Ты

— Так… — Тилл устало трёт пальцами переносицу. — Если припёрся жаловаться мне, что тебя кинула очередная девка, то сгинь. Он пытается вытолкать Ивана, который почти переступил порог комнаты. Его зрачки расширены, создавая ощущение, будто глаза отсутствуют вовсе, а на лице расползлись две чёрные дыры. Он, пошатываясь, цепляется за футболку Тилла, оголяя его хрупкие плечи. — Не-а, — Иван многозначительно поднимает указательный палец вверх. — Я здесь не за этим, но ты прав, меня правда сегодня бросили. — Он притворно смахнул «скупую слезу». — А ведь называла меня Ванюшей, говоря, что я самый милый, понимающий из всех парней, которые у неё были. Вот. — Он кладёт на стол серьгу с серебряным крестом на конце. — Что? — Тилл вопросительно выгибает бровь. — Серьга, — с невозмутимо глупым видом отвечает Иван. — Это я вижу, идиот, но зачем она тебе? — Проколи мне ухо, — всё так же спокойно говорит он. — Я видел, как ты прокалывал себе. Я тоже хочу. — Стоп… — Тилл измученно закрывает глаза, массируя виски пальцами. — Ты же говорил, что все эти «эмо-штучки» не для тебя, а сейчас просишь прокол. Погоди… Ты что, пьяный? — Он нагнулся к Ивану, проверяя, пахнет ли от него алкоголем. — Да нет, вроде не воняет, но зрачок расширен… Только не говори, снова принимал «таблетки» для кайфа. — Он отстраняется и проводит ладонью по лицу. — Поймал, каюсь. — Тот поднимает руки в жесте «сдаюсь» и весело смеётся. — Будешь? — Он роется у себя в кармане, а затем протягивает Тиллу маленький прозрачный пакетик с такого же размера слегка розоватой таблеткой в виде сердечка. Тилл морщится, отодвигая протянутую ему ладонь. — Убери от меня эту дрянь. Я завязал, и тебе советую. — Окей. — Иван пожимает плечами и прячет пакетик обратно в карман. — Давай уточню. — Тилл подходит ближе к Ивану, складывая руки в замок. — Ты совершенно не соображаешь, но если я сейчас не проколю тебе ухо, ты от меня не отвалишь, верно? Парень довольно кивает. — Ну что ж… — Тилл обречённо вздохнул, поворачиваясь к нему спиной, ища в тумбочке ватные диски, иголку, спирт и зажигалку. — Подожди… — говорит он, не поворачивая головы к Ивану, протирая иглу спиртом. Тем временем взгляд парня рыскал по комнате. Всё плыло какими-то красными кружками, но он мог различить её на листках бумаги. Вот она, в профиль, нарисованная углём. Вот она смеётся, улыбаясь, её длинные розовые волосы падают, струясь по огромным плечам. Снова она, только уже спящая, склонив голову на парту, морщится, улыбаясь. Бесчисленные тексты песен, посвящённые лишь ей одной… Везде она и всё она!!! — Опять она… — сквозь зубы шепчет Иван, сжимая кулаки. — А? — отзывается Тилл. — Ничего… — буркнул тот. — Садись, — говорит Тилл, кивая в сторону кровати. Иван послушно садится, слегка пошатываясь. Тилл подходит ближе, чуть садясь к нему на колени, и говорит: — Какое ухо? — Правое, — звучит в ответ. — Ага, — хмыкает тот. — Приготовься, сейчас будет немного больно. А впрочем, ты сейчас настолько невменяемый, что даже не почувствуешь. — Он усмехается, и кончики его губ подрагивают. — Держи голову так. — Он поворачивает голову Ивана вправо. «Он так близко… совсем рядом, только руку протяни», — думает Иван, инстинктивно сжимая пальцами его узкую талию. В полумраке комнаты сосредоточенные глаза Тилла светятся каким-то волшебным светом. На мгновение мочку пронзает боль, но он даже не вздрогнул. — Всё, — произносит Тилл, продевая серьгу в ухо. — Погоди, сейчас зеркало принесу. — Уже собираясь встать, Иван ловит его за запястье. Его чёрные глаза сверлят озадаченное лицо перед ним. Иван резко подносит ладонь Тилла к губам, целуя тыльную сторону, а затем и пальцы. Юноша хочет одёрнуть руку и прокричать: «Какого чёрта!», но ему не позволяют этого сделать. Друг трётся щекой о его ладонь, не выпуская, и одними губами шепчет что-то вроде: «Почему, почему ты не видишь , как я люблю тебя…?» Его глаза наполняются слезами. Он продолжает осыпать руку Тилла поцелуями и шептать сквозь слёзы: — Почему ты этого не видишь, почему смотришь только на неё? Она ведь понимает твои чувства к ней и всё равно бежит к Суа… А я… я много раз намекал, как ты мне важен. А ты не замечаешь, словно не хочешь это признавать… Он поднимает заплаканный взгляд на Тилла и целует его против воли, утягивая на себя. «Пусть так, мне уже плевать. Главное, что сейчас ты только мой», — проносится в мыслях Ивана. Тилл, не успев понять, что происходит, оказывается опрокинутым на кровать и зажат собственным другом, не имея возможности вырваться. Тем временем Иван забирается к нему под кофту, снимая её, и спускается к шее Тилла, произнося: — А ведь ты ни разу не нарисовал меня, а просил даже в шутку, но нет… Зато её портретов у тебя целая гора. Хах… — Он горько усмехнулся. — От-отпусти… — простонал Тилл, задыхаясь, ударяя его кулаком по спине. К лицу прилил безжалостный румянец, который утверждал обратное, но он представлял, как Мизи, нежно улыбнувшись лишь ему, будет целовать его, щекоча своими прекрасными волосами, а он зароется в них пальцами, забвенно отвечая… Но никак не мог до конца осознать то, что происходит теперь. Бывший друг затыкает его рот горько-солёным поцелуем, в котором читается всё: обида, злость и дикое желание быть любимым в ответ… Иван грубо зарывается пальцами в волосы Тилла и тянет их, всё ещё плача, но уже закрыв глаза. А Тилл же никак не мог перестать испуганно смотреть на него. Внезапно он вспоминает о существовании электрошокера в кармане. «Есть!» — ликующе подумал он, достав из кармана ключ к своему спасению. Он приложил его к спине экс-приятеля, и раздался электрический разряд. Иван в ту же секунду отскочил от него, не понимая, что произошло. Тилл мгновенно поднялся с постели. Он выглядел как безумный: взъерошенные волосы, глаза, налитые кровью, создавали жуткий контраст с красивой лазурью, зрачки опасно сузились. — Не подходи ко мне, урод…!! Вали нахрен отсюда, ублюдок сраный…!! — Тилл, крича, вытолкал опешившего Ивана прочь из комнаты, громко захлопнув дверь. Он приземлился на стоящий в углу стул, его плечи и руки дрожали. Он что, плачет? По щекам текут солёные дорожки, дыхание сбилось, голова кружилась, перед глазами всё плыло… Но он никак не мог понять почему… Перед глазами стоит лицо Ивана и его безмолвный вопрос:

Почему?