Готов или Нет

​29 сентября 2025 года. 03:15. Лос-Суэнос, неблагополучный квартал 213 Park Avenue. ​В воздухе висел тяжелый, удушливый смог. Бедные кварталы Лос-Суэноса никогда не спали спокойным сном: под завывание далеких сирен и треск неоновых вывесок дешевых круглосуточных забегаловок здесь бурлила своя, подпольная жизнь. Пахло гнилым мусором, дешевым алкоголем и едкой, бьющей в нос химической гарью — верным признаком того, что где-то поблизости варят метамфетамин. ​Штурмовой фургон LSPD медленно катился по разбитому асфальту без включенных фар. Эбби сидел у самого выхода, положив ладони на цевье своего карабина. Месяц, прошедший после штурма дома Скотта, окончательно выжег в нем остатки прежней эмоциональности. Теперь он не просто казался молчаливым — от него веяло могильным холодом. Никаких лишних движений, никакого учащенного дыхания. Внутри его разума воцарилась пугающая тишина, где каждый шаг, каждый выстрел и каждая зачищенная комната были лишь строчками программного кода, который нужно выполнить без ошибок. ​Сэр сидел напротив, проверяя крепление тактического фонаря. Время оставило на лице командира новые глубокие морщины, но его взгляд оставался сосредоточенным и жестким. ​— Внимание, группа, — Сэр заговорил вкрадчивым шепотом, транслируя голос напрямую в наушники оперативников. — Наша цель — жилой комплекс на 213 Park Avenue. Официально это полузаброшенные двухэтажные дома, но по факту — главный распределительный узел местной банды «Rebels». Они превратили эти халупы в нарколаборатории. Кислота, щелочь, аммиак — там внутри дышать нечем, так что будьте готовы работать в противогазах, если наткнемся на открытый процесс варки. ​Командир вывел на экран планшета схему двух смежных зданий, соединенных импровизированным переходом. ​— Но это не главная проблема. По оперативным данным, банда удерживает внутри заложников, которых они используют как рабочую силу или живой щит. Плюс, внутри находятся дети в абсолютно нечеловеческих условиях. Наша главная задача — навести порядок, спасти гражданских и ликвидировать производство. Кроме того, внутри находится наш детектив под прикрытием — Росси. Связь с ним потеряна двенадцать часов назад. Ищите его, он может быть ранен или заблокирован. Работаем быстро, жестко, но предельно аккуратно. В этих трущобах каждый первый на взводе и под дозой. Эбби, ты ведешь. ​Эбби молча опустил на лицо маску противогаза. Стекло окуляров мгновенно отрезало его от внешнего мира, оставив лишь прицельную марку коллиматора и тихий, ритмичный звук собственного дыхания через фильтр. ​Фургон остановился в тени полуразрушенной кирпичной стены. Тяжелые двери скользнули в стороны, и оперативники бесшумно высыпали в узкий, заваленный шприцами и битым стеклом переулок. На замусоренном заднем дворе дома 213 Park горела бочка, вокруг которой валялись пустые канистры из-под бытовой химии. ​Браво подошел к деревянной двери черного входа, которая держалась на честном слове. Эбби встал у него за плечом, плавно ведя стволом карабина по темным окнам второго этажа. ​— Готовь таран, — скомандовал Сэр. ​УДАР. ​Дверь с треском разлетелась, и штурмовая группа ворвалась внутрь. Из глубины дома мгновенно пахнуло удушливой смесью литиевых батареек, аммиака и застарелой грязи. Внутренности здания напоминали кошмарный лабиринт: ободранные обои, заколоченные фанерой окна, горы грязной посуды и разбросанная одежда. ​— Спецназ! Всем на пол! Руки за голову! — рявкнул Браво, прорываясь вперед с щитом. ​Из темноты кухни навстречу им выскочил худой, дерганый парень в грязной майке, сжимающий в руках старый обрез. Его зрачки были расширены до предела, а на губах запеклась белая пена. ​— Убью, твари! Не подходи! — завизжал он, вскидывая оружие. ​Эбби не колебался ни секунды. Двойной клик предохранителя, короткий шаг в сторону из-за щита Браво. Два выстрела калибра 5.56 легли точно в центр массы нападавшего. Мужчина глухо вскрикнул и повалился на кучу грязного тряпья, выронив обрез. ​— Чисто! Чисто! Двигаемся дальше, — ледяным голосом доложил Эбби, даже не сбив дыхание. ​Они продвигались комнату за комнатой, расчищая этот человеческий отстойник. В одной из спален Чарли обнаружил испуганную, дрожащую женщину с явными следами истощения. Она была прикована наручниками к батарее. — Тише, Леди, мы LSPD. Вы в безопасности, — Чарли быстро перекусил цепь инструментами и помог ей подняться. — Сэр, одна гражданская спасена. Направляю к точке эвакуации. ​Группа поднялась на второй этаж по скрипучей, полусгнившей деревянной лестнице. Запах химикатов здесь стал настолько концентрированным, что даже сквозь фильтры противогазов пробивался приторно-кислый привкус. ​Эбби толкнул дверь в левое крыло и замер. Перед ним открылась лаборатория: столы, заставленные колбами, канистрами с соляной кислотой и газовыми горелками. В углу, скорчившись на полу, сидел мужчина в разорванной гражданской одежде. Его лицо было покрыто страшными кровоподтеками. Это был детектив Росси. ​— Сэр, вижу Росси. Он без сознания, но живой. Пульс есть, — доложил Эбби, быстро оценив состояние оперативника под прикрытием. ​— Отлично, Чарли, займись им. Мы с Альфой и Браво зачищаем правое крыло, — скомандовал Сэр. ​Эбби перешагнул через груду пустых упаковок от лекарств и двинулся по узкому переходу во второе здание. Прямо перед ним была невзрачная дверь, за которой слышался странный, приглушенный шорох. Он прижал плечо к стене, приоткрыл дверь стволом и заглянул внутрь. ​То, что он увидел, заставило бы любого нормального человека содрогнуться от ужаса и отвращения. ​В крошечной, лишенной окон комнате, среди гор мусора, использованных шприцев и гниющих остатков еды, на грязном, покрытом пятнами матрасе лежали двое маленьких детей — мальчик и девочка лет пяти. Они были одеты в лохмотья, их лица были серыми от грязи, а глаза выражали лишь тупую, бесконечную покорность своей судьбе. В углу комнаты, прямо на полу, сидела их мать — молодая женщина с пустым, абсолютно безумным взглядом, которая судорожно пыталась зажать себе рот грязными руками, чтобы не издать ни звука. ​В этот момент в голове Эбби не вспыхнуло пламя ярости, как это было в поместье Волла. Острая фаза ментального кризиса сменилась чем-то гораздо более опасным — абсолютной, кристально чистой аннигиляцией любых эмоций. Его «искривленный нерв» — та самая струна человечности, которая связывала его с нормальным миром — окончательно лопнула. Он больше не чувствовал боли за этих детей. Он не чувствовал жалости к их матери. Он видел перед собой лишь хаос, который необходимо было немедленно, хирургически устранить. ​Из темного угла за дверью внезапно вынырнул крупный мужчина в кожаной куртке с татуировками банды Rebels на шее. В его руке тускло блеснул нож-бабочка, которым он замахнулся на Эбби сбоку. ​— Сдохни, мусор! — прохрипел бандит. ​Реакция Эбби была мгновенной и пугающе жестокой. Он не стал стрелять, чтобы не задеть детей. Вместо этого он перехватил вооруженную руку бандита, с силой провернул ее, ломая запястье с сухим, отчетливым хрустом, и нанес страшный удар коленом в область печени. Мужчина согнулся пополам, но Эбби, не останавливаясь, жестко впечатал его лицом в косяк двери, а затем швырнул на пол, мгновенно затягивая стяжки на его руках с такой силой, что кожа подозреваемого моментально посинела. ​— Подозреваемый нейтрализован. Дети и гражданская под контролем, — произнес Эбби в рацию. Его голос был абсолютно ровным, без единой интонации, словно он докладывал о количестве патронов в магазине. ​Сэр вошел в комнату секундой позже. Он посмотрел на сломанного бандита, на забившихся в угол детей и, наконец, на Эбби. Командир медленно снял противогаз, тяжело дыша спертым воздухом трущоб. ​— Ты... ты сделал это слишком тихо, парень, — тихо сказал Сэр, всматриваясь в темные стекла окуляров противогаза Эбби. — Ни криков, ни предупреждений. Ты просто... сломал его. ​Эбби медленно потянул ремешок и снял маску. Его лицо было бледным, шрам на щеке казался застывшим белым рубцом. На его лице не было ни капли пота, ни тени усталости. ​— Он представлял угрозу для гражданских, Сэр. Угроза устранена согласно протоколу, — сухо ответил Эбби, вешая маску на разгрузочный жилет. ​Через час улица 213 Park Avenue была забита машинами скорой помощи, пожарными расчетами и патрульными экипажами. Из притона выводили задержанных членов банды, а парамедики бережно выносили завернутых в теплые одеяла детей. Детектива Росси уже везли в госпиталь под капельницей. ​Эбби сидел на задней подножке штурмового фургона, лениво наблюдая за суетой. Дождя не было, но утренний туман Лос-Суэноса пробирал до костей. Один из молодых патрульных, проходя мимо, молча протянул Эбби открытую бутылку воды, зная о странной привычке угрюмого штурмовика. ​Эбби взял бутылку, посмотрел на прозрачную жидкость, но пить не стал. Он просто поставил ее рядом с собой на железную подножку фургона. ​Его война продолжалась. Но теперь он больше не пытался склеить осколки своего разбитого ментального щита. Он просто отбросил их в сторону, приняв свою новую сущность. Он стал тем самым баллистическим щитом, который защищал этот прогнивший город, оставаясь при этом абсолютно холодным и непробиваемым. И в этой звенящей пустоте его разума больше не было места для страха, боли или воспоминаний о прошлом. Осталась только работа.