Возвращение героя

Прошло две недели. Больничные стены Токио стали для Питера Паркера временным домом, а супергероика его тела сотворила чудо: черные гематомы сошли, а порванные сухожилия на руках срослись. Физически он почти восстановился, но эмоционально всё еще чувствовал себя разбитым.За эти дни они с Ран невероятно сблизились. Девушка приходила каждый день после школы. Она приносила домашнюю еду, помогала ему разрабатывать пальцы и очень много смеялась. Питер обожал ее смех. Ему искренне хотелось дружить с ней, но в глубине души, когда она улыбалась ему, Питер ловил себя на мысли, что хочет от неё гораздо большего, чем просто дружба.Каждый раз, садясь на край кровати, Ран брала его за руку. Сначала это было нужно, чтобы унять дрожь в его пальцах, но теперь это превратилось в теплую, уютную привычку. Этот жест показывал Питеру: «Ты не один. Здесь, на другом конце Земли, тебя больше никто не бросит в беде». И Паркеру это было жизненно необходимо.Нодил во всем этом и третий участник — Конан Эдогава.Питер, обладая обостренными паучьими инстинктами и колоссальным жизненным опытом, уже через несколько дней всё понял. Он наблюдал за мальчиком. Конан вел себя странно: стоило Ран отвернуться, как его детский взгляд становился тяжелым, взрослым и невероятно ревнивым. Особенно когда Ран разговаривала с Питером, смеялась над его глупыми американскими шутками или начинала с грустной улыбкой рассказывать Питеру про своего «без вести пропавшего друга детства — Шинichi Кудо».В такие моменты Конан буквально сжимал кулаки, а его лицо искажалось от скрытой боли. Питер смотрел на него и мысленно сопоставлял факты: гениальный мозг, взрослые повадки, две абсолютно разные личности в одном теле и это странное имя «Шинichi», о котором так тоскует Ран.«Ты и есть этот парень, верно, малыш? — думал Питер, глядя на насупившегося Конана. — Ты уменьшился. Не знаю как, но ты заперт в теле ребенка и сходишь со ума от того, что любимая девушка прямо перед тобой, но ты не можешь к ней прикоснуться».Питеру было искренне жаль парня. Он не хотел быть причиной раздора, но и скрывать правду больше не мог. Ему надоело быть «загадочным иностранцем под подозрением».