Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Глубоко, под кожей, под костями, под самой сутью её «я», поселилась чужая смерть, отказавшаяся уходить.
Примечания
Тайлер умирает в самом начале работы.
Кроссовер с пьесой Семёна Рапопорта «Диббук».
Диббук (ивр. דיבוק) — в еврейском фольклоре неприкаянная душа умершего, вселяющаяся в живого человека. Согласно мистическим поверьям, диббук способен подчинить волю своей жертвы, говорить её устами и постепенно вытеснять её собственное сознание.
𝕮𝖍𝖆𝖕𝖙𝖊𝖗 Ⅰ
16 июля 2026, 11:28
— Тайлер! — кричит она ему, пока они летят вниз, навстречу собственной смерти.
Точнее, летит она, а он навязался. Когда Офелия в своём безумии столкнула её, хайд бросился следом. Жертва, о которой она его не просила.
Монстр на лету перехватил её, прижимая к себе так, чтобы основной удар приняло его тело. Всё продумал — чтобы она даже после смерти осталась у него в долгу.
— Не смей...
Но чудовище лишь скалится, крепче сжимая её в когтистых лапах.
А потом — удар. Хруст костей. Резкая боль во всём теле.
И темнота.
***
Уэнсдей почувствовала это так: не как пробуждение, а как возвращение в тело, которое на мгновение стало чужим. Грудная клетка поднялась слишком резко, будто воздух в неё втолкнули насильно. В висках стучало. Мир был чётким, болезненно резким — как после видения, только без образов. Тишина в её комнате дома была неправильной. Не пустой. Населённой. Это ощущение не походило ни на видения, ни на предчувствия смерти. Это было хуже — как если бы чья-то мысль возникла раньше её собственной. Как если бы память, не принадлежащая ей, тихо шевельнулась где-то под кожей. Она села. Зеркало напротив отразило спокойное, бледное лицо. Но ощущение чужого присутствия никак не отпускало. Уэнсдей попыталась подняться, но воспоминание нахлынуло не образом, а ощущением, намертво пригвоздив её к месту: холодный бетон, запах крови, последняя мысль — не страх. Разочарование. Не в смерти. В том, что он так и не успел попросить прощения. «Я умер, думая о тебе», — прозвучал внутри голос. Он был лишён тембра, но ошибиться было невозможно. Глубоко, под кожей, под костями, под самой сутью её «я», поселилась чужая смерть, отказавшаяся уходить — Лярва, — произнесла она вслух с презрением. — Дух, не нашедший покоя. Ты должен быть изгнан. — Я спас тебе жизнь ценой собственной, — заметил Тайлер. — Чтобы привязать меня к себе долгом, — парировала Аддамс. — Я не просила этой жертвы. — Это не так. Ей показалось — или в лишённом тембра голосе и вправду прозвучала обида? Тем временем Уэнсдей заставила себя подняться и подошла к окну. На улице царила глубокая зима. Снег укрыл надгробия фамильного кладбища, а Ларч неторопливо расчищал дорожки между ними. Жизнь продолжалась. Как всегда — оскорбительно равнодушно. Девушка положила ладонь на холодное стекло. Пальцы дрогнули — не от холода. Это движение принадлежало уже не только ей. — Ты вторгаешься в мою волю, — заметила она. — Я не управляю тобой, — спокойно ответил он. — Я существую рядом. — Ты знаешь, что делают с лярвами? — спросила она. — Их изгоняют. Иногда — вместе с телом носителя. — Мне не нравится это определение, — ответил он. — И потом, ты никогда не боялась смерти. — Я боюсь утраты автономии, — холодно произнесла Уэнсдей. — Это хуже. Тишина сгустилась. Он не спорил. — Я не прошу разрешения остаться навсегда, — сказал он наконец. — Только… не сейчас. Пожалуйста. Уэнсдей прикрыла глаза. На мгновение ей показалось, что сердце бьётся в чужом ритме. — Ты используешь меня, — сказала она. — Нет, — возразил он. — Я держусь за тебя. — Почему именно я? Кроме того, что в момент твоей смерти оказалась рядом. — Потому что ты — единственный человек, который не назовёт это грехом. Она усмехнулась. — Я назову это ошибкой. — Но не исправишь. Повисла долгая пауза. — Я найду способ, — сказала Уэнсдей. — Рано или поздно. Экзорцизм. Ритуал. Что угодно. — Я знаю, — спокойно ответил он. — Ты всегда доводишь начатое до конца. Она вдруг почувствовала тепло в груди. Не навязчивое. Не агрессивное. Словно чья-то рука лежала слишком близко, чтобы её можно было не замечать.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.