Лунная королева

Его голос прозвучал холодно и отстраненно, словно он отвечал на совершенно будничный и не самый приятный вопрос. — Не знаю. Юи моргнула, сбитая с толку. — Не... Не знаешь? — растерянно переспросила девушка. — Не знаю, — ещё более холодно повторил Гудао. Это было такое буквальное, такое обезоруживающе простое и в то же время такое жестокое отрицание ее слов, ее намёка и чувств. А затем он нанёс последний удар, добивающий остатки ее робкой надежды. Голос юноши был твердым, лишенным всяких эмоций. — Я не ищу романтических привязанностей. Мне это неинтересно. Эти слова были произнесены совершенно спокойно, без злости и какого либо намёка на сомнения. Как констатация факта. Как будто он говорил о том, что не интересуется игрой в вэйци или каллиграфией. Просто "неинтересно". Юи почувствовала как кровь отливает от лица, оставляя лишь холод и пустоту. Гудао не просто отверг её. Он отверг саму идею любви, как нечто несущественное, отвлекающее от более важного. Юноша поднялся со своего места, его силуэт чётко вырисовывался на фоне лунного света. Он не произнес больше ни слова. Просто ушёл, оставив заклинательницу на крыше, разбитую и уязвленную. Она смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте ночи. В этот момент Ван Юи чувствовала себя невероятно одинокой и опустошенной. Капля, скатившаяся по щеке, оставила за собой мокрый след и упала на девичью ладонь. Надо же, она и не заметила как начала плакать. Девушка вновь посмотрела на луну. Теперь она казалась ей насмешкой. Она была прекрасна, но недоступна, как и он. "Какая же я глупая... И как только могла даже на минуту предположить, что это взаимно?" — горько усмехнулась Юи. Она снова вспомнила поляну с цветущими сливами, его нежный жест, который, как теперь оказалось совершенно ничего не значил. Она сама придумала эту симпатию и внимание со стороны старшего ученика Поместья Ци, поверила в это, так ещё и рискнула признаться. "Дура" — сердито стерев слезы, ругала себя девушка, — "Какая же я дура!" Глаза вновь наполнились слезами, но Юи сдержала их. Сидеть здесь и продолжать плакать было бы ещё более унизительно. Девушка понимала, что нужно двигаться дальше, а для этого ей необходимо перебороть свои чувства к Гудао. "Это будет нелегко, но я справлюсь" — заклинательница решительно сжала кулаки, — "Обязательно справлюсь!" Она сильная. Она пережила смерть наставника, значит переживёт и это. Юи ещё долго оставалась на крыше, пока холод не пробрал ее до костей. Красота ночного неба, которую она хотела разделить, стала свидетелем её первого большого разочарования.

***

Пробуждение было мучительным. Солнце только‐только поднялось над горизонтом, посылая мягкие, ещё не жгучие лучи сквозь окна. Тело отзывалось тяжестью, веки казались свинцовыми, но привычка, выработанная за годы обучения у Шу Хунбина, была сильнее усталости. Юи удалось подняться, хоть и с заметным усилием. Внутри царила пустота, словно эмоции прошлой ночи вытянули из неё все жизненные силы. Однако эта пустота породила в ней решимость. Чувства к Шань Гудао должны быть искоренены. Первым порывом было начать избегать его, прятаться от встреч, уходить, едва завидев его силуэт. Но эта мысль была тут же с негодованием отброшена. Избегание — это проявление слабости, а Юи не могла позволить себе быть слабой. Она — заклинательница, ученица Шу Хунбина, ее воля должна быть непоколебимой. Нет, Юи не станет избегать его. Она будет вести себя как обычно, как подобает ученице и гостье Поместья Ци. Просто... Намного более сдержанно. Без того лёгкого румянца, что предательски вспыхивал каждый раз, без невольной улыбки при встрече. Только спокойствие, только ровное дыхание и безразличный взгляд. Девушка наполнила таз прохладной водой из кувшина и умылась, стараясь смыть остатки сна. Взглянув на себя в зеркало, она тяжело вздохнула: бледное лицо и тёмные круги под глазами. Переоделась в повседневное ханьфу насыщенного зелёного оттенка. Часть волос она убрала в аккуратный пучок, закрепив его обычной деревянной шпилькой, отказавшись от всех украшений. А затем отправилась в свое любимое укромное место недалеко от поместья для медитации. Сидя на мягкой траве, Юи закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, отпуская все тревоги и смятение. Однако ужавалось это с трудом. Образ Гудао то и дело всплывал в сознание, словно назойливая мошка. Ван Юи пыталась сконцентрироваться на потоке ци, циркулирующей в её меридианах, на ощущении земли под собой, на звуках природы вокруг. Но мысли о юноше, как маленькие, острые иголки, кололи и не давали покоя. Девушка вспоминала их редкие совместные тренировки, их случайные касания, его голос. В каждом воспоминании теперь сквозило нечто новое, болезненное и сладкое одновременно. — Хватит, — вслух, тихо приказала она себе, — Он – старший ученик дяди Ци, шисюн Сянъи и мой друг. Ничего больше. Наконец, ей удалось обуздать свои мысли. Постепенно, дыхание стало ровным, почти незаметным, а сознание погрузилось в глубокую безмятежность. Медитация дала Юи такую нужную сейчас передышку и возможность обрести покой и ясность. Время казалось замедленным — только шелест листьев и пение птиц нарушали тишину. Часы пролетели незаметно. Выйдя из медитативного состояния, Юи ещё долго сидела на поляне, позволяя ветру играть с прядями волос, обдумывая все последние события. Когда же она, наконец, вернулась в поместье, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Едва Ван Юи ступила на мощеную дорожку, к ней, словно маленький вихрь, подлетел Сянъи. — А-Цзе! Ты вернулась! — радостно воскликнул мальчик, — Как прошла медитация? Тебя сегодня не было дольше, чем обычно. В голосе Ли Сянъи звучало лёгкое беспокойство, смешанное с детской непосредственностью. — Все хорошо, диди, — тепло улыбнулась Юи, — Спасибо за заботу. А как прошли твои занятия? Младший ученик Ци Мушаня, казалось, только и ждал этого вопроса. Его глаза загорелись ещё ярче, и он тут же с воодушевлением принялся описывать свой день. — О, А-Цзе, ты не представляешь! Сегодня учитель показал нам новые приёмы! Мы разучивали..., — Сянъи запнулся, пытаясь вспомнить точное название, — "Удар летящего дракона". — Вот как? — улыбнулась девушка. — Да! Сначала было немного трудно, но у меня получилось! Учитель даже похвалил меня. Гордо закончил он, с ожиданием смотря на Юи. — Ты молодец, диди, — искренне похвалила его заклинательница. Сянъи моментально просиял от её слов. И так, за болтовней, которую вёл в основном мальчик, они уже по привычке пришли в свою любимую беседку — место, где часто проводили время вместе, читая, рассказывая истории или наслаждаясь тишиной. Они сели на скамейки, и Сянъи, не умолкая продолжал свои рассказы о тренировке и о забавных случаях, которые произошли за день. Юи слушала его, кивая и задавая вопросы, но иногда погружалась в свои мысли, задумчиво глядя в пространство. В такие моменты Сянъи тихо наблюдал за ней, чувствуя, что старшая сестра чем-то расстроена. Вдруг, он осторожно дёрнул её за рукав ханьфу. Девушка моргнула, возвращаясь в реальность, и увидела перед собой обеспокоенного Сянъи. — А-Цзе, все хорошо? Обычно звонкий голос мальчика, сейчас звучал непривычно серьёзно. Он крепче сжал её рукав, как будто боялся, что она исчезнет. В его голове пронеслось: "А-Цзе такая бледная, и она опять задумалась. Это совсем не похоже на обычную медитацию. Точно что-то случилось, она такая грустная. Может быть ее кто-то обидел, пока меня не было?". — Не переживай за меня, — Юи погладила его по голове, — Я в порядке. Однако, мальчик ей совсем не поверил. Он отпустил рукав и сложил руки на груди, принимая позу, которую использовал Ци Мушань в редкие моменты серьёзности. — Нет, А-Цзе, ты какая-то расстроенная, — сказал он, нахмурив брови, — Что случилось? Если тебя кто-то обидел, — его голос стал воинтсвенным, а взгляд решительным, — Я с ним разберусь! Никто не смеет обижать мою А-Цзе! Сянъи всем своим видом демонстрировал готовность защитить её. И это тронуло девушку до глубины души. — Спасибо, диди. Ты такой храбрый, — также серьёзно ответила Юи, — Но меня никто не обижал. Я просто задумалась, такое бывает после глубокой медитации. Разум становится более открытым, и мысли приходят сами по себе. Это не страшно, просто требует времени. Она постаралась говорить максимально убедительно, чтобы успокоить мальчика. Они ещё немного посидели в беседке. Потом, Сянъи пошёл к своему наставнику, а Юи — помочь Ци Лан с приготовлением ужина. Сянъи шёл по извилистой тропинке, ведущей к покоям наставника. Он не мог избавиться от мыслей о своей старшей сестре, которая сегодня выглядела особенно печальной. "Она сказала, что это из-за медитации, но раньше такого не было" — пронеслось в его голове, и мальчик нахмурился. Это объяснение его совсем не убедило, — "После неё она всегда возвращалась умиротворенной, а не такой... опустошенной". Он хорошо помнит, в каком состоянии она была после смерти Шу Хунбина, и лишь совсем недавно её улыбка стала искренней. "Может А-Цзе все таки кто-то обидел? Но кто?" — продолжил размышлять мальчик, — "Учитель и шинян очень любят А-Цзе, а шисюн... Нет, он бы точно не обидел её!" — Сянъи покачал головой, отметая последнюю мысль. Он не понимал, что могло случиться. Его любопытный и проницательный ум не мог найти логичного объяснения. Поэтому он переключился на другой, не менее важный вопрос. Как поднять Юи настроение? Сянъи перебирал в голове все, что обычно радовало А-Цзе. Но ничего дельного не придумывалось. Цветы? Они были повсюду. Книги? Сейчас это вряд ли поможет. И тут его взгляд зацепился за маленькую веточку, оброненную с дерева, и его осенило. Сделать подарок! Он вспомнил, что Юи любила простые, но изящные вещи. Может какое нибудь украшение? Браслет? Из ярких нитей, или, может быть, из красивых камешки, которые он собрал у ручья. "Да. Я сделаю ей самый красивый браслет, и А-Цзе перестанет грустить!". С таким решительным настроем Сянъи и дошёл до покоев наставника. Вечерняя трапеза в Поместье Ци всегда была временем лёгких бесед и семейного тепла. Над щедро накрытым столом, за которым собрались все обитатели поместья, витал аромат свежеприготовленных блюд. Ван Юи сидела рядом с Сянъи, стараясь сохранять невозмутивый вид. Она едва успела наложить себе немного риса и овощей, как вдруг увидела, что на её тарелку ложится один из самых больших и аппетитных кусочков тушёной свинины. Девушка слегка удивилась. Обычно это она подкладывала Сянъи лучшие кусочки, заботясь о том, чтобы он хорошо ел. Посмотрев на мальчика, заклинательница поняла, что таким образом он пытается подбодрить её и позаботиться. Юи тепло улыбнулась ему, выражая свою благодарность. За ужином царила приятная, уютная атмосфера. Ци Мушань, как всегда, разбавлял беседы своими забавными рассказами, которые часто переходили в шуточные перепалки с его женой, вызывая смех у остальных. Когда основные блюда были уже съедены и Ци Лан с Юи начали убирать посуду, Ци Мушань вдруг спохватился. Его глаза округлились, и он хлопнул себя по лбу. — Точно! Совсем забыл, — воскликнул мужчина и полез в широкие рукава своего ханьфу, — Эти письма пришли ещё днем. Я был так занят, что совсем упустил их из виду. Они для тебя, А-Юи. Он протянул письма девушке. Ван Юи приняла их, одно из них было более плотным с ярко-красной печатью Поместья Тяньцзы. В первую очередь она открыла именно его. С легким трепетом девушка сломала сургучную печать, и развернула свиток. Её глаза пробежали по строчках и выражение её лица изменилось: от удивления к лёгкой радости, а затем к ещё большему удивлению. "Неужели молодой Господин Фан все же решился сделать предложение А-Цзе" — невольно улыбнулась Юи. — Что там А-Цзе? — нетерпеливо спросил Сянъи. — Это приглашение на свадьбу Хэ Сяохуэй и Фан Цзеши, — ответила заклинательница. — Свадьба?! — воскликнул Сянъи, а Ци Лан и Ци Мушань тоже заинтересованно переглянулись. Гудао же просто молча слушал остальных, никак не комментируя. Юи раскрыла второе письмо, которое было от Сяолань. "Моя дорогая Юи, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и хорошем настроении. Мы уже так давно не виделись, я так скучаю по нашим разговорам и тренировкам! Как у тебя дела? Я пишу тебе с совершенно потрясающими новостями, о которых, я думаю, ты уже догадалась, увидев официальное приглашение. Фан Цзеши наконец-то решился! Он сделал предложение А‐Цзе! Ты представляешь?! 3 года ходил вокруг да около, и это свершилось! Мы все так счастливы, весь дом буквально на ушах стоит от предсвадебной суеты. Сяохуэй была так растеряна и растрогана, ты бы видела. Свадьба назначена на пятнадцатый день следующего месяца. Отец уже начал подготовку. И вот ещё одна причина, почему я пишу тебе, моя дорогая подруга. И я, и А‐Цзе очень-очень надеемся, что ты сможешь приехать! Твоё присутствие сделает этот день ещё более радостным и совершенным. А если вдруг у тебя будет такая возможность, и Господин Ци отпустит тебя, мы были бы невероятно счастливы, если бы ты смогла приехать раньше и помочь нам с подготовкой. (Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста приезжай, у меня для тебя столько новостей!) В общем, приезжай обязательно! Я буду очень ждать твоего ответа. Сяолань." Дочитав письмо, Юи подняла глаза. В них светилась искра живого интереса и радости. — Сяолань пишет, что Фан Цзеши и Сяохуэй наконец заключили помолвку. Свадьба в следующем месяце, — поделилась новостями девушка, — И они очень хотят, чтобы я приехала, и если возможно, то помогла с подготовкой. Ван Юи посмотрела на Ци Мушаня, который после короткой паузы сказал: — Я не возражаю, если ты навестишь Поместье Тяньцзы и поможешь с подготовкой. Тебе нужно сопровождение? Девушка отрицательно покачала головой. — Уверена? — уточнила Ци Лан, заботливо смотря на заклинательницу, — Дорога довольно долгая, случиться может всякое. Думаю, Гудао был бы не против сопроводить тебя. Верно? — Конечно, шинян, — согласно кивнул Шань Гудао. Сердце Юи дрогнуло при упоминании юноши, но она быстро взяла себя в руки, стараясь не смотреть на него. — Нет, тётя Ци, спасибо Вам большое за заботу, но в этом нет необходимости. — Ну хорошо, если ты так считаешь, А-Юи, — ответил Мушань. — Главное – будь осторожна, — добавила Госпожа Ци. После ужина, как только все разошлись по своим комнатам, Юи отправилась собирать необходимые вещи в дорогу. Она решила не писать письмо Сяолань, а просто приехать. Лучшим ответом будет её присутствие. Эта поездка, возможно станет тем самым отвлечением, которое ей так необходимо, чтобы наконец-то разобраться со своими чувствами и вернуться к себе прежней. Внезапно тихий стук в дверь вырвал ее из мыслей. — Войдите, — тихо сказала она, отложив одежду в сторону. Дверь чуть приоткрылась, и на пороге появился Ли Сянъи. Юи удивленно подняла взгляд. — Диди? Что-то случилось? Мальчик пожал плечами, опуская глаза. — Ничего. Я просто... Хотел к тебе прийти. Он плавно переступил порог и, не говоря больше ни слова, осторожно присел на край кровати рядышком с ней. Его маленький взгляд внимательно следил за тем, как она продолжает укладывать вещи — ее изящные руки с нежностью перебирают ткани, складывают свернутые свитки, аккуратно выбирают нужные предметы. После минуты молчания он собрался с духом и спросил: — Когда ты уезжаешь? Юи не отрывая взгляда от складываемой одежды, спокойно ответила: — Завтра утром. Сянъи снова замолчал, и в его глазах промелькнула грусть. В голове крутились мысли о том, как сильно он привык к присутствию А-Цзе — к её сказкам, которые она рассказывала перед сном, к тому, как она будила его по утрам и хвалила за любые успехи. Ему совсем не хотелось, чтобы она уезжала. Спустя мгновение он тихо спросил снова, едва слышно: — А надолго? И ты же... Приедешь обратно? Юи остановилась и внимательно посмотрела на мальчика. Сердце девушке на мгновение сжалось, и ей стало стыдно. Письмо подруги, перспектива встречи с сестрами Хэ и мысли о том, как отвлечься от Шань Гудао — все это так захватило ее, что она совсем не подумала о Сянъи. Она присела рядом, осторожно взяла его руки в свои ладони, ее голос стал мягче, теплее. — Посмотри на меня. В его глазах плескалась тревога, смешанная с надеждой. Юи вздохнула. — Я еду, скорее всего, на месяц. Лицо Сянъи вытянулось. Он попытался скрыть разочарование, но заклинательница увидела, как поникли его плечи, как потух огонек в его глазах. Месяц казался ему вечностью. — Один месяц – это очень долго, — прошептал он, опустив взгляд. Юи крепче сжала его руки. — Не грусти, Сянъи, я обязательно вернусь. Ты даже не успеешь соскучиться, как я уже буду дома. — Обещаешь? — Да, — твердо ответила девушка, — А когда вернусь, научу тебя новым талисманам. — Правда? — обрадовался мальчик, — А каким? — Это сюрприз, — засмеялась Юи. Она видела, что мальчик немного успокоился, но печаль все еще читалась в его глазах. — Ты будешь по мне скучать, А-Цзе? — спросил он, неуверенно глядя ей в глаза. — Конечно буду, — ответила заклинательница, крепко обнимая его. Они еще немного посидели в тишине, обнявшись. Наконец, Сянъи выскользнул из ее объятий. — Я пойду, доброй ночи, — пробормотал он и, не говоря больше ни слова, убежал в свою комнату.

***

Придя в свою комнату, мальчик сел за простой деревянный стол и разложил перед собой несколько цветных нитей и камешки, которые нашел у реки. Аккуратно и сосредоточенно он начал нанизывать их на переплетенные в узор нити, тщательно подбирая цвета. Время медленно уходило, а мальчик всё не мог уснуть — он боялся не успеть закончить подарок до утра. Неожиданно дверь в комнату приоткрылась, и в проёме появился Шань Гудао. — Шиди, почему ты ещё не спишь? — спросил он спокойно, но с оттенком удивления. Сянъи немного вздрогнул, но быстро собрался и ответил: — Я хочу порадовать А-Цзе. Сделать ей браслет, чтобы она взяла его с собой. Гудао подошел ближе и присел на корточки рядом с мальчиком. Он внимательно осмотрел браслет, что был сделан из простых ниток, но в нем чувствовалась теплота и искренность. — Это… хороший подарок, — сухо произнес Гудао. — Правда? — обрадовался Сянъи, — Ты думаешь, А-Цзе понравится? — Наверное, — пожал плечами Гудао. Внутри него поднималась странная волна недовольства. Ему не нравилось видеть, как Сянъи так старается ради Юи. Ему не нравилось, что мальчик испытывает к ней такую сильную привязанность. — Шисюн, — несколько неуверенно произнес Сянъи, — А ты не знаешь, почему А-Цзе такая грустная сегодня? Гудао на мгновение замер. Он знал причину, но не хотел ее озвучивать. — Не знаю, — в итоге ответил он, стараясь сохранить невозмутимый вид, — Может быть, А-Юи просто устала. Ладно, думаю тебе уже пора спать. После этих слов, Гудао вышел из комнаты младшего. Сянъи, оставшись один, закончил плести браслет. Он полюбовался своей работой. Украшение не было идеальным, но было сделано от всего сердца. Мальчик надеялся, что А-Цзе оценит его подарок.