The Night

      Рука у Джувона бледно-синяя, пальцы неестественно топорщатся, вены под кожей натянуты. Он кричит, сдирает кожу на запястьях, изворачивается на кровати, кричит еще пронзительнее.       Донсик бросается к нему, сжимает за ледяные пальцы, но они с хрустом отваливаются и осыпаются зернами на алую простынь. Сердце ударяет в грудь сильнее и резко замирает — Донсик смотрит на Джувона, но ничего не может разглядеть — веки примерзли к белкам. Как бы он ни старался, глаза не открываются, зубы начинают болеть, но разжать их не выходит, боль переходит в десна, Донсик чувствует, как эмаль начинает крошиться и клыки стираются друг об друга. Джувон на его кровати рыдает, превращается в темное пятно, которое Донсик не может ухватить руками, пока в конце концов комната не переходит в бескрайнее тростниковое поле.       Где-то вдалеке за гранью этого мира (поля) слышен оглушающий барабанные перепонки гром.       Глаза Донсика широко распахнуты — в них стоят слезы, но они не скатываются, только заслоняют и размывают обзор. Но Ли Донсик знает, чтó перед ним.       Он вытирает дрожащими руками глаза, часто моргает, пялится на деревянный столик с конечностями Джувона перед собой. Ветер перекатывает отрубленные пальцы, вызывает непомерно громкий гул в ушах.       На земле валяется синяя полицейская фуражка, рядом лежит ровно уложенный костюм Джувона. Донсик падает на колени и остервенело встряхивает идеально сложенные вещи, но в них ничего нет, даже пыли. Солнце светит в глаза, Донсик неловко вскакивает, но ощущает, что все мышцы в его теле слишком расслоены, чтобы бежать куда-то, смотрит на круглый диск, и краем сознания понимает, что через секунду он снова ослепнет.       Паника захлестывает его туманную голову, он чувствует, как пальцы начали двигаться, плыть вокруг него, как кожа с них осыпается пеплом и подхватывается сильным ветреным потоком. Он кричит, плачет и съеживается в небольшой комок. «Вы уверены.. что не убивали её?»

***

— Донсик, Донсик, тихо, я тут, пожалуйста, проснись, — голос у Джувона дрожит, слезы невольно стекают к щекам, но Донсик мычит и тихо стонет, не в силах проснуться. Джувон затаскивает его к себе на колени, прижимает, просит, умоляет открыть глаза и прийти в себя.       Донсик погребен под своим сознанием, он слышит голос Джувона, но добраться до него не может, от этого паника накатывает еще сильнее. Руки Джувона теплые, не такие, как во сне, Донсик чувствует каждый палец и каждую шероховатость. Это помогает ему сориентироваться, звучащий как из-под закрытой банки голос инспектора такой отчаянный и дрожащий — Донсик улавливает интонацию, похожую на начало истерики — и его полностью выкидывает в реальность.       Он распахивает глаза и сразу видит склонившегося над собой Джувона. — Джувон… Джувон, я проснулся, — тихо шепчет Донсик, сам до чертиков напуганный. Джувон похож на свернувшегося котенка, с блестящими темными глазами и мягким взглядом.       Джувон вздрагивает, сжимается вокруг Донсика, вытирает плечом слезы, чтобы не отпускать инспектора из своих рук — будто без него он распадается и исчезнет, кусает губы до крови. Донсик мысленно дает себе пощечину: нельзя было показывать Джувону эту сторону себя, слабую, рыхлую, не готовую к чужим слезам. Донсик обнимает Джувона в ответ, гладит успокаивающе по спине, кладет подбородок на плечо. — Что тебе снилось, аджосси..? — сейчас эмоции Джувона намного сильнее и бурнее, чем у привыкшего к ночным (и не только) кошмарам Донсика. — Ничего, Джувон, все хорошо. Ложись спать, я заварю себе травяной чай, — Донсик нежно обхватывает голову Джувона, смахивает его слезы и целует в макушку, — прости, что напугал. — Нет, подожди, расскажи мне.. — простыня под ними вся смялась, отчаянно запуталась в ногах. Донсик неловко пытается выбраться из нее, но Джувон не дает ему уйти, крепко хватает за руку, смотрит пронзительно в темные глаза.       Донсик еще раз порывисто вздыхает, прикусывает язык и пытается выровнять дыхание. Он вдруг понимает: нога болит так, что появляются звездочки в затылке. Он кладет руку на бедро, тяжело трет, но это уже не помогает: боль разнеслась по нервам, захватила как лишай всю конечность. Джувон это замечает и тут же кладет свои теплые ладони на кожу, на ладони Донсика. Он снова заглядывает с немой просьбой в замутненные глаза, ласково ведет по мышце вдоль, несколько раз едва касаясь целует. — Тогда просто посиди со мной, хорошо? Я утром расскажу, обещаю, Джувон. — Я так испугался.. ты же сходишь к психологу? Твои кошмары…       …слишком жуткие. Донсик подгребает к себе Джувона, перебирает его волосы, замечая, как эти простые касания лечаще действуют на его больную ногу.. устало молчит. Ему ужасно жаль и себя, и Джувона, который не заслужил такого нестабильного и уязвимого партнера. Но пока Джувон не отталкивает его — Донсик не сможет уйти, как бы ни старался. — Только если ты тоже пойдешь. Нам обоим нужно лечиться, тут даже нечего обсуждать. — Но я… — Ты тоже. Джувон, солнце, я же вижу, у тебя осталось много нерешенных проблем, не нужно спорить.. и мне тоже страшно за тебя, лисенок, — Донсик подбадривающе улыбается, не перестает гладить. Джувон понимает — он так успокаивается. — Хорошо, я найду нам специалиста. Как твоя нога? — Проходит… не бойся, такое иногда случается, она всегда проходит, — Донсик чувствует, как Джувон продолжает растирать мягкими пальцами его нездоровую ногу, притягивает к себе за затылок и целует, — и я.. выкинул все таблетки после того, как нашел Юен.       Рука Джувона резко замирает, но почти сразу возвращается к массажу, — «глупец», глухо думает Джувон, но охотно отвечает на бархатный поцелуй, почти не двигает языком, мурчит.       Через пару минут он постепенно снижает амплитуду движения, переходя к мягким касаниям, оставляет руку на бедре и удовлетворенный, поцелованный, погружается в сон. Донсик еще немного лежит и покорно следует за ним: начинает глубоко и ровно дышать.