Crazy in love

Январское утро пришло как волна океана. Снег лежал сугробами на деревьях, укрывая их словно покрывало. Лес спал зимним сном. Казалось, время остановилось. Комнату заливал мягкий молочный свет — не яркий, не резкий, а какой-то домашний, уютный. Шарль проснулся первым. Он не сразу открыл глаза — просто лежал, чувствуя, как под его головой ровно и спокойно дышит грудь Макса. Слушал его сердце — ровное, сильное, живое. Макс спал по-настоящему, без тревог, без напряжения, которое всегда пряталось в складках его лица. Шарль осторожно приподнял голову и посмотрел на него — на расслабленное лицо, на светлые ресницы, на чуть приоткрытые губы. «Какой же ты красивый», — подумал Шарль. И улыбнулся. Он не хотел его будить. Просто лежал и смотрел. И думал о том, что никогда бы не подумал, что можно быть настолько счастливым. Он прикрыл глаза. Макс начал ворочаться. Он просыпался медленно, разлепляя веки. Взгляд блуждал по комнате и остановился на макушке каштановых волос. Они встретились глазами. Если всё это время его глаза, полные океаном, были полны бушующими волнами, то сейчас они создавали едва тихие волны бледной голубизны, которые омывали лес, давая влагу для большей насыщенности и блеска. — С добрым утром, зелёноглазка, — хриплым с просонья голосом сказал Макс. Шарль сглотнул. Как же он любил то, что Макс всегда называл его различными ласками. — С добрым, Макс. — Хорошо спал? — спросил Макс, запустив руку в его волосы. — Даа, лучше не бывает. Когда я с тобой, я в безопасности. Макс потянул свою свободную руку и начал трогать лежащую на нём руку Шарля. Касание Макса, словно электрический ток, встретилось с пальцами Шарля. Он начал отвечать на них. Они перебирали пальцы друг друга. И в итоге сплели их. Прижались друг к другу. Они никуда не спешили. До завтрака время было полно. Они решили побыть ещё в этой утренней тишине, наполненной их любовью. Пока Шарль отошёл в ванную, Макс выбирал одежду для него. Себе он выбрал свитер с рубашкой и брюки. Шарлю всегда нравилось носить его вещи. Он сначала взял чёрные джинсы, а водолазку и худи — свои. И такого же цвета носки. Макс просто представил его такого домашнего, когда Макс вернётся домой, а он встретит его после рабочего напряжённого дня и своим присутствием расслабит его. Шарль вышел из ванны, вытирая лицо полотенцем. Рубашка была чуть открыта, и те участки кожи которые открылись были покрытывчерашними метками макса. И чёрт возьми, ему это нравилось — то, что Шарль принадлежит ему. — Макс? — Шарль уже оказался рядом. — Ты чего застыл? Иди в ванную. Макс очнулся, заморгав, словно увидел что-то впервые. — Ах да… точно. Я выбрал для тебя на сегодня одежду. Можешь надеть, — он указал рукой на сложенные на кровати вещи. Шарль внимательно осмотрел их: чёрные джинсы, чёрную водолазку и малиновое худи. Макс заметил озадаченность Шарля. — Если не хочешь — не надевай. Можешь спокойно надеть то, что нравится. — Нет… это… так красиво… это же твоё дорогое худи… а ты его… мне отдаёшь. — Шарль, — он взял его за руку, свободную от полотенца. — Я бы купилю для тебя целый бутик, если захочу. И если тебе что-то понравится… а это лишь маленькая мелочь из того, что я хочу тебе дать. Глаза Шарля от таких слов, будоражащих сердце, намокли. — Ох… спасибо, Макс… я как-то не задумывался об этом. Я тогда оденусь, как раз пока ты закончишь. Иди, — он махнул ему на дверь и коротко поцеловал в щёку, затем отошёл к одежде. Макс удовлетворённо получил мини-порцию ласки и вошёл в ванную. Он так же умылся и оделся, пока Шарль стоял у зеркала и приглаживал свою причёску после сна. — Ну вот, опять неразбериха на голове, — промямлил он чуть грустно. Макс не понял, как вообще он мог такое сказать. Он подошёл, встав рядом. — Облачко, не говори таких вещей. Ты такой красивый и уютный с этой причёской, мне так нравится, — начал он ласкать словами. — Всё время хочется запустить в них руку и ощущать их, — добавил Макс. — Правда? Тебе правда нравится? — развернулся он к Максу с полной неверия и одновременно надеждой. — Правда. Как бы ты ни выглядел — ты мой. Особенно после сна, когда ты реально ощущаешься как облачко. — Тогда ладно, — он коротко улыбнулся и снова повернулся к зеркалу. — Пойдём завтракать. Шарль кивнул. Они уже спускались, и из кухни доносился хохот. — Ты идиот, Ландо! — во всю смеялась Келли. — Как ты мог так легко довериться прохожему? — вторил Оскар. — Не оставляй его одного, а то мы так без него останемся, а он даже не поймёт, что его украли. Келли от смеха уже была красная. Макс и Шарль переглянулись. — Доброе утро… почему вы смеётесь над Ландо? — тут же спросил Шарль. Оскар прикрывал рот кулаком, сдерживая смех. Ландо сложился пополам от переизбытка эмоций. Он оторвал лицо от стола, пытаясь успокоить рвущийся смех, сделал глоток из бокала, но взгляд на Келли заставил его выплеснуть всё на неё. — Да чтоб тебя, Ландо! — зажмурилась она. Всё содержимое изо рта Ландо полетело на неё. — Я тебя кикну! — Прости, прости… — уже изнемогая, выговорил Ландо, вытираясь салфеткой и протягивая её. — Ты мне сейчас ещё и заблёванную салфетку предлагаешь? — смотрела на неё Келли как на что-то незримое. — На, подавись, — кинул он ей пачку. Оскар опомнился, чтобы ответить на заданный вопрос. — И вам доброго… тут Ландо вчера, оказывается, обокрали, а он даже не понял этого. Ситуация вышла смешной, и Келли решила подколоть его этим. Как-то так, — не стал давать подробности Оскар, потому что если бы он продолжил, они бы от смеха откинулись. Макс посадил Шарля рядом с Ландо, уже боясь, что сейчас и его заплюют едой. Макс сел следом. — Ох, простите, — вытираясь, обратилась Келли. — Да ничего. Вам, лучше, не говорите ничего ближайшее утро, — тут их осматривал Макс, скупо натянутой улыбкой. Шарль усмехнулся. Они кушали спокойно, и, благо, Ландо не успел своим выплёвыванием еды испачкать еду. Но Келли словно озарило что-то. — Слушайте, я тут подумала, — воодушевлённо начала она. — Кел… не надо. Тебе вредно. В прошлый раз, когда ты думала, ты Макса чуть не прикончила, — Оскар, надкусывая сэндвич, подмигнул ехидно. — Ах ты, плесень подбордюрная… зачем напомнил? Но тут уже Шарль не сдержался и засмеялся. Как же он любил эту их идиллию. — Вы мне всю жизнь будете припоминать? Ну увлеклась я чуток, ну никто же не пострадал, — без обиняков ответила она, откинув волосы назад. — Короче, Оскар, ты меня перебил, иди на фиг. Я забыла, что хотела сказать! Она схватила салфетку, сжала её и кинула в Оскара, и тут же быстро отвернулась. Шарль, увидев это, подавился. Макс похлопал его по спине. — А, вспомнила! Я хочу вам предложить отпраздновать китайский Новый год. При последнем слове все затихли. Шарль тоже словно забыл, что у него еда застряла в горле. — А? — тут же Ландо вышел из транса. — Это как? — Ну, 31 января празднуют в Китае Новый год. Так как у нас не получилось его отпраздновать, все забыли про ёлку и остальное… я решила перенести его к концу января. Вы не против? Шарль чуть задумался. А ведь… тогда в тот день они с Максом помирились. Ему тогда было не до Нового года. И правда… Келли была права. Словно на подсознательном уровне Макс повернулся в его сторону, озарил улыбкой и коротко кивнул. — Мы не против, — тут же одновременно вымолвили они. — Ого, да вы загораете желанием! Вы сказали одновременно! — тут же воскликнул Ландо, полный веселья. — Макс, теперь и сам начнёшь смеяться, — улыбнулся он. — Я тоже не против, — поддержал Оскар. — А меня и спрашивать не надо — я всегда за! — облокотился Ландо на Оскара. — Тогда отлично! — хлопнула она в ладоши. — Проведём самый потрясающий Новый год. Оскару позвонили, что отвлекло всех. Веселье чуть поубавилось. Звонок мог означать всё что угодно. Да, они обезопасили компанию, но Элкан был непредсказуем. — Да, хорошо, мы будем, — закончил Оскар, возвращаясь к столу. — Уф… Макс, я забыл о вчерашнем. Мы же с Карлосом не встретились, он хотел вчера, но я перенес на сегодня. Надо собираться, — поджал губы Оскар, взлохматив волосы возлюбленного. — Да, давайте, — проговорил Макс. Все заметно расслабились после последних слов. — Ты поедешь со мной? — спросил Макс уже у Шарля. Шарль подумал. Там снова будет эта девушка… хотя вчера Макс дал ему понять, что ему плевать на всех, кроме него. Так что нет — он доверял Максу со спокойной душой. — Неа, я останусь, буду ждать. — Хорошо. Как закончим — сразу вернёмся. — Ай, конечно вернётесь. Я тут с Келли должна украшения выбрать к празднику, — заверил его Ландо. — Так, теперь собираемся. Шарль помогал выбирать костюм, пока Макс принимал душ. Макс сам попросил его. Он остановился на синем костюме с бледно-голубой рубашкой. Макс вышел из душа — и следом за ним вышло облако пара. Шарль замер на полуслове, оглядев мужчину. Мокрые капли с волос текли по рельефному телу, омывая каждый изгиб. Полотенце было завязано на бёдрах, из-под него виднелись тазовые кости, что так красиво очерчивали изгиб. Широкие плечи с узкой талией создавали гармонию идеального силуэта. Макс сейчас выглядел как в прямом смысле Аполлон. Дыхание спёрло, щёки заалели. Ему казалось, что лицо пылает. Он потянул руки к щекам — и вправду горели. Быстро отвернулся от такого прекрасного зрелища, сглотнул. — Эм… Макс… ты это… я выбрал костюм… Макс только на своё имя обратил внимание. Шарль стоял странно, сутулившись, с прижатыми руками. Что с ним? Он начал подходить. Шарль, кажется, не слышал остальных слов, которые говорил. Макс подошёл сзади, положив руки на бёдра. Шарль резко вздрогнул. Горячее дыхание Макса опалило ухо Шарля. — Что мы тут топчемся, а? Почему ты отвернулся? Да что с ним? Только сегодня утром Макс был перед ним с голым торсом, и было нормально. Что сейчас не так? Он чувствовал плотное тело, прижавшееся к нему. Шарль покачал головой — мол, ничего. Макс поцеловал раковину уха, за что получил громкий вздох. Кажется, он понял, почему Шарль так ведёт себя. Озорство накрыло Макса. — Ну и почему же ты отвернулся от меня, словно видишь меня впервые? Или ты успел соскучиться? Шарль громко сглотнул так, что Макс услышал этот звук, наблюдая, как кадык двинулся. Макс прикусил его мочку уха, проговаривая каждый слог: — Может, тогда ты захочешь мне помочь одеться? У Шарля словно весь воздух выбили из лёгких. Он расширил глаза, когда понял сказанное. — Ч… что… — Хахахахха! — засмеялся Макс во весь голос. Ну всё. Если он ещё что-то скажет, Шарля придётся откачивать. Но как же он был без ума от такой реакции! Макс развернул его лицо к себе и жёстко накрыл его губы своими. Это произошло быстро — Шарль только успел охнуть, как почувствовал губы. Макс не мог насытиться этими губами. Шарль старался ответить со всей желанностью, но Макс был настырнее. В итоге Макс отстранился, давая задышать Шарлю. Он смотрел на прикрытые глаза Шарля с алыми губами. — Ну всё. Если я сейчас не оденусь, так и не выпущу тебя из рук. Оставив лёгкий поцелуй на щеке, он стал быстро одевать подготовленный костюм. Шарль доковылял до кресла и сел. Он слишком долго обрабатывал информацию. Он словно был не здесь. Но через пару секунд он закрыл щёки руками. — Уваааа... Макс его так изведёт... Что это только что было? Он его так до инфаркта доведет. Он наблюдал, как отточенными движениями Макс одевался. И вот теперь он мог спокойной душой отпустить его, зная всё. Макс повернулся, последний раз надушившись. — Ты очень красивый, — только и вырвалось из уст Шарля. Его восхищённый взгляд облизывал Макса. Макс тепло улыбнулся: — Я готов им быть только ради тебя, облачко. Пойдём, пора идти. Шарль ответил на протянутую руку, ответив такой же улыбкой. Они спускались, и на диване уже сидели остальные. Смотрели какое-то шоу по телевизору и ели орешки. Макс вздохнул. — У вас тут что, лагерь алкашей? Расселись — марш на выход. Они обернулись. Келли, кинув в рот кешью, откинулась на спинку. — Ну вот, самое интересное начинается. — Поверьте, шоу, которое устраиваете вы мне, не сравнится ни с чем. Давайте, поднимайте свои тушки. Вздыхая, они начали вставать, разминая затёкшие мышцы. Макс, продолжая держать Шарля за руку, подошёл к шкафу. Шарль отстранился и стал доставать пальто, помогая надеть его Максу. Все стали прощаться с Шарлем по очереди. — Давайте до вечера, хорошего рабочего дня! — помахал им на прощание Шарль. — А теперь моя очередь, — тут же заявил Макс. Шарль поправил воротник пальто. И пальчиком стал теребить шов. — Я буду ждать, поэтому возвращайся быстрее, — он поднялся на последнем слове на носочки и оставил мягкий поцелуй на губах Макса. Макс наклонился, позволив утянуть себя в поцелуй, и встретил пухлые, излюбленные им губы. Ответил, взяв его лицо в свои руки. Шарль отстранился и ещё раз чмокнул на прощание в щёку. — Хах, а это бонус, — усмехнулся он и последний раз погладил пальцами по щекам Макса. Их глаза, полные такой любви друг к другу, не хотели расставаться. Но сигнал автомобиля вывел их из их мира. — Хорошего дня, — тихо прошептал Шарль, оставив поцелуй на руке Макса. — И тебе хорошего дня. Не скучай сильно, — поцеловал Макс его в лоб, отстранился и вышел. Шарль смотрел вслед удаляющимся фигурам. Артур всё не мог заснуть. Он не смог допросить родителей — они сразу скрылись в спальне. Он места себе не находил. А сейчас никого не было дома. Что они задумали? Кто был тот человек? Он бы за шагом разузнал, и было бы дело с концом… А тут даже… Если он расскажет это Шарлю или этому Максу — они ему точно не поверят без доказательств. Он ждал, ждал, пока один из них появится дома, чтобы узнать и решить остальное. В кабинете их уже ждал Карлос, стоя с пивной. Он развернулся, одарив их мягкой весёлой улыбкой. — Наконец-то я встретился лично, а не по скайпу. Макс пожал протянутую руку. — Спасибо большое ещё раз. Я буквально глотнул свежего воздуха. — Не благодарите. — Может, присядем? — предложил Макс у стола. Шарль снова поднялся в их комнату. Он стал сам прибираться. Заправил их постель, сложил пижамы, открыл шкаф, чтобы сложить их на полку. И тут же увидел скошенное пальто на одном плече вешалки и решил поправить. Но услышал звук стекла. Чуть нахмурился и полез в карман. И дотронулся до фигурок и подвески. Вытащил — и каково же было его удивление. Это были те самые брелоки из парка. Теплота от воспоминаний разлилась в сердце. Это был тот самый день, когда он осчастливил его после всех произошедших событий. Он перебрал их в руке. Но мысль посетила кабинет Макса. Он тут же двинулся туда. В кабинете было ясно, что здесь давно никто не заходил. Хоть Фаргиз и убиралась, но жизни, когда человек находится, не было. Шарль подошёл к столу, и ему захотелось поставить эти брелки на стол Макса. Он поставил их рядом с компьютером. Они были маленькие, но заметные. Ещё раз оглядел весь кабинет и вышел. Из комнаты донёсся звонок. Шарль обратил внимание на звук, захватил с кровати льва, чтобы перенести его в комнату Макса, и пошёл к телефону. Взял телефон с тумбочки. Номер был неизвестным. Шарль решил не поднимать — вдруг случайно. Но звонки не прекращались. Он нахмурившись взял. — Алло? — Шарль, это тётя. Он сглотнул, услышав голос. Зачем она позвонила? Как нашла его? — Зачем… зачем вы мне позвонили? — Я хотела поговорить, Шарль. Я знаю, что обращалась с тобой плохо, не относилась к тебе как следует… Я хочу встретиться и поговорить, и рассказать про родителей. Могли бы мы встретиться сейчас? При упоминании родителей сердце защемило. Он не хотел видеть никого из них… Да, она извинилась… но что ему за все те девять лет, что он прожил в аду?… но родители… — Я подумаю и позвоню. Где встретиться? — Давай в садах Сент-Мартин. Шарль вспомнил, как однажды ехал туда с родителями. Может, пойти? Как раз ощутить тот воздух, который он чувствовал с ними. — Хорошо, я перезвоню, — не дожидаясь её ответа, он выключил телефон. Обсуждения были о всех возможных проектах и прогрессе в зависимости от их масштабности. Но телефон Макса зазвенел, прерывая их. Он вытащил его из кармана пиджака. «Облачко» — Шарль. Интересно, зачем он звонит. Он обратился к остальным: — Я отойду. Они кивнули, продолжив разговор. — Да, облачко, слушаю? — Макс… эм… можно мне выйти на улицу ненадолго? Макса чуть охватило стронное чувство. — А что такое? — Просто… моя тётя. Она хочет встретиться, поговорить. Макс озадачился. Зачем? Для чего? — Сказала, что хочет поговорить о родителях. Можно я ненадолго? Я быстренько. Макс нахмурился — ему не хотелось, чтобы эти люди вообще контактировали с ним. Но он не мог запретить Шарлю. — Хорошо. Обязательно напиши, как доберёшься, и скинь геолокацию. Выдох послышался в динамике. — Хорошо, спасибо, Макс. Я правда быстро, я вернусь раньше, чем ты вернёшься. — Хорошо, иди, — лицо накрыла короткая улыбка. Но что-то чужое не покидало его грудь. Шарль собрался: надел водолазку, то утреннее худи и пальто, вышел. Подвёз его до Монте-Карло охранник, так как дальше на территорию не пускали. — Я выйду тут, — сказал Шарль, открывая машину. — Спасибо вам. Я позвоню, когда меня надо будет забрать. — Хорошо, господин. Машина отъехала, а Шарль пошёл дальше пешком. Он медленно дошёл — всё было покрыто мягким слоем снега, но скамья была чистой. Он остановился на мгновение, оглядываясь. Сады Сент-Мартин. Он помнил их. Тогда, много лет назад, он стоял здесь с родителями. Отец держал его за руку, мать смеялась, поправляя ему шарф. Тогда ему было тепло. Тогда он был нужен. Он сглотнул. Вдохнул холодный воздух, и он обжёг горло. Он не хотел вспоминать. Но память не спрашивала разрешения. Он перевёл взгляд на скамью — там сидела женщина с чёрными волосами. Та самая. Тётя. — Ну здравствуйте. Вы хотели поговорить? — тут же начал Шарль. Он так хотел поскорее закончить разговор и уйти. Она повернулась, окинув его взглядом. — Вижу, живёшь ты лучше. Даже поправился. — Да. Эти люди дали мне жизнь и смысл, когда вы его загубили, уничтожив. — Ты слишком жёсток, Шарль. — Что вам нужно? Вы хотели встретиться со мной и поговорить — говорите. Она медленно пошевелила глазами в сторону. Шарль не заметил этого жеста. Как и того, что из-за спины бесшумно вышли трое мужчин. Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Грубая рука схватила его за плечо, разворачивая. Шарль дёрнулся, попытался вырваться, но второй мужчина уже накинул ему на лицо влажную ткань. Резкий, тошнотворный запах спирта и эфира ударил в нос, обжёг горло, проник в лёгкие. Он закашлялся, попытался задержать дыхание, но руки, сжимавшие ткань, были сильными, безжалостными. Он рванулся вперёд, пытаясь выдохнуть, пытаясь позвать на помощь. Но воздух не шёл — только этот удушающий запах, от которого темнело в глазах. Он чувствовал, как тело становится чужим, как ноги перестают слушаться, как мир сужается до одной точки. Нет... Макс... я сказал ему... я должен вернуться... Он пытался схватить руку мужчины, отодвинуть ткань, сделать хоть один нормальный вдох — но пальцы уже не слушались. Они безвольно повисли вдоль тела. Сознание начало уплывать, как волна, уносящая его в тёмную, холодную воду. Он почувствовал, как его подхватывают под руки, как ноги волочатся по земле. Но он уже не мог сопротивляться. Только слышал голос тёти — далёкий, как сквозь вату: — Ай-яй-яй, Шарль. Ты не научился ничему. Вот твоя наивность и доверчивость тебя и с губят. Он хотел ответить. Хотел сказать, что она ошибается. Что он научился. Что он больше не верит. Но язык не шевелился. Макс... я не хочу уходить... я только что был с тобой... Мысли стали рваными, обрывочными, как старая плёнка. Он видел вспышку — улыбку Макса, его руки, их утро. Он попытался удержать это воспоминание, вцепиться в него, как в спасательный круг. Но оно тоже начало таять, растворяться в чёрной, тягучей пустоте. Последнее, что он почувствовал — как его тело поднимают и куда-то несут. Холодный воздух коснулся лица, затем — глухой звук закрывающейся двери фургона. И тишина. Полная, глухая тишина. Он провалился в неё, как в ледяную воду. — Увезите его. И чтобы без свидетелей. — Поняли, мэм. Трое охранников понесли тело к фургону. Она быстро набрала номер. — Алло? Элкан, мы сделали то, что нужно. Теперь ваша очередь выполнять часть договора. В динамике послышался смешок. — Вы действуете оперативно. Ждите. Всё будет. Она отключилась, сжимая телефон. — Всё из-за этого выродка, — прошипела она в дисплей телефона, развернулась и зашагала прочь. Каблуки противно застучали по плитке. Звонок раздался. Артур побежал открыть дверь. На пороге стояли родители. У вошедших в дом мужчины и женщины были напряжённые лица. Что-то случилось, понял Артур. — Папа, мама, где вы были? И почему у вас такие лица? — Всё в порядке, сынок. Просто переговоры вышли напряжёнными, — ответил отец. — Да, родной, не обращай внимания, — тут же сказала женщина, идущая в кабинет отца. Отец зажмурился на секунду и свёл губы в одну линию. — Всё хорошо, — и так же поспешил за женщиной. И закрыл за собой дверь. Артур тихо подошёл и прислушался к двери. — Пьер, ты уверен, что он выполнил свою часть сделки? Надо было заключить нотариусом этот договор. Он может всё сделать на словах… и мы буквально останемся в дураках, а ему просто облегчили эту задачу… — голос женщины был напряжённым. — Чёрт возьми, почему из-за этого выродка из твоей семьи у нас проблемы? То Макс, то этот Элкан! — Дорогая, успокойся. Он человек слова. Если сказал — сделает. Он ему нужен не просто так. И ты думаешь, почему он именно нас попросил его похитить? Потому что так он получит быстро то, что ему надо. Но и мы не в выгодном положении — можем всё тут же доложить. Она присела на кресло, пыхтя. — Мне теперь интересно, что с ним будет, — сказал он. — Не знаю и знать не хочу. Я думала, что тогда, отдавая его Максу, избавилась от него, но нет… даже сейчас он нас не отпускает. — Всё к лучшему. Теперь нас волнует только наша часть сделки. Артур сполз по стене. Услышанное ужаснуло его. Что, чёрт возьми, задумали его родители? Что значит «не знают»… что похитили? Он пытался сложить всё в один пазл. Он давно осознал свою ошибку по отношению к Шарлю. Он не понимал своих прошлых поступков… как он мог так… ведь Шарль не был виноват. Он только после ухода Шарля осознал это. Что он делал всё по приказам и словам родных и Лоренцо, который всё время подначивал его. Когда в гараже стало пусто… это был зверский поступок родителей. Он только при отсутствии понял, что на самом деле с ним хотелось дружить. Сердце больно кольнуло, в горле образовалась тяжесть. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди закипало что-то, чему он не давал выхода годами. Стыд. Злость. Страх. Он видел, как Шарль уходил, как он смотрел на него в последний раз — не с ненавистью, а с пустотой. И тогда Артур понял, что потерял не просто родственника. Он потерял человека, которого мог бы защитить, если бы не боялся. Он должен был сделать это тогда. Должен был встать между ними. Не сделал. Теперь — поздно. Или нет? Он посмотрел на свои руки, которые всё ещё дрожали. Он не знал, сможет ли что-то изменить. Но он знал, что не сможет жить с этим молчанием. Он поднялся. Медленно, как будто на нём висели цепи. Но он поднялся. В голове крутилась одна мысль — его родители сошли с ума. Они перешли черту. И он не мог больше оставаться на их стороне. Шарль пережил слишком много. Он должен что-то предпринять. Тихо отошёл, оделся, вышел и завёл двигатель. «Я не смог защитить его тогда. Сейчас — смогу». Надо связаться с этим Максом, быстро, пока не поздно. Он кое-как смог найти адрес. Компания была как небоскрёб. Надо быстро действовать. Он забежал к регистратуре. — Пожалуйста, можете назначить встречу с… с Максом Ферстаппеном! — Подождите, — оглядела девушка подбежавшего. — Он сейчас не может подойти. Вам надо подняться на тридцатьтретий этаж и там узнать информацию… Он не стал дослушивать — подбежал к лифту. Время, время, его мало. Добрался на лифте, чуть не сбил сотрудника. Выбежал к регистратуре: — Пожалуйста, назначьте встречу с Максом Ферстаппеном. — Вы кто? Кем приходитесь? — Какая разница?! Просто пустите! — Что вы себе позволяете! Я не могу без пропуска вас пустить! Он отвернулся от неё, оглядел кабинеты — и увидел номер 33: «Генеральный директор — Макс Ферстаппен». Побежал туда, не оглядываясь на крики секретаря. Потянул ручку, вбежал. За столом он увидел лишь два знакомых лица. Он запыхался, дышал, щёки горели от холода и бега. Макс развернулся. Его взгляд стал вмиг ледяным, строгим. Все обернулись. Макс развернулся. Его взгляд стал вмиг ледяным, строгим. Все обернулись. — Макс… Ш… Шарля похитили, — выговорил Артур, что были силы. Голос сорвался — хриплый, сдавленный, словно каждое слово приходилось выталкивать из горящего горла. Он прислонился к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Сердце билось где-то в горле, лёгкие горели, а перед глазами всё ещё плыли разноцветные круги от быстрого бега и ледяного воздуха. Макс замер. В ушах зашумело. Он не слышал, как Оскар что-то спросил, как Келли охнула, как Ландо выругался. Он слышал только одно имя. Шарль.