Хорошие дети не плачут

Сентябрь в Западной Вирджинии был обманчиво мягким: воздух ещё хранил остатки летнего тепла, но в тени уже чувствовалась осень. Прохладная, острая, будто предупреждающая, что впереди будет только холоднее. Кампус Университета Эдгара Аллана выглядел как декорация к готическому роману: старые кирпичные здания, увитые плющом, чёрные флаги с красным вороном, развевающиеся на ветру, и где-то вдалеке мрачная громада стадиона Эвермор, будто нависающая над всем университетом. Для студентов это был просто вуз. Для Воронов очередная клетка, чуть просторнее «Гнезда», но не менее надёжная. Близнецы и Жан шли по дорожке к главному корпусу, все трое в одинаковой черной одежде, что было обязательным требованием для игроков. Рядом с ними неспешно шагал Крис, выпрямив спину так, будто за каждым его движением наблюдал Тэцудзи с палкой. Это была привычка, въевшаяся в кости. Кудрявые чёрные волосы слегка вились, а серые глаза смотрели на мир с усталой иронией. — Осенний банкет уже через две недели, — сказал Крис, глядя прямо перед собой. — Официально это «торжество единства команды», а на деле Рико будет стоять у стены и смотреть, кто сколько раз моргнёт. Ноэль фыркнул, но в этом звуке не было веселья, скорее привычная защитная колкость, которую он выставлял перед чужими. — Звучит как идеальный вечер, — бросил он, скользнув взглядом по Крису и тут же отведя его, будто смотреть на того слишком долго было утомительно. — Если любишь, когда на тебя давят. Жан покосился на него, уловив эту интонацию, но ничего не сказал. Он знал, что Ноэль не ненавидит Криса. Он просто не пускает его в свой круг по какой-то только ему известной причине, а Крис… просто смирился с этим, как смирялся со многим в «Гнезде». Лим тихо хмыкнул и, не глядя, протянул руку, чтобы на секунду коснуться волос Натаниэля — привычный, почти бессознательный жест, который его успокаивал. Нат едва заметно дёрнул плечом, но не отстранился. Они вошли в здание, и гул студенческой жизни на секунду оглушил даже тех, кто привык к рёву трибун. Здесь было шумно, ярко, свободно, и от этого казалось ещё более чужим. На парах всё шло по привычному сценарию: лекции, на которых Вороны сидели в задних рядах, стараясь не привлекать лишнего внимания, и в то же время оставаясь на виду, потому что исчезнуть из поля зрения Рико или его прихвостней было невозможно. после четвертой пары Натаниэлю пришло сообщение от Ичиро. Короткое, без приветствий: «Угол Мэйн и Пятой. 15:30. Безисключений». Он посмотрел на часы. Времени оставалось впритык. — Мне нужно уйти, — сказал он, не глядя на брата. — Дела. Ноэль напрягся: — Ичиро? — Ага. — Нат не стал вдаваться в подробности. В их мире некоторые вещи не обсуждали даже между собой. — Я заберу вас после пар, если получится. Если нет, то просто держитесь Лима.  Ноэль кивнул, хотя в груди что-то неприятно сжалось. — Будь осторожен, — тихо сказал он. Нат хмыкнул, будто «осторожность» была чем-то смешным, и ушёл, растворившись в толпе так быстро, будто его и не было. Чуть позже к ним подошёл Крис. Он сунул руки в карманы и посмотрел куда-то поверх голов студентов, будто искал в этом хаосе хоть одну знакомую точку опоры. — Если Нат не успеет, я могу подвезти, — спокойно сказал он. — Если, конечно, вас устроит моя скромная компания. Ноэль сдержал привычную колкость на языке. Он не любил быть обязанным, особенно Крису. Но сейчас эта помощь не выглядела как попытка влезть в их семью. Она выглядела как простое, сухое предложение от товарища по команде. — Спасибо, — коротко бросил он. — Но мы справимся. Крис чуть наклонил голову, принимая этот ответ без обиды, и отошёл к расписанию, будто внезапно заинтересовался какие же у него предметы остались на сегодня. После последней пары Ноэль и Жан вышли во двор. Ветер срывал первые жёлтые листья с деревьев и швырял их по дорожкам, как обрывки чьих-то планов. Ноэль потёр плечи. Чёрная куртка не спасала от холода, а может, холод и вовсе шёл изнутри. — Надо было взять свитер, — пробормотал он. Жан только согласно кивнул. Их путь лежал через боковую аллею — короткую, но пустынную, и именно поэтому её избегали. Но сегодня у них не было выбора: основная дорожка была перекрыта из-за внезапного ремонта. Как только они свернули за угол, из тени выступили трое. Старшекурсники, не из команды, но прекрасно знавшие, кто такие Вороны и как с ними можно обращаться. — О, пташки, — протянул один из них, ухмыляясь. — Как там в «Гнезде»? Не устали сосать капитану?  Жан шагнул вперёд, закрывая собой Ноэля. Это был привычный, автоматический жест. Ноэль едва заметно поморщился. Он не нуждался в чьей-либо защите защите. Особенно такой, которая выставляла его слабым. — Мы торопимся, — ровно сказал Жан. — Поэтому советую вам оставить нас в покое. — Торопитесь? — второй парень шагнул ближе. — А мы тут как раз хотели узнать, как Воронам живётся. Расскажи. Подробно. Нам жуть как интересно.  Тот, кто стоял чуть впереди, с наглой ухмылкой толкнул Ноэля в плечо. Сильнее, чем в прошлый раз, будто проверял, насколько далеко можно зайти. Ноэль даже не вздрогнул. Для него это был не удар. Так, досадная муха, которую проще прихлопнуть, чем терпеть. — Ещё раз тронешь, — голос Ноэля прозвучал ровно, без напряжения, будто он обсуждал погоду, — и ты узнаешь, что у Воронов есть не только клюшки. Парень рассмеялся, будто принял угрозу за шутку. — Ой, какой грозный, — он снова шагнул к Ноэлю и на этот раз схватил его за воротник, дёргая к себе. — Может, ты ещё и кусаться будешь? А, вы же птички. Клеваться?  В ту же секунду всё изменилось. Движения Ноэля стали быстрыми, чёткими, отработанными до автоматизма. Он молниеносно перехватил руку парня, вывернул её под неудобным углом и одним резким движением уложил его на асфальт. Ублюдок даже не успел понять, как оказался внизу. — Я не кусаюсь, — спокойно произнёс Ноэль, удерживая парня прижатым к земле, не давая ему подняться. — Но если хочешь, могу показать что-нибудь поинтереснее. Двое других замерли, их бравада рассыпалась в одно мгновение. Они переглянулись, будто искали в глазах друг удруга подтверждение, что им действительно стоит уйти. — Эй, ладно, мы просто пошутили! — выкрикнул один из них. Ноэль не сводил взгляда с того, кого держал. Его лицо оставалось бесстрастным, будто он не ломал чью-то уверенность в собственной силе, а просто поправлял сбившуюся деталь. — Шутки не смешные, — сухо бросил он. Потом чуть надавил, заставляя парня поморщиться от боли, и добавил: — Если ещё раз увидите нас — проходите мимо. Без слов. Без взглядов. Поняли? Тот коротко, торопливо кивнул. Ноэль отпустил его, отступил на шаг и поправил куртку, будто ничего особенного не произошло. Парни подхватили своего товарища и поспешно исчезли в темноте, даже не оглядываясь. Жан медленно опустил напряжённые плечи. Он посмотрел на Ноэля с коротким, почти незаметным кивком, как будто признал, что в этот раз защита была лишней. Ноэль лишь чуть приподнял бровь, будто говоря: «Я же говорил». Комната в «Гнезде» была тесной и лишённой уюта. Стены давяще тёмные, будто впитавшие в себя все тревоги, которые здесь когда-либо жили. Здесь не было окна, только глухая стена и тусклая лампа под потолком, бросавшая неровные тени на всё вокруг. Жан терпеть не мог эту комнату именно из-за отсутствия окна: ему казалось, что без него мир сжимается до размеров коробки. Но он привык. В «Гнезде» все привыкали ко всему. Ноэль вошёл первым и сразу направился к шкафу. Он проверил кобуру, убедился, что пистолет на месте, и только потом позволил себе выдохнуть. Его движения были спокойными, размеренными, будто стычка в переулке вообще ничего не значила. Жан закрыл дверь и прислонился к ней спиной, будто надеялся, что за ней больше не появится никого, кому захочется проверить их на прочность. Ноэль сел на край кровати, провёл ладонью по лицу, стирая остатки напряжения. — Знаешь, — тихо произнёс он, глядя в тёмный угол, где лампа почти не доставала светом, — иногда мне кажется, что подобного рода ублюдки сами ищут, чтобы кто-то их поставил на место. Будто без этого они не чувствуют себя живыми. Жан хмыкнул. Редкий для него звук, почти похожий на смех. — Или просто не понимают, что мир не крутится вокруг их шуток, — спокойно ответил он. Ноэль криво улыбнулся. — Вот именно.

•••

Ближе к вечеру Натаниэль стоял на углу Мэйн и Пятой, в тени старого кирпичного здания, где фонари будто специально избегали освещать тротуар. Рядом с ним, не нарушая тишины, стояла Сандра. Её поза была расслабленной, но в этой расслабленности чувствовалась готовность к любому развитию событий. Ичиро не любил ждать. И он не любил объяснений. Поэтому Нат просто стоял и смотрел, как город вокруг продолжает жить своей жизнью: кто-то спешил домой, кто-то смеялся, кто-то спорил по телефону, не замечая, что стоит всего в паре метров от людей, для которых слово «опасность» было не абстракцией, а расписанием дня. Телефон в руке завибрировал. Сообщение от Ноэля: «Мы собираемся на тренировку. Рико вроде в настроении.». Нат на секунду прикрыл глаза. Одно короткое сообщение, а внутри становилось чуть легче. Он быстро напечатал в ответ: «Удивительно. Не провоцируйте его, это моя работа.». Сандра покосилась на экран, но ничего не сказала. Она умела хранить чужие границы, даже когда знала, что за ними прячется куда больше, чем хотелось бы показывать. — Ты слишком много на себя берёшь, — наконец произнесла она, не глядя на него. Нат пожал плечами, будто это ничего не значило. — Кто-то должен, — просто ответил он. — А я умею быть тем, кто держит удар. Даже если потом придется собирать себя по кусочкам. Сандра чуть нахмурилась, будто хотела сказать что-то ещё, но в этот момент из темноты вышел человек в черной пальто. Его шаги были тихими, но уверенными, словно он привык, что мир расступается перед ним. Хотя, возможно, так оно и было на самом деле. Ичиро. Морияма чуть наклонил голову. Это было не в знак уважения, а скорее как человек, который оценивает товар перед покупкой. В его взгляде не было ни капли теплоты, только холодный расчёт. Он держался так, будто сам воздух вокруг него обязан был подчиняться его воле. — Детали, — коротко бросил он, протягивая Натаниэлю плотный конверт из тёмной бумаги. — Внутри план склада, расписание смен охраны, список лиц, которых нужно нейтрализовать. Груз — ящики с маркировкой «А-7». Их нужно вскрыть, проверить содержимое и уничтожить. Нат взял конверт, не спеша его открывать. Ичиро не любит суеты. Чем спокойнее ты ведёшь себя перед ним, тем больше он тебе доверяет. Или хотя бы считает тебя полезным. — В полночь, — повторил Ичиро, будто проверяя, насколько хорошо Веснински усвоил главное. — Порт будет полупустым, но не безглазым. Там везде установлены камеры и ходят патрули.  Сандра едва заметно напряглась, но тут же вернула лицу привычное бесстрастное выражение. Мужчина никогда не пытался никого напугать. Он просто описывал реальность, в которой предстояло выжить. — Есть ли «тихие» точки входа? — спокойно спросил Натаниэль, не глядя на конверт. Он предпочитал сначала услышать общее, потом смотреть схемы. Ичиро едва заметно кивнул, признавая уместность вопроса. — Южный причал. Там сейчас идёт разгрузка рыболовецкого судна. Шум, суета, запах рыбы — идеальное прикрытие. Оттуда до склада «А» — двести метров по служебному коридору. Его используют только для техобслуживания, смены там бывают редко. — А камеры? — уточнила Сандра. — На этом участке их отключат ровно на двенадцать минут. Этого хватит, чтобы пройти до двери склада. Дальше сами. Нат наконец раскрыл конверт и быстро пробежался глазами по плану. Его взгляд скользил по линиям, красным отметкам и стрелкам. Холодно, без эмоций, как у шахматиста, просчитывающего партию на десять ходов вперёд. — Здесь, — он ткнул пальцем в точку на схеме, — пересечение двух коридоров. Если патруль выйдет оттуда, мы откажемся в ловушке. Нужен отвлекающий манёвр. Ичиро снова кивнул. — У вас есть помощник. На причале будет ждать человек в оранжевом жилете. Он знает, что делать. — Имя? — коротко спросил Нат. — Тебе не нужно его знать, — отрезал Ичиро. — И он не должен знать тебя. Это безопаснее для всех. Сандра чуть нахмурилась, будто хотела возразить, но сдержалась. Спорить с Ичиро значит терять время. А время в их деле было не ресурсом, а ценной валютой. — Оружие? — спросил Нат. — Стандартное снаряжение будет ждать вас в условленном месте. Пистолеты с глушителями, ножи, дымовые гранаты. Ничего лишнего. Нат хмыкнул, и в этом звуке снова проскользнула его дерзкая уверенность. — Значит, работаем по классике: тихо, быстро, без следов. Ичиро наконец позволил себе едва заметную тень улыбки. Не от веселья, а от удовлетворения. — Именно. И помни: груз должен исчезнуть так, будто его никогда не существовало. Люди — по ситуации. Надеюсь на вас. С этими словами он снова развернулся и ушёл, растворяясь в темноте так же бесшумно, как и появился. Даже шаги его стихли раньше, чем обычно. Сандра посмотрела на Ната, ожидая его реакции. Но он уже убрал конверт во внутренний карман, проверил, плотно ли сидит, и слегка поправил куртку, будто готовясь к чему-то неизбежному. — Ну что, — он криво усмехнулся, глядя куда-то сквозь неё. — Поехали. У нас есть дела.

•••

Путь до порта они проделали молча. Черная машина с тонированными стеклами скользила по ночным улицам, стараясь не привлекать внимания. Сандра была за рулем. Ее руки лежали на руле спокойно, уверенно, пальцы едва сжимали обод. Никакой лишней силы, только контроль. Нат сидел рядом, закрыв глаза, но не отдыхая. Он мысленно прокручивал план, раскладывал его на шаги, искал слабые места, как плотник ищет трещины в доске, прежде чем начать работу. Когда они свернули на подъездную дорогу к порту, город резко сменился индустриальным пейзажем: ржавые контейнеры, ряды штабелей, тусклые фонари, бросающие на асфальт неровные пятна света. Здесь пахло морем, солью, металлом и чем-то ещё. Чем-то тяжёлым, будто сама земля впитала в себя все тайны, которые здесь когда-либо прятали. Они припарковались в тени большого контейнера, метрах в трёхстах от южного причала. Нат вышел первым, лениво потянулся после долгой поездки, и только потом проверил кобуру, убедился, что пистолет сидит удобно. — Ты как? — тихо спросила Сандра, выходя из машины. — Как всегда, — бросил он, не глядя на неё. — Готов веселиться. Она чуть прищурилась, будто пыталась разглядеть в нём что-то, кроме этой привычной брони. — Не будь слишком дерзким, — сказала она, и в её голосе впервые за вечер прозвучало что-то личное. — Дерзость хороша, когда она прикрыта планом. Нат на секунду замер, потом коротко кивнул. — Я держу все под контролем. Они двинулись вдоль контейнеров, держась в тени, сливаясь с темнотой, как тени, которые сами стали охотниками. У южного причала действительно было шумно: грохотали цепи, кричали рабочие, двигатель судна рычал, как раненый зверь. В этом хаосе их шаги терялись, становились незаметными. Человек в оранжевом жилете стоял у края причала, будто просто курил и смотрел на воду. Когда Нат и Сандра подошли ближе, он едва заметно кивнул — единственный знак, что он их ждал. — Через три минуты, — незаметно прошептал он, не поворачивая головы. — Начнётся перегрузка ящиков. Шум будет такой, что никто не услышит даже выстрел. Нат снова кивнул, принимая информацию. Ровно через три минуты грохот усилился. Рабочие начали двигать ящики, цепи звенели, а металл скрежетал по металлу. В этот момент человек в жилете резко шагнул вперёд и уронил тяжёлый ящик. Тот с оглушительным грохотом рухнул на палубу, и все взгляды на причале метнулись туда. Этого хватило. Нат и Сандра скользнули в служебный коридор. Здесь было темно, пахло сыростью и машинным маслом. Свет от редких ламп едва пробивался сквозь пыль, висевшую в воздухе, как туман. Они двигались быстро, но бесшумно. Обученные, собранные, будто сами стали частью этой тишины. До двери склада оставалось всего несколько метров, когда впереди мелькнула тень. Патруль. Двое мужчин в форме, с рациями на поясе, шли по коридору, лениво переговариваясь. Сандра замерла, прижавшись к стене. Натаниэль тоже остановился. Он посмотрел на неё, потом на дверь склада, потом снова на патруль. Его лицо оставалось спокойным, почти скучающим, будто он решал простую математическую задачу. Один из охранников остановился у двери, достал связку ключей и начал возиться с замком. Второй стоял рядом, сонно зевая. В этот момент Нат сделал шаг вперёд. Его движение было таким плавным, что казалось почти естественным, словно он просто вышел из тени, чтобы поздороваться со старыми знакомыми. Первый охранник поднял голову, начал что-то говорить, но слова так и застряли у него в горле. Нат ударил быстро, точно, без лишней силы, только чтобы вырубить. Охранник осел на пол, не издав ни звука. Второй даже не успел потянуться к рации: Сандра оказалась рядом и одним движением закрыла ему рот, а другой рукой нанесла короткий, точный удар по шее. Он обмяк, как тряпичная кукла. Нат подхватил ключи, быстро открыл дверь склада и втянул Сандру внутрь. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, отрезая их от внешнего мира. Склад был огромным, тёмным, заставленным ящиками до самого потолка. Воздух здесь был густым и тяжёлым, будто пропитанным тайной. Нат достал небольшой фонарик и включил его, прикрыв ладонью, чтобы свет не вырывался наружу. Луч скользнул по ящикам, выхватывая из темноты маркировку: «А-7», «А-8», «А-9». — Вот они, — тихо сказал он, направляясь к нужной секции. Ящики были тяжёлыми, сколоченными из грубых досок. Нат достал нож, поддел крышку, и она с тихим скрипом отошла в сторону. Внутри лежали металлические контейнеры, аккуратно уложенные рядами. На каждом неразборчивые символы, похожие на шифр. — Что это? — прошептала Сандра, наклоняясь ближе. Нат пожал плечами. — Не знаю. Но если Ичиро хочет, чтобы это исчезло, значит, оно слишком опасно, чтобы оставлять. Он достал из сумки несколько небольших устройств — компактных, но смертоносных. Взрывчатка. Нат расставил их вокруг ящиков, проверил соединения, затем убедился, что таймер выставлен правильно. — Десять минут, — тихо сказал он. — Этого хватит, чтобы уйти. Они вышли из склада так же тихо, как вошли. Дверь закрылась за ними, щёлкнул замок. В коридоре было пусто. Патруль так и не появился. Обратный путь они проделали быстрее. Шум на причале всё ещё стоял оглушительный, будто сам порт решил помочь им скрыться. Человек в оранжевом жилете снова едва заметно кивнул, когда они проходили мимо, и тут же отвернулся, будто они были для него просто безликими тенями в ночи. Машина ждала их там же, где они её оставили. Нат сел на пассажирское сиденье, закрыл глаза и на секунду позволил себе выдохнуть. — Всё чисто, — сказала Сандра, заводя двигатель. Нат кивнул, не открывая глаз. — Почти. Осталось самое простое. Через несколько минут позади них, в глубине порта, раздался глухой, тяжёлый звук, казалось, сама земля на секунду вздрогнула. Взрыв. Ящики с маркировкой «А-7» перестали существовать. Так, будто их никогда и не было. Сандра выехала на шоссе, и город снова принял их в свои объятия. Шумные улицы, огни, снующие везде люди, которые просто жили свою жизнь. Нат наконец открыл глаза и посмотрел в окно. Город жил своей жизнью, не подозревая, что где-то далеко отсюда в тени только что закончилась маленькая война. — Знаешь, — тихо произнёс он, чуть наклонив голову, — Я как цепной пёс. Меня спускают с цепи, я делаю свою работу, а потом снова возвращаюсь в будку. Это так раздражает.  Сандра покосилась на него, но ничего не сказала. Иногда слова бывают лишними. Иногда достаточно просто ехать вперёд, пока ночь не начнёт отступать перед рассветом. Дорога тянулась вперёд, разрезая темноту жёлтой пунктирной линией. Сандра вела машину ровно, без резких движений, словно боялась спугнуть хрупкое равновесие, установившееся между ними после задания. Нат по-прежнему сидел с закрытыми глазами, но теперь это уже не было позой уставшего человека. Скорее, он словно удерживал внутри себя всё, что только что произошло, не давая этому расползтись по краям сознания. Но когда они выехали на более оживлённую улицу, где фонари горели ярче, а редкие машины мелькали, как тревожные вспышки, Сандра всё-таки нарушила молчание: — Ты сегодня был слишком спокоен. Даже для тебя. Нат чуть приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с дерзкой ухмылкой. — Спокойствие — это тоже оружие, — лениво протянул он. — Если ты бегаешь и суетишься, тебя видно. А если стоишь спокойно в темноте, тебя принимают за тень. Сандра фыркнула, отчасти признавая его правоту. — Только не привыкай к этому спокойствию, — сказала она. —  Это начинает пугать. Спокойный Натаниэль Веснински звучит так же нереально, как бешеный Ноэль или милашка Ичиро.  Натаниэль не сразу сразу ответил на это. Он снова прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. К тому, как внутри постепенно оседает адреналин, как напряжение постепенно стекает вниз, к пальцам, и там замирает мелкой дрожью, которую он никому не покажет. — Я в порядке, — наконец произнёс он, чуть тише, без прежней бравады. — Конец света не случился. Когда они подъехали к «Гнезду», ночь уже начала сдавать позиции: небо на востоке едва заметно серело, обещая рассвет. Нат вышел из машины первым, потянулся, будто сбрасывая с плеч не куртку, а весь прошедший вечер, и на секунду замер, вдыхая прохладный воздух. Здесь, у этих стен, всё казалось чуть проще. Не сказать, что безопаснее, но хотя бы привычнее. Холодный свет ламп в «Гнезде» резал глаза после ночной темноты. Нат сделал паузу у входа, привыкая к этому свету после комфортной темноты улицы.  Коридоры здесь были выстроены так, чтобы напоминать лабиринт: прямые линии, резкие повороты, одинаковые двери с номерами вместо имён. Чёрные стены, серые полы, редкие кроваво‑красные метки — цвета «Воронов», словно лишнее  напоминание: ваша кровь тоже принадлежит команде. Камеры в углах смотрели неподвижно, как глаза хищников, привыкших к темноте. Жан стоял у общего блока с кофеваркой. В  этом весьма мрачном месте, лишённом хоть какого-то уюта, она была единственным намёком на человечность. Его движения были скупыми: налить воду, засыпать зёрна, нажать кнопку. Никакой суеты. — Вернулся, — снова сказал Жан, будто это слово было паролем, который открывал дверь в их маленький семейный круг. Нат стянул куртку, повесив её на спинку стула. — Где Ноэль? — тихо спросил он. Жан покосился в сторону жилых блоков. — В комнате, наверное опять милуется со своими графиками и таблицами.  Нат весело усмехнулся и в одно мгновение утащил из под носа француза чашку с горячим кофе.  Комната, которую делили Ноэль и Жан, была такой же безликой, как и всё в «Гнезде»: две кровати с одинаково заправленными серыми одеялами, два шкафа, два стула, два номера на дверях. Никаких фотографий, никаких мелочей, которые могли бы выдать, что здесь живут люди, а не манекены для тренировок. Даже запах был одинаковым: чистящее средство и холодная сталь. Ноэль лежал на своей кровати, уставившись в потолок, будто пытался прочитать в трещинах штукатурки чью‑то чужую судьбу. Услышав шаги, он чуть повернул голову, скользнул взглядом по Нату и снова уставился вверх. — Ты живой, — ровно произнёс он.  Нат прошел вглубь комнаты и упал на соседнюю кровать, что так удобно пустовала.  — Живой, — спокойно ответил он. — И ты живой. Это уже неплохо, не так ли? Ноэль чуть приподнял бровь, будто хотел пошутить, но шутка застряла где‑то посередине. — Как все прошло?  Нат хмыкнул, и в этом звуке проскользнула его привычная дерзкая усмешка, та самая, за которойон прятал усталость. — О, это было весело. Мы с Сандрой побывали на романтическом свидании где-то на берегу реки.  Представь: только она, я, река. Какие-то контейнеры, потные мужики, взрывчатка. Романтика.  — Интересные у вас способы насладиться обществом друг друга. — Ноэль усмехнулся, закинув ногу на ногу. — Ты любовник или третий в семье? Не подумай, я не осуждаю. — Хм, — Нат задумчиво постучал по кружке. — Думаю, я в их паре как Маяковский. Типо, ухаживаю, но когда дело доходит до секса, то меня запирают как собаку на кухне.  — Боже, — скривился близнец. — Думаю я больше не хочу у тебя спрашивать что-либо. Хуже этого только любая фраза Рико не по делу.  — Я официально оскорблен.  На какое-то время образовалась тишина, которую нарушал только мерный гул вентиляции, что был настолько привычным, что его почти не замечали. Но именно он и напоминал: они не в обычном общежитии, а в клетке, где даже воздух подаётся по расписанию. Нат неторопливо допил кофе и поставил кружку на стол с тихим стуком. Его взгляд бросился на часы на стене: без пятнадцати шесть. Через пятнадцать минут сработает общий сигнал подъёма, и «Гнездо» оживёт по-настоящему и начнётся новый день, расписанный до секунды. — Надо бы поспать хоть пару часов, — простонал француз, вернувшись в комнату.  Нат согласно кивнул. Ноэль медленно провёл ладонью по лицу, стирая остатки ночного напряжения. В этот момент раздался резкий, пронзительный звук — сигнал подъёма. Он ударил по нервам, как хлыст, и тут же коридоры наполнились шагами, голосами и скрипом дверей. «Гнездо» просыпалось, сбрасывая с себя короткую иллюзию человечности. Через двадцать минут они уже стояли в строю в тренировочном зале. Холодный свет ламп отражался от блестящего пола и металлических поручней. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом пота, резины и напряжения. Тэцудзи вошёл без предупреждения — резко, властно, будто сам зал должен был склониться перед его шагом. Его взгляд скользил по рядам, выхватывая малейшие признаки слабости: опущенные плечи, дрожащие руки, взгляд, который не выдерживал прямого контакта. Все вороны без промедления опустили головы, как бы кланяясь своему мастеру. Как дрессированные.  — Сегодня работаем на выносливость, — голос тренера звучал ровно, но все равно чувствовалась заметная угроза. — Кто не выдержит — будет работать, пока не наступит новый день. Никто не шелохнулся. Здесь не спорили. Здесь учились молчать. Тренировка началась с разминки, которая сама по себе была испытанием: бесконечные отжимания, прыжки, бег по кругу, где каждый шаг отдавался болью в мышцах. Нат двигался ровно, без лишних усилий, экономя силы. Он знал, что настоящая проверка будет впереди. Когда перешли к работе с мячами, мастер остановился напротив Ноэля. Его взгляд стал цепким, изучающим, будто он искал в нём ту самую трещину, которую можно было бы расширить. И сломать. — Веснински, — резко бросил он, кидая мяч прямо в грудь Ноэлю. — Покажи, на что ты способен. Не на что ты думаешь, что способен, а на что ты действительно способен. Ноэль поймал мяч в сетку, его пальцы сжались вокруг рукоятки так, будто это был единственный предмет, который он мог контролировать. Он сделал шаг вперёд, резко развернулся и послал мяч в дальнюю мишень. Удар вышел точным, сильным, почти искренне злым. Тэцудзи чуть приподнял бровь, будто признавая результат, но не собираясь его хвалить. — Ещё, — коротко бросил он. И Ноэль бил снова. И снова. Каждый удар был как попытка выбить из себя то, что не давало покоя: стычку во дворе, чувство вины, страх, что он делает всё не так. Мяч летел, ударялся, отскакивал, и с каждым разом в его движениях становилось всё меньше суеты и всё больше холодного расчета.  Натаниэль, стоявший неподалеку у ворот, наблюдал за братом краем глаза. Он не вмешивался, не подсказывал. Но внутри у него всё сжималось от желания подойти, сказать: «Ты справишься». Но он держал это внутри, как держал многое другое. Крис работал рядом с ним, его движения были выверенными, почти механическими. Он не смотрел по сторонам и не искал одобрения. Он просто делал свою работу, зная, что в этом месте ценят не эмоции, а результат. Жан, как всегда, был там, где был нужен: он незаметно корректировал траекторию мяча, который летел мимо, подсказывал жестом, когда стоило сделать паузу, и старался никогда не выделяться. Сегодня их опять выставили на спарринг: «старшие» против «особо живучих».  Расстановка на поле была привычной и, как говорится, на том спасибо. Натаниэль в роли нападающего, Крис вратарь, а Ноэль и Жан защитники. Свисток прозвучал как выстрел. Мяч влетел в игру. И сорвались все. Старшие игроки шли вперёд, как танки: тяжёлые, уверенные, не тратящие слов. Их стиль был безжалостен: минимум пасов, максимум давления. Они не искали красивых комбинаций. Они давили на соперников, пока те не сломаются. Один из старших рванул к флангу, рассчитывая на скорость, и Ноэль жестко шагнул навстречу. Столкновение вышло звонким: клюшки ударились, воздух будто сгустился на долю секунды, и соперник на миг потерял равновесие. Этого хватило, чтобы Жан тут же подхватил мяч и коротким пасом отправил его вперёд — туда, где Натаниэль уже был готов к рывку. Нат принял мяч на бегу, не сбавляя скорости. Перед ним мелькали фигуры, стены, отражения, но он видел только щель между двумя защитниками, крошечное окно, которое вот-вот закроется. Он ударил. Мяч отскочил от стены, изменил траекторию и влетел в ворота под таким углом, что даже Крис, будь он на другой стороне, вряд ли смог бы его отбить. Ворота вспыхнули красным. На секунду на корте стало тихо. Даже стены будто перестали гудеть. А потом раздался сухой хлопок — Тэцудзи ударил ладонью по стеклу. Не в знак одобрения, а как напоминание: за тобой следят. Нужно стараться еще больше, еще агрессивнее, если не хочешь попасть на ковер.  — Ещё, — коротко бросил он, когда мяч снова ввели в игру. Следующие часы слились в сплошной поток столкновений, рикошетов и резких пасов. Здесь не было времени думать, только чувствовать. Ноэль и Жан работали как единый щит. Они не пытались быть незаметными. Наоборот, они бросались навстречу опасности, встречали соперников жёсткими, выверенными ударами, не давая тем даже шанса прорваться к зоне ворот. Ноэль блокировал проход, Жан тут же подхватывал мяч и коротким, хлестким пасли отправлял его вперёд, туда, где был рыжий дьявол.  Все это время Крис стоял в воротах. Тяжёлый, собранный, будто сам стал частью этих стен. Когда мяч летел в угол, он не просто отбивал его и посылал своей команде. Он как будто предсказывал траекторию, читал движение соперника ещё до того, как тот делал замах. Лим просто был там, где должен быть, и закрывал всё, что можно закрыть. В какой-то момент старшие игроки сменили тактику: вместо того чтобы давить на центр, они попытались обойти фланги, рассчитывая, что мелкие не успеют перестроиться. Один из них рванул в левый угол, резко ушёл отЖана, обогнул Ноэля и уже готовился нанести удар. Но тут Крис сделал шаг вперёд. Не к мячу, а навстречу сопернику, перекрывая ему угол обзора. Тот на долю секунды замешкался, потерял ритм, и этого хватило. Жан успел вернуться, перехватить мяч и отправить его по длинной дуге прямо к Нату в сетку. Он поймал мяч на бегу, не сбавляя скорости. Ещё один удар — и ворота снова вспыхнули красным. Когда свисток наконец прозвучал, означая конец спарринга, игроки застыли на местах, тяжело дыша, сжимая клюшки так, будто без них они могли просто рассыпаться. Натаниэль стоял смирно, пытаясь вернуть себе дыхание, которое корт словно высасывал из лёгких. Рядом Ноэль медленно снял шлем. Волосы прилипли ко лбу, а лицо было мокрым от пота, но в глазах светилось твёрдое понимание, что он справился. Не идеально, не без ошибок, но он не сломался. Буквально.  — Я сожгу это место до тла, — тихо сказал Нат, подходя к нему. — И даже Ичиро меня не остановит от этого.  Ноэль криво усмехнулся, вытирая лицо рукавом. — Все не так плохо. Могло быть и хуже. — Твоя взяла, Ной. — спокойно ответил Нат Крис подошёл последним. Он снял вратарскую маску, и на его лице была только спокойная уверенность человека, который сделал свою работу. — Хорошая связка, — ровно произнёс он, глядя не на одного, а на всех сразу. — Особенно в моменте с флангом. Вы не растерялись. Жан, стоявший рядом, чуть наклонил голову, будто принимая эти слова как должное. — Мы держались вместе, — просто сказал он. — Этого достаточно. Они стояли так несколько секунд. Четверо Воронов, окружённые стенами, камерами и чужим ожиданием. Но в эти секунды они были не безликими номерами, а командой, которая только что доказала, что может держаться на ногах даже тогда, когда весь мир хочет их уронить.