Былое

Если бы кто-нибудь спросил Драко Малфоя, как выглядит его идеальный день рождения, он вряд ли включил бы в этот список книжный магазин «Флориш и Блоттс». Полетать — безусловно. Сходить на матч по квиддичу — ещё бы. Но провести время в ничем не примечательном книжном магазине на Косой аллее? Ему? Нет. По крайней мере, так он думал раньше. И всё же теперь приходится признать: в нынешнем визите во «Флориш и Блоттс» есть своё особое очарование. До их брони в ресторане ещё остаётся время, а Гермиона не разрешает ему съесть мороженое перед едой (оказывается, статус «именинника» нынче ровным счётом ничего не значит). Поэтому по её предложению они зашли в магазин, выбрали по книге и устроились почитать. Укрывшись в лабиринте проходов между стеллажами, они сидят в уютном читальном уголке: два мягких тёмно-коричневых кресла стоят друг напротив друга под тёплым светом настенного бра. Вокруг возвышаются стопки книг, а сам уголок наполнен тем самым запахом — бумаги, типографской краски, лаванды и лимона, — в котором Драко с удовольствием свернулся бы клубком на несколько часов, как кот на солнце. На Гермионе тёмно-зелёное платье с запахом, которое он подарил ей на выпускной, а в косу вплетена бордовая лента — та самая, с рождественского подарка. Драко вдруг ловит себя на мысли, что стоит, немного раньше срока, подарить ей ожерелье, купленное к её дню рождения просто чтобы хоть какая-то часть его присутствовала во всех её образах. Хотя нет. Туфли. Ей нужны новые туфли. Он мысленно добавляет покупку в список и снова опускает взгляд в книгу, почти не замечая слов, по которым скользит взгляд. Ей наверняка понравились бы новые оксфорды. Но не какие-нибудь, а действительно хорошие — из драконьей кожи. А не те потрёпанные, которые она носит постоянно. Решено. Туфли и ожерелье. Пожалуй, в эти выходные, когда празднование его дня рождения завершится вечеринкой в унылом доме Гарри Поттера. (В том самом доме, который, вообще-то, по всем правам должен был достаться ему. Хотя Драко не снизошёл бы до него, даже будь он последним на земле. Пусть Избранный и Нотт живут там сколько душе угодно.) Вполне довольный принятым решением, Драко снова возвращается к книге — любопытному труду о вкладе Селозии Круикс в развитие зельеварения. Может, стоит отправить автору экземпляр своих журналов Ферлета? Помочь ему наконец сместить Голпалотта с пьедестала «отца современных противоядий». Погрузившись в чтение и размышления, Драко вдруг ощущает на себе взгляд Гермионы — лёгкое, покалывающее тепло, медленно скользящее по его щекам, губам. Он поднимает глаза. Карие глаза смотрят на него открыто. Без всякого смущения. Абсолютно беззастенчиво. Ах ты маленькая проказница. — Грейнджер. Она моргает. — М-м? — Ты пялишься. Она ухмыляется. — Знаю. Ах, знает? Драко закладывает палец между страницами книги, опускает её на колено и прищуривается. — Ита-ак... Брови Гермионы вопросительно поднимаются, а губы складываются в озорную улыбку. — Ита-ак?.. — Если ты не перестанешь, — он снова раскрывает книгу, старательно изображая полное равнодушие, — мне придётся подойти и что-нибудь с этим сделать. — О, в таком случае... Он снова поднимает взгляд и наблюдает, как Гермиона демонстративно закрывает книгу, которую всё это время лишь делала вид, что читает, откладывает её в сторону, устраивается поудобнее и подпирает подбородок ладонью. Это невыносимо мило. Она нарочно его дразнит. Настоящая кокетка. Драко небрежно отбрасывает книгу в сторону и с нескрываемым удовольствием замечает, как Гермиона вскидывает подбородок, а в её глазах вспыхивает знакомый дерзкий блеск. Подняться с кресла и нависнуть над ней, уперевшись руками в подлокотники, для него — дело нескольких секунд. — От тебя одни проблемы, — укоризненно произносит Драко. Гермиона кивает. — Именно. И тебе это нравится. Нравится. Очень. Его маленькую львицу приручить невозможно. (Хотя говорить ей об этом он, конечно, не собирается. По крайней мере, пока она так бессовестно себя ведёт.) Тяжело вздохнув, словно ему досталась самая неблагодарная доля на свете, Драко спрашивает: — И что мне с тобой делать? — Могу составить список, если ты готов выслушать предложения. — Она улыбается во весь рот. — Вообще-то я надеялась, что ты всё-таки выполнишь свою угрозу. Но если нет... мы оба прекрасно знаем, что указания ты тоже выполняешь замечательно. У Драко мгновенно вспыхивает шея. Он наклоняется ещё ближе. — Ты... — (Её губы такие...) — ...совершенно невозможная. Настоящее бедствие. И у тебя нет ни малейшего чувства приличия. — А разве это моя вина, что ты сидишь там такой аппетитный, с волосами, которые так и просятся, чтобы их растрепали в постели? Ты вообще сегодня себя видел? — Она приподнимает бровь. — Радуйся, что я ещё не огрела тебя чем-нибудь по голове и не утащила с собой. Жар мгновенно разливается по щекам и ушам. И прежде чем Гермиона успевает сказать хоть слово ещё, Драко впивается в её губы. Жадно. Горячо. Исключительно ради самосохранения. Потому что все эти её поддразнивания необходимо немедленно зацеловать, искусать, слизать с губ. Иначе она непременно наговорит ещё чего-нибудь... а тогда ему останется лишь позволить утащить себя неизвестно куда (в её квартиру), где она будет делать с ним всё, что захочет. А он с величайшим удовольствием позволит. — Жестокая ведьма, — шепчет он между лёгкими укусами её нижней губы. В ответ Гермиона выгибается навстречу, ещё сильнее сокращая расстояние между ними, запуская руку в его роскошные волосы и приводит их в беспорядок. (И это особенно обидно, потому что утром он потратил немало времени, чтобы добиться именно того самого эффекта: «только что выбрался из постели».) — Ну знаете ли! Драко и Гермиона мгновенно отскакивают друг от друга. Мимо них, возмущённо фыркнув, проходит ведьма средних лет с седеющими волосами в вихре лиловых мантий. И стоит ей скрыться за стеллажом, как оба одновременно начинают смеяться. — Можно подумать, — тихо говорит Драко, голос после поцелуя стал ниже и чуть более хриплым, а взгляд никак не может оторваться от её припухших губ, отчего самолюбие довольно мурлычет, — ты поставила себе цель, чтобы нас выгнали из каждого волшебного учреждения Британских островов, где есть книги. Гермиона смотрит на него с самым невинным выражением лица. — Что, ведьме уже нельзя иметь хобби? Драко невольно тихо смеётся, с удовольствием замечая, как её глаза искрятся весельем. Он снова наклоняется и легко касается её губ ещё одним поцелуем — на этот раз коротким и почти целомудренным. Чего никак нельзя сказать о взгляде, которым он при этом на неё смотрит. — Совсем не переживаешь? — (Ещё один поцелуй. Кажется, теперь он уже никогда не сможет остановиться.) — А если «Пророк» напишет о твоём непристойном поведении на людях? Ославит за то, что ты целовалась? — И чего именно, по-твоему… — Она тянет его за воротник, пока их губы снова не соприкасаются, слегка прикусывает его губу, потом свою и улыбается. — …я должна стыдиться? Того, что у меня есть отличный красивый парень, который меня обожает? И который сводит меня с ума настолько, что мне приходится его целовать, иначе я просто умру? М-м. Она и правда восхитительна на вкус. Драко касается её носа своим. Потому что он безнадёжный. Нелепый. И полностью ею одержим. — «Отличный», значит? — Более чем. Я без памяти в него влюблена. Улыбаясь, Драко отвечает: — Очень удачно, потому что я без памяти влюблён в тебя. — Отлично. Значит, с этим разобрались. Голос Гермионы сразу становится деловым и собранным. Лёгким взмахом палочки она возвращает книги на место. — А теперь, если ты действительно хотел что-то купить, самое время это сделать. Она всегда становится такой, когда впереди слишком много дел, а времени слишком мало. Нахмурившись, Драко смотрит на часы. — До встречи с твоими родителями и моей мамой ещё полтора часа. — Именно, — отвечает Гермиона, поднимая сумку и бросая на него многозначительный взгляд. — А значит, у нас как раз хватит времени, чтобы зайти ко мне и очень-очень плохо себя вести, прежде чем идти встречать родителей у точки аппарации. Он, без всяких сомнений, женится на ней. Как можно скорее. Если бы это было возможно, он бы женился еще вчера. Широко улыбнувшись, Драко без сожаления оставляет книгу, которую читал, и вместо неё берёт Гермиону за руку. — Желание леди для меня закон. Они идут к выходу, почти не глядя под ноги — гораздо больше их интересуют лица друг друга. — Уверен? — Брови Гермионы почти скрываются под кудрями, а глаза лукаво блестят. — Любое моё желание? А если я захочу книжный магазин, из которого нас не смогут выгнать? — Я куплю тебе сотню книжных магазинов. Нет, тысячу. — М-м... — Она размышляет. — Хотя не знаю, понравилось бы мне владеть книжным магазином. В детстве я об этом мечтала, но работать там всю жизнь, наверное, всё-таки не захотела бы. — Разумеется, Грейнджер, ты бы не стала в них работать. Ничего столь... прозаического. — А если бы захотела? Драко тяжело вздыхает. — Ну... если тебе непременно понадобится иногда выходить на смену, думаю, я смогу смириться и приходить любоваться тобой там, а не дома, в котором мы однажды будем вместе жить. — Как мужественно ты несёшь своё бремя. — Что поделать. Я само воплощение долготерпения. Гермиона придерживает входную дверь, но Драко тут же перенимает инициативу и широким жестом приглашает выйти первой. Подняв на него взгляд, она вдруг озорно улыбается. — Или... — её глаза лукаво сверкают, — ты можешь просто снова отвезти меня в ту библиотеку во Франции и заняться со мной сексом там. Зачем усложнять? За его спиной снова раздаётся возмущённое аханье. Да что ж такое. Драко расплывается в улыбке. — Я уж думал, ты никогда об этом не попросишь.