Возвращение героя

Прошло всего два часа. Ран всё это время сидела у постели Питера. Разговор был прерван, но их руки оставались соединены. В палате царило мягкое, звенящее молчание — Питер не торопил её с ответом, давая время уложить всё в голове.Вдруг тяжелая дверь палаты медленно отворилась.Питер внутренне подобрался. Его паучье чутье не взвыло от опасности, но затылок обожгло знакомым покалыванием. Ран обернулась, ожидая увидеть маленького Конана с телефоном, но вместо ребенка на пороге стоял высокий парень в расстегнутом синем школьном пиджаке.У Ран перехватило дыхание. Её сердце пропустило удар, а пальцы судорожно, до боли сжали ладонь Питера.— Шин... Шинichi?.. — сорвалось с её губ едва слышным, дрожащим шепотом.Перед ними стоял Шинichi Кудо. Настоящий. Его лицо было бледным, по лбу катился холодный пот — временное противоядие Ай Хайбары действовало безотказно, но цена за возвращение взрослого тела была высока, и парень тяжело, прерывисто дышал. Его глаза, обычно холодные и аналитические, сейчас были полны такой отчаянной решимости, какой Ран не видела у него никогда.Питер Паркер спокойно перевел взгляд с вошедшего детектива на Ран. Он увидел, как в её глазах в одно мгновение вспыхнули слезы, как задрожали её губы. Он всё понял. Паркер мягко, без единого слова, сам разжал свои пальцы, выпуская её руку. Он сделал свой шаг назад, давая Шинichi шанс, который обещал.Шинichi прошел вглубь палаты. Его шаги были твердыми, хотя каждый вдох давался с трудом. Он остановился в паре метров от кровати, глядя прямо на Ран. На Питера он даже не посмотрел, но Паркер почувствовал исходившее от парня молчаливое уважение. Кудо принял вызов.— Ран, — голос Шинichi звучал низко, глубоко и... бесконечно устало. — Прости меня.— Шинichi... где ты был? — Ран поднялась со стула, её ноги подкашивались. В её голосе смешались многомесячная обида, злость и дикая, безумная радость. — Ты снова исчезнешь? Снова позвонишь и скажешь, что у тебя сложное дело?! Почему ты пришел только сейчас?!— Потому что я был трусом, — перебил её Шинichi, и его кулаки сжались. — Я лгал тебе. Каждый божий день. Я говорил, что я далеко, на расследовании, скрываюсь от опасных преступников. Это правда, они опасны. Черная Организация — они бы убили тебя, если бы узнали, что я жив. Но... Паркер-сан прав.Шинichi впервые скользнул взглядом по Питеру, и в его глазах промелькнула горькая благодарность.— Моя ложь не защищала тебя, Ран. Она медленно уничтожала тебя. Я видел, как ты плачешь по ночам. Я видел, как ты смотришь на мой пустой стул. И я молчал, прикрываясь твоей безопасностью, пока человек, который знает о боли и потерях больше, чем весь этот город, не открыл мне глаза.Ран растерянно переводила взгляд с Шинichi на Питера.— О чем ты говоришь?.. Откуда Паркер-сан знает?..Шинichi сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Он протянул свои руки — длинные, взрослые пальцы — и аккуратно, бережно взял Ран за плечи. Его взгляд заставил её замереть.— Ран. Посмотри на меня. Черная Организация поймала меня в парке развлечений Тропикал Лэнд. Они ввели мне экспериментальный яд, который должен был убить меня без следа. Но мой организм мутировал. Я не умер. Я... уменьшился.В палате воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как пищат медицинские приборы Питера.Ран смотрела на него, её глаза расширились от подступающего ужаса и непонимания.— Уменьшился?.. Шинichi, что за глупости...— Это не глупости, Ран! — из груди Кудо вырвался тяжелый, болезненный стон. Его тело пронзила секундная судорога — противоядие действовало недолго. — Конан. Мальчик, который живет в твоем доме последние месяцы. Мальчик, которого ты обнимала, которого ты кормила, который спал в твоей комнате и ходил за тобой хвостиком... Конан Эдогава — это я. Я и есть Шинichi Кудо.Ран пошатнулась, словно от физического удара. Её лицо мгновенно стало мертвенно-белым.«Конан?.. Шинichi?..» — в её голове вихрем пронеслись сотни моментов за последние полгода. То, как Конан подсказывал её отцу на расследованиях. То, как его очки блестели в темноте. То, как он ревновал её, прятал взгляд и всегда оказывался рядом, когда ей было плохо. И то, как Конан смотрел на Питера Паркера эти две недели...— Нет... этого не может быть... — прошептала Ран, из её глаз градом покатились слезы. — Ты... ты всё это время был со мной? Ты видел, как я схожу со ума? Как я плачу из-за тебя?! Ты... ты обманывал меня!— Я боялся за тебя! — воскликнул Шинichi, и в его собственных глазах блеснули слезы. Он сильнее сжал её плечи. — Но сегодня... сегодня я понял, что если буду молчать дальше, то потеряю тебя навсегда. И поделом. Паркер-сан — настоящий герой. Он спас этот поезд, рискуя жизнью, и он открыл тебе свое сердце, пока я прятался за детской маской. Он заслуживает твоего счастья больше, чем я. Но я не могу, Ран... Я не могу просто отдать тебя. Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. И я обещаю: я уничтожу эту Организацию. Я верну свое тело. Только... пожалуйста, не отказывайся от меня сейчас.Ран закрыла лицо руками, её плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Весь её мир перевернулся. Человек, которого она ждала месяцами, оказался ребенком, сидевшим с ней за одним столом. А мужчина, который сидел на больничной койке, только что пожертвовал своей гордостью, чтобы заставить Шинichi вернуться.Питер Паркер лежал на подушках, тихо и спокойно наблюдая за этой сценой. Его сердце щемило от знакомой, привычной боли, но на губах играла мягкая, чистая улыбка Человека-Паука. Он сделал то, что должен был сделать. Он спас еще одну жизнь — жизнь этих двоих, стоявших перед ним.Ран медленно опустила руки от лица. Она посмотрела на Шинichi — измученного, любящего, испуганного мальчишку из своего детства, который наконец-то сбросил маску. А затем она повернула голову к Питеру. В её взгляде было столько боли, извинения и бесконечной благодарности, что Паркеру не нужны были слова.Питер лишь едва заметно кивнул ей, словно говоря: «Всё хорошо. Иди к нему».И Ран сделала выбор. Она со слезами на глазах шагнула вперед и наотмашь, изо всей силы обняла Шинichi Кудо, утыкаясь носом в его синий пиджак. Шинichi судорожно обнял её в ответ, закрывая глаза.Мужской уговор был выполнен. Теперь в Токио начиналась совершенно новая история.