Лучший способ

      Позов едва удержался, чтобы не закатить глаза, когда услышал этот банальный и совсем бессмысленный, на его взгляд, вопрос.       Да у кого не было недоброжелателей? С одной стороны, успешные и знаменитые, с кучей поклонников по всей стране, но с другой… Всякий успех, особенно в шоу-бизнесе, как известно, влечет за собой риски. Когда светишь лицом на всю страну, разве не может найтись ни одного человека, который с удовольствием захочет это лицо «начистить»? Но разве может человек бесить кого-то настолько, чтобы похитить и издеваться? Дима, правда, не понимал.       Но ещё больше Поз не понимал другого: разве после нахождения статей не стало очевидно, что Мститель – это больной псих, который вряд ли как-то связан с самим Поповым.       Но вот Матвиенко настроений коллеги не поддержал, и, услышав вопрос, словно оживился.       — В общем, — прочистив горло, начал Сергей, окинув взглядом сидящих напротив представителей власти, — по-началу, ещё за пару лет до «Ипровизации» мы с Арсом выступали в театре CraZy, с нами тогда был Тоха Захарьин. Нормальный мужик, они с Поповым как-то сконнектились даже, дружить начали.       Вообще, всё достаточно неплохо шло. Мы уже на тот момент как будто прощупали то направление, которое должно выстрелить, и для зрителя это было ново и интересно. Только вот через полгода-год начались проблемы с финансированием, и мы понимали, что нужно куда-то двигаться. Арсюха тогда какие-то ещё шоу вел, я на телек пытался пробиться.       Времена тогда для всех наступили непростые. Это я сейчас понимаю, что просто нужно было подождать, а тогда, если честно, сил ждать уже не было. Но я всё-равно как-то крутиться старался, то тут, то там.       А вот Антон начал нечестную игру вести. Я это сразу заметил. Он пытался словно из нашего коллектива Арса вытеснить что ли, и знаете, не в открытую, а так, что даже Арсений ничего не замечал. На выступлениях постоянно ему палки в колеса вставлял, то Попову какой-то проект предлагают, он нам жалуется, что вставать нужно рано, а на утро – хуяк – и чудом будильник не сработал. Ну и всякие мелочи такие, но, думаю, на тот момент они на Арсюху сильно повлияли.       Он ходил кислый постоянно, хотел в Омск вернуться, думал, что сам лажает, и вообще не замечал, что к этому всему руку Захарьин предложил. А я молчал, потому что не хотел в их дела лезть. Они дружили крепко. Боялся, что Арс мне не поверит что ли.       Потом, через время, нас в Москву на пробы пригласили. Я долго Попова уговаривал поехать. Тот, знаете, совсем стух. Но в итоге, то ли до него дошло, наконец, что Зохан специально ему подсирает, то ли он сам рассказал, но Арс согласился поехать.       А в Москве уже и сам Попов начал Антону всячески пытаться отомстить. На сцене всегда было заметно, что они друг другу малину портят. Но в жизни они продолжали общаться, как будто ни в чем не бывало. Даже забавно было наблюдать за их двойной игрой. До момента, пока они не поругались сильно. Антон даже кричал, что Арсу никогда этого не простит, и что тот пожалеет.       Я не знаю, что тогда произошло и в чем именно там было дело, но Захарьин сказал, что в проекте не будет участвовать и уехал и все связи оборвал. Я больше даже про него не слышал ничего.       Признаться честно, я Арса об этом тоже спрашивать не стал, хотя мы тогда уже общались нормально. Не люблю я человеку в душу лезть.       А потом уже эти двое появились, — Матвиенко кивнул в сторону Димы, словно привычно слева от него сидел Антон, — и как-то за Зохана все забыли.       — Да ну, — скептически покачал головой Поз после рассказа друга, — мало ли что человек на эмоциях ляпнуть может. И чё теперь, значит, что он маньяк?       — Люди на многое способны, — опровергла Волкова, не поднимая головы от блокнота, в котором старательно вывела: «Антон Захарьин???».

***

      — Так вот, дружочек мой, давай-ка по порядку.       Шрам всё больше и больше вызывал в Арсении противоречивые чувства. Он прекрасно понимал, что человек, сидящий сейчас перед ним и старательно записывающий в свой блокнот их диалог, абсолютно и бесповоротно болен.       Нет, Попов не был тем психопатом, оправдывающим всех серийных маньяков тем, что у них было тяжелое детство, но он искренне удивлялся столь противоречивому поведению Мстителя. Последний сейчас выглядел вполне даже адекватно, словно, не снял пару часов назад с огромного крюка человека, которого сам туда же и подвесил.       Он сидел на невысоком стуле, закинув ногу на ногу и немного склонив голову вбок, так, что его уродливый шрам был практически незаметен. Тонкие бледные пальцы крутили металлическую ручку и гравировкой, которую Арс, даже при свете ламп, никак не сумел рассмотреть. Он выглядел задумчивым, и Попов с удивлением понял: Шрам серьёзно волнуется перед интервью, словно, он обычный журналист, который встретился со звездой, чтобы написать небольшую колонку в популярном подростковом журнале.       — Прежде, чем начать, Арсений, мне хотелось бы немного рассказать тебе о том, кто я такой. Я уверен, что тебе это очень интересно, — протянул Мститель последнюю фразу и неприятно ухмыльнулся.

***

      — Товарищ подполковник. Мы проверили этого Антона Захарьина, — рапортовал невысокий полицейский, передав Королёву увесистую папку с материалом дела, — он сразу после ухода из своего этого театра, уехал в Польшу, там открыл своё охранное агентство, после это переросло в большую и вполне себе успешную фирму по изготовлению и установке сигнализации на жилые и коммерческие помещения. Женился, двое детей. Все эти годы жил в Польше, полгода назад переехал с семьей в Москву, неожиданно для всех продав свой капитал.       Королёв тяжело вздохнул, прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Он ненавидел это чувство: словно, пазл наконец сложился, но единой картинки не получалось. Он нутром чувствовал, что Захарьин и есть заказчик, но понимал, что никаких доказательств, кроме очень косвенных, у него нет.       — Мы вот ещё что пробили, — продолжил лейтенант, — у него сегодня рейс на самолет из Шереметьево, в 19:45, в Варшаву. У нас полтора часа.       — Отправляйте группу, — решительно кинул Королёв, поднимаясь со стула.

***

      — Меня зовут Иван Никифорович Новолебёдский, — начал задумчиво Шрам, — мне 49 лет. По профессии я зоотехник. По призванию журналист, писатель и публицист. Я бы с удовольствием познакомил тебя с некоторыми моими произведениями, Арсений, но, боюсь, что времени у нас совсем мало.       Попов не понимал, зачем Мститель, у которого столь неожиданно появилось теперь имя, рассказывал это всё. Но одно он знал точно: если тот раскрыл свою личность, значит, ни единого шанса на спасение у него нет.       С одной стороны, эта мысль больше не пугала - разве может пугать смерть, когда уже так долго её ждёшь? Но всё-таки, абсурдность ситуации не могла не заставлять актёра чувствовать ни с чем несравнимую тревогу, словно, он стоял на краю бездонной пропасти, а сзади кто-то так и норовил его подтолкнуть.       — Родился и вырос я в небольшой деревушке в Краснодарском крае, мать умерла в родах, а отец - Никифор Степанович - так больше и не женился. Отец разводил хозяйство и был обычным сельским работягой. Моё увлечение литературой отродясь не поддерживал, и более того, нещадно бил, если хоть как-то узнавал от моём хобби. В 15 лет я поступил на зоотехника в город, как и велел отец, а через четыре года Никифор Степаныч бесследно исчез.       На этом моменте Мститель загадочно улыбнулся, давая понять, что исчезновение отца не было случайностью. У Арсения по спине пробежал холодок от всего этого рассказа. Он совсем по-детски зажмурился и всеми силами пытался не слушать дальше.       Тело снова начало болеть: действие препаратов сходило на «нет», от чего голова снова стала очень тяжелой, а рука отдавала такой болью при малейшем движении, что хотелось лезть на стену.       Мститель заметил это, и, немного подумав, встал, чтобы подготовить новую порцию обезболивающего.       — Совсем ты слабый, боюсь, не доживёшь. Ну ты поспи маленько, а я тут посижу.       Он ввёл препарат и как будто даже заботливо погладил засыпающего Арсения по голове, словно, испытав мимолётную вину за содеянное.