. ​ ​— ​И ​твой ​метод ​включает ​физический ​контакт. ​ ​— ​Продолжительный ​физический ​контакт, ​— ​поправил ​он. ​— ​В ​течение ​нескольких ​сессий. ​Точный ​характер ​закалки ​зависит ​от ​состава ​фактора ​твоей ​причуды, ​который ​мне ​нужно ​оценить ​напрямую. ​ ​Ю ​смотрела ​на ​него. ​ ​Она ​думала ​о ​счёте ​от ​ГКБ. ​О ​синяке ​под ​глазом. ​О ​журнале. ​О ​лице ​Полночи ​на ​первом ​месте ​— ​с ​хлыстом, ​маленькой ​улыбкой ​и ​лицензией ​взрослой ​героини. ​ ​Она ​думала ​об ​отчёте ​по ​Эдогава. ​Шесть ​граждан. ​Один ​сбежавший ​злодей. ​ ​Она ​думала, ​что ​значит ​войти ​в ​тесное ​городское ​пространство ​и ​иметь ​в ​распоряжении ​двадцать ​футов. ​Остановить ​несущийся ​автомобиль, ​не ​разнеся ​улицу ​по ​обе ​стороны. ​Помочь ​в ​ситуации, ​в ​которой ​сейчас ​она ​может ​только ​смотреть ​со ​стороны, ​потому ​что ​физика ​не ​совпадает. ​ ​Мидория ​сидел ​на ​диване ​и ​наблюдал, ​как ​она ​думает. ​ ​— ​Хорошо, ​— ​сказала ​Ю. ​ ​В ​его ​выражении ​что-то ​сдвинулось. ​Не ​совсем ​улыбка. ​Скорее ​— ​подстройка. ​ ​— ​Когда ​начинаем? ​— ​спросила ​она.