Возвращение героя

Сознание возвращалось медленно, словно Питер всплывал со дна ледяного океана. Каждая клетка его тела горела адским огнем. Казалось, по его венам пустили жидкий свинец. В какой-то момент Паркеру подумалось, что он умер. Но сильная, пульсирующая боль во всем теле была лучшим доказательством обратного — он всё еще жив.Питер попытался пошевелить пальцами руки, но они словно окаменели. Зато он почувствовал чужое тепло. Чьи-то ладони — мягкие, небольшие, но на удивление крепкие — бережно сжимали его искалеченную правую кисть.Паркер с трудом разомкнул опухшие веки. Белый потолок больничной палаты Токио расплывался перед глазами. Он медленно повернул голову.Рядом с его кроватью сидела Ран Мори. На ее лице всё еще виднелись следы от слез, а в глазах читалось такое искреннее сострадание, будто она сопереживала его боли каждой частичкой души. Заметив, что Питер открыл глаза, она слабо улыбнулась:— Слава богу... Вы очнулись, Паркер-сан. Не двигайтесь, пожалуйста, вам нельзя.Питер перевел взгляд дальше и внутренне напрягся. В палате было непривычно тесно. У окна, скрестив руки на груди, стояла Эри Кисэки — её строгий взгляд сканировал палату, словно она уже была готова к судебному процессу. Рядом с ней, прижавшись спиной к стене, стоял Конан Эдогава. Маленький детектив смотрел на Питера сквозь свои очки так проницательно и серьезно, что у Паркера по спине пробежал холодок. Этот ребенок видел его насквозь.Но самое главное — у подножия кровати стояло высшее руководство Первого отдела полиции Токио.Инспектор Мегурэ мрачно хмурился, поправляя свою неизменную шляпу. Чуть позади него переминался с ноги на ногу детектив Такаги, нервно сжимавший в руках блокнот, пока детектив Сато успокаивающе положила руку ему на плечо, хотя её собственный взгляд был прикован к медицинским приборам Питера. А в самом центре, возвышаясь над всеми, стоял суперинтендант Мацумото. Его суровое лицо со шрамом через левый глаз не выражало никаких эмоций, что делало атмосферу в палате по-настоящему зловещей.— Извините... — хрипло, едва слышно выдавил из себя Питер на английском. На японском он знал всего пару фраз Он попытался опереться на локти, чтобы сесть, но тело тут же прошила такая судорога, что приборы у кровати тревожно запищали. Сил не было даже на то, чтобы просто оторвать голову от подушки. Супергеройская регенерация работала на пределе, но повреждения мышечной ткани были слишком глубокими.— Тихо, тихо, парень! Лежи! — Мегурэ сделал шаг вперед, жестом приказывая Питеру успокоиться. — Такаги, переводи.Такаги встрепенулся и на чистом, хоть и немного робком английском произнес:— Мистер Паркер, пожалуйста, не пытайтесь встать. Врачи сказали, что ваши мышцы истощены так, будто вы пробежали три марафона подряд без остановки. Ваше появление в полиции Токио откладывается... как минимум до вашего выздоровления.Суперинтендант Мацумото сделал шаг вперед. Его тяжелый взгляд упал на перебинтованные до самых плеч руки Питера.— Паркер-сан, — заговорил Мацумото низким, рокочущим голосом, который Такаги тут же принялся переводить. — По официальным отчетам, которые мы уже передали прессе, поезд Токио-Киото остановился из-за экстренного срабатывания резервных магнитных тормозов. Но мы — полиция. И мы знаем, что резервная система выгорела еще в пяти километрах до моста.Питер сглотнул, почувствовав, как паучье чутье слабо, но настойчиво покалывает в затылке. Юридическая ловушка захлопывалась.— На рельсах и на опорах моста были обнаружены странные белые волокна, которые растворились до приезда криминалистов, — продолжил Мацумото, сузив глаза. — А свидетельские показания семьи Мори... скажем так, они расходятся с законами физики. Как вы объясните то, что произошло на носу поезда, мистер Паркер? Кто вы такой?Ран сильнее сжала руку Питера, словно пытаясь защитить его от жесткого допроса собственного начальства.В этот момент вперед уверенно шагнула Эри Кисэки. На её губах играла холодная улыбка профессионала, готового разбить любого обвинителя.— Суперинтендант Мацумото, — звенящим голосом прервала она офицера. — Мой клиент пережил тяжелейший шок. Полиция Токио хочет предъявить обвинения человеку, который в одиночку предотвратил катастрофу и спас триста японских граждан, включая сотрудников вашего ведомства? Если вы продолжите этот допрос без присутствия официального американского консула и меня, как его адвоката, завтра же все газеты Токио узнают, в каком состоянии находятся тормозные системы наших экспрессов.Мацумото нахмурился, но промолчал. Эри имела колоссальный вес в юридических кругах. Он попытался опереться на локти, чтобы сесть, но тело тут же прошила такая судорога, что приборы у кровати тревожно запищали. Сил не было даже на то, чтобы просто оторвать голову от подушки. Супергеройская регенерация работала на пределе, но повреждения мышечной ткани были слишком глубокими.— Тихо, тихо, парень! Лежи! — Мегурэ сделал шаг вперед, жестом приказывая Питеру успокоиться. — Такаги, переводи.Такаги встрепенулся и на чистом, хоть и немного робком английском произнес:— Мистер Паркер, пожалуйста, не пытайтесь встать. Врачи сказали, что ваши мышцы истощены так, будто вы пробежали три марафона подряд без остановки. Ваше появление в полиции Токио откладывается... как минимум до вашего выздоровления.Суперинтендант Мацумото сделал шаг вперед. Его тяжелый взгляд упал на перебинтованные до самых плеч руки Питера.— Паркер-сан, — заговорил Мацумото низким, рокочущим голосом, который Такаги тут же принялся переводить. — По официальным отчетам, которые мы уже передали прессе, поезд Токио-Киото остановился из-за экстренного срабатывания резервных магнитных тормозов. Но мы — полиция. И мы знаем, что резервная система выгорела еще в пяти километрах до моста.Питер сглотнул, почувствовав, как паучье чутье слабо, но настойчиво покалывает в затылке. Юридическая ловушка захлопывалась.— На рельсах и на опорах моста были обнаружены странные белые волокна, которые растворились до приезда криминалистов, — продолжил Мацумото, сузив глаза. — А свидетельские показания семьи Мори... скажем так, они расходятся с законами физики. Как вы объясните то, что произошло на носу поезда, мистер Паркер? Кто вы такой?Ран сильнее сжала руку Питера, словно пытаясь защитить его от жесткого допроса собственного начальства.В этот момент вперед уверенно шагнула Эри Кисэки. На её губах играла холодная улыбка профессионала, готового разбить любого обвинителя.— Суперинтендант Мацумото, — звенящим голосом прервала она офицера. — Мой клиент пережил тяжелейший шок. Полиция Токио хочет предъявить обвинения человеку, который в одиночку предотвратил катастрофу и спас триста японских граждан, включая сотрудников вашего ведомства? Если вы продолжите этот допрос без присутствия официального американского консула и меня, как его адвоката, завтра же все газеты Токио узнают, в каком состоянии находятся тормозные системы наших экспрессов.Мацумото нахмурился, но промолчал. Эри имела колоссальный вес в юридических кругах.Пока взрослые спорили, Питер внезапно поймал на себе взгляд Конана. Мальчик медленно подошел ближе к кровати. Он не слушал споры полиции и адвоката. Конан смотрел прямо в глаза Питера, и в этом взгляде не было враждебности. Только чистый, аналитический интерес детектива, который нашел самую большую загадку в своей жизни.Конан незаметно для остальных поправил свои очки, которые на секунду блеснули в свете ламп палаты, и тихо, так, чтобы слышал только Питер, произнес на идеальном английском:— Вы ведь не обычный человек, верно, Паркер-сан? Но вы спасли Ран. Поэтому я помогу вам спрятать ваши секреты... пока вы сами мне о них не расскажете.