Лучший способ

      Трое импровизаторов молча стояли в кабинете подполковника полиции Королёва А.И., если верить табличке на двери. За длинным столом сидел темноволосый мужчина лет 35 и с равнодушным видом изучал распечатки статей с различных новостных сайтов.       —И что вы хотите сказать? Что эти преступления связаны?—мужчина отложил небольшую папку на стол, поверх других, лежащих в полном беспорядке, взглянул на стоящих перед ним комиков.       Раньше он часто работал со всякого рода артистами—им нужен был проверенный человек в органах, чтобы разрешить самые щепетильные вопросы без особой шумихи. К тому же, был хорошим знакомым Паши Воли. Точнее—"удобным знакомым", кому не захочется иметь в списке контактов подполковника полиции?       —А ты сам не видишь или чё?—начал буксовать Сережа, явно нервничая. —А ты мне не "тыкай" тут. У меня нет таких полномочий, —мужчина встал, уперев кулаки в столешницу, давая гостям понять, что им пора уходить. —Послушайте, —вступил в разговор молодой худощавый парнишка, лет на 10 младше Королёва, — он наш коллега, друг. И ему больше некому помочь. У него дочка маленькая совсем. Если мы не сможем его найти, я никогда себе этого не прощу. Прошу вас, помогите. Вы же хороший следователь.       Королёва пробила дрожь, словно слова Шастуна затронули ту часть его души, которую подполковник тщательно скрывал. Он отвернулся к большому окну, уставившись вдаль.       Он был хорошим следователем. Был, пока год назад жене не поставили диагноз, звучащий как приговор: "онкология". Спустя почти полгода беспрерывной и тяжелой борьбы, слёз и мольбы, женщина скончалась. Превратившись перед этим в безжизненный скелет, обтянутый серой, почти прозрачной, кожей.       Сейчас он едва держался на службе, только чёрту известно, как его не погнали из отдела после всех его выходок и пьяных дебошей. И желания работать не было от слова "совсем". Вся жизнь его неслась в тар-тарары и спасать кого-то, когда сам отчаянно жаждешь помощи—глупо.       Но было что-то в этом парнишке. Что-то, что заставляло поверить:  "он действительно себе этого не простит". Зелёные глаза словно кричали, молили о помощи. И Королёв был уверен—есть ещё что-то, кроме дружбы. Что-то глубже и сильнее, чем просто желание спасти товарища.       И подполковник сухо кивнул, повернувшись к Антону, парень расплылся в благодарной улыбке.

***

—Да нихера он не найдёт, —кинул Сережа, зло пнув камушек, — вы видели его? Худой, помятый весь, мешки под глазами, щетина. Он больше на алкаша похож, чем на успешного следователя. —А как он должен, по-твоему, выглядеть? Свежо, аки младенец розовощекий? — справедливо отметил Дима, — Ты после тура тоже на бомжа похож. И ничё, никто не говорит, что ты говняный импровизатор. —Вообще-то, ещё как говорят, —заметил Антон, улыбаясь под испепеляющим взглядом Матвиенко.

***

—Ты занимался сексом с человеком одного с тобой пола?       Вопрос сбил актёра с толку—на секунду он подумал: "нет, лучше умереть". В ушах эхом отдавались гулкие удары сердца.       Наружу вышло то, о чём сам Арсений никогда бы не захотел говорить с кем-либо. То, что он тщательно скрывал долгие годы.       Но он понимал—Мститель всё знает. И увиливать от ответа не нужно, будет только хуже. Только правда никак не лезла из горла, словно голос пропал.       Но, собравшись с мыслями, хрипло и приглушенно он, наконец, ответил: —Да. Только один раз, —прошептал он, бессмысленно стараясь оправдаться. —Тебе понравилось? —Да. —Ты испытывал когда-нибудь ещё сексуальное влечение к мужчине? —Да. —К Антону?       Попов не решился произнести это вслух, только еле заметно кивнул и отполз в угол, свернувшись в комочек. Он чувствовал себя ужасно беззащитным, голым, словно вывернул наизнанку всё то, что скрывалось внутри, словно с него стянули кожу. Да лучше бы и правда стянули, чем это унижение.       Арсений вздохнул, снова погружаясь в болезненные и тяжелые мысли.

***

      Он привык находиться в этой постоянной, стерильной темноте, словно вокруг действительно больше ничего не было, кроме этой маленькой комнатушки. Словно, только одна она существовала, а за её пределами—пустота, невесомость, как в космосе.       Только он, стены и Мститель с сотнями его дурацких, болезненных вопросов. И он не был уверен, что за пределами всего этого всё ещё существует другой мир. И что ему нужно туда возвращаться.