The Night

      Донсик обнимает Джувона со спины, щекочет шею горячим дыханием, кладет свои руки сверху на его ладони. Невесомо целует его до сих пор небольшие покраснения на шее и плечах, там, где сползла ткань футболки, зарывается носом в темные пряди. — Что готовишь, мм? Обед? — Джувон перестает нарезать индейку и с небольшой задержкой поворачивает голову к Донсику. — Да. Но ты же куда-то собирался уезжать..? Я подожду тебя.       Джувон в мягкой хлопковой рубашке и шортах выглядит нереально. Так, будто подобной картины не может даже просто существовать. Но прямо сейчас он стоит здесь, жарит индейку с овощами и ждёт «на ужин». — Хочу маму навестить, я ненадолго. Если проголодался, можешь не ждать меня, — Донсик целует в теплую шейку, убирает руки, чтобы Джувон мог продолжать готовку, — как у тебя аппетитно выходит, у меня проснулся соблазн остаться.. — Донсик, иди уже! Чем быстрее вернешься, тем быстрее поедим. — Ну всё, иду-иду, раз выгоняешь, айгу! — Донсик цыкает и отрывается от уютного Джувона — ему не хочется так резко менять атмосферу на больнично-печальную, с запахом лекарств и старости. И тупикового бессилия.       Ведь Донсик понимает, что еще немного, и от мамы, которая даже не узнает своего собственного сына, ничего не останется. Он привык терять людей — привык, что они рано или поздно уходят, но только смерть только одного единственного человека пугает его — Хан Джувона.       Донсик выходит из дома вместе с вкусным запахом жареной индейки и уверенностью в том, что скоро сможет сюда вернуться. Это греет его душу, руки и сознание — он безусловно сможет вернуться.

***

— Пойдем, — Джувон сразу стаскивает с Донсика пальто и подталкивает его по направлению к гостиной. Донсик удивляется, но не сопротивляется и несмотря на невеселое настроение улыбается Джувону. Послушно садится на диван, когда инспектор надавливает ему на плечи, расслабленно откидывается на спинку. — Что случилось, лисенок? Я устал, может завтра.. — но Джувон не дает ему договорить (Донсик начинает кое о чем догадываться) и крепко целует в губы, положив руки на плечи.       Они пару минут не прерываясь целуются, Джувон поглаживает его рубашку большими пальцами, опускается бедрами на колени, когда Донсик тянет его на себя, сжимает их своими. — Джувон? Ты чего так набросился, мы всего лишь два часа не виделись, — Донсик отстраняется и поглаживает его щеку ребром ладони. — У меня кое-что есть для тебя. Только обещай, что не будешь смеяться, хорошо? — Конечно, о чем речь, — Донсик ласково водит рукой по его спине, пока Джувон быстро слезает с колен и уходит в другую комнату, оставляя за собой свое тепло.       Донсик заинтригован настолько, что все его плохое настроение выветривается, оставляя вместо себя небольшой осадок, который уже прессуется приятным ожиданием.       Джувон возвращается быстро, усаживается обратно на колени и чем-то шуршит. Он хмурит брови, кусает губу — Донсик ждёт какое-то время, пока не чувствует, что ему в руку вложили небольшой мешочек. Он поглаживает Джувона одной рукой, а второй подносит черный тканевый мешочек к глазам, рассматривая. — Это подарок.. мне? — Донсик улыбается и мягко целует Джувона, благодарит. — Да. Открывай, это тебе, — Джувон выглядит смущенным, румянец покрыл его щеки, но одновременно он чем-то очень доволен.       Донсик раскрывает мягкий мешочек, медленно вытаскивает из него переливающуюся сережку и кладет её себе на ладонь. Джувон завороженно наблюдает за тем, как он рассматривает металлического темного карпа-кои на небольшой цепочке с кольцом. — Джувон… — Донсик восхищенно переводит туда и обратно взгляд с сережки на инспектора, не зная, на что (кого) хочет смотреть больше. Джувон выдыхает, его лицо расслабляется, а в глазах, как и у Донсика, искрятся пятна блеска, — спасибо.. — Я подумал, что тебе пойдет, да и сочетается с твоей татуировкой, и.. — Ты мой малыш, спасибо, — Донсик крепко загребает его в объятия и начинает целоваться, не давая продолжить мысль. Джувон на мягком диване под ним осторожно перехватывает сжатую с сережкой ладонь Донсика и аккуратно откладывает украшение на журнальный столик рядом. Донсик не прерывается и покрывает поцелуями все лицо Джувона, целует в нос и губы. — Донсик… — Джувон резко и прерывисто вздыхает, когда чувствует, что Донсик обнял его двумя ладонями за талию и начал покусывать ключицы. — Мм? Устал, не хочешь? — Донсик прерывается, но Джувон нажимает ему на затылок, зарываясь рукой в мягкие кудри и мотает головой. Донсик тут же понятливо задирает его футболку до груди и целует в живот рядом с узким пупком, иногда просто дотрагиваясь губами и ведя вслед за ними языком, иногда зажимая кожу между зубами.       Настроение резко меняется на возбужденно-томительное, как обычно это и происходит. Донсик умеет ласкать так, будто всю жизнь только этим и занимался — Джувон чувствует одновременно и ревность, и еще большее возбуждение от того, к кому направлены все эти умения. Он хотел бы отдавать столько же и наслаждаться такой же реакцией, но пока даже не всегда позволяет себе проявлять инициативу с тем же рвением, хотя хочет не меньше.       Донсик не спеша стягивает с него штаны, целует в согнутые коленки, а потом возвращается к приоткрытым губами Джувона, когда тот тянет его на себя. Донсик еще давно заметил, что Джувону нравятся прелюдии, долгий, но активный «разгон», поэтому он не торопится и то мнет в разных чувствительных местах, то прикусывает где-то горячую кожу.       Джувон опирается локтями на мягкий диван, обхватывая Донсика за плечи и прижимая к себе в крепком, в этот раз влажном, поцелуе. От него пахнет ладаном и чем-то своим, телесным. Джувон обожает этот запах, и то, как Донсик кусает его за пухлые губы, соединяет время от времени языки, углубляя поцелуй, или, наоборот, отодвигаясь с негромким чмоканьем. Джувон снимает с Донсика его футболку, стягивает брюки, на время перестав отвечать.       Донсик немного сползает вниз, сжимает руками оба бедра, проходится языком вверх и вниз по члену через тонкие джувоновы боксеры. Сам Джувон в руках дергается и низко, на выдохе, стонет. Больше терпеть невозможно — Донсик это прекрасно понимает и проникает пальцами за натянутую ткань, уже полноценно обхватывая член и отодвигая боксеры запястьем.       Он водит ладонью по длине, одной рукой удерживая Джувона за дергающееся бедро. Мышца под кожей ощутимо сокращается от каждого движения, Донсик видит, что Джувон это тоже заметил и сильно покраснел, но контролировать все еще не может. Он приподнимается и закидывает Донсику на талию одну ногу, притягивая к себе. Донсик на секунду было поворачивает голову, но почти сразу перемещает руки выше, передвигается всем весом так, чтобы можно было тереться друг от друга, вызывая трение поострее и почувствительней. Он вдруг замечает, какая у Джувона хорошая растяжка, раз тот до сих пор удерживает свою ногу на его спине, но пошутить об этом не находит ни дыхания, ни времени.       Джувон отворачивается, цепляется рукой за диванную подушку, но Донсик кладет вспотевшую ладонь на его щеку и разворачивает обратно к себе, чтобы напористо поцеловать. Он просовывает руку между их тел, обхватывает оба члена и одновременно доводит до разрядки.       Через пару минут, когда дыхание более-менее выравнивается, Донсик аккуратно снимает с себя ногу Джувона и подтягивает его к себе. — Я вымотался, — выдыхает Джувон куда-то в ключицы. — Как так, я же все делал, кто тут еще вымотался! — шутливо возникает Донсик, перебирая темные, мокрые у корней, волосы. — Все, заткнись. Не обесценивай мой вклад. — Как скажите, господин инспектор, — привычная улыбка уже разъезжается по лицу Донсика, обнажая клычки и ровный ряд зубов.       Джувон закатывает глаза, сжимает заднюю сторону шеи Донсика и тянет его, немного резковато, на себя, чтобы они оба легли на диван. Он чувствует теплые пальцы Донсика на своей спине, приятное молчание, повисшее между ними.       Тишина не может не нагнать новых мыслей, мыслей только об одном человеке.       Донсик иногда слишком хорош, слишком догадлив и проницателен. во всех вещах: будь то преступления или секс. Джувон без задней мысли восхищается этим талантом и наработанным опытом, хочет быть похожим на него. Даже набить татуировку и проколоть уши, хотя еще пару месяцев назад резко бы осудил подобные идеи. Но Донсику это одновременно безумно идет и не мешает быть превосходным полицейским, хотя, кажется, ничего не помешает ему быть отменным полицейским. Джувон делает для себя выводы. — Донсик.. — шепчет Джувон еще тише, чем обычно, — спишь? — Нет, что такое, Джувон-а? — Донсик устало моргает, но фокусируется на Джувоне, когда тот немного приподнимает голову. — Я бы хотел.. попробовать что-то новое в следующий раз, — он мешкается, но договаривает, прикусывая сильно губу. Донсик в этот же момент проницательно возобновляет ласковые поглаживания по гладкой спине, и Джувон рефлекторно расслабляется. — Что, например? Ты хочешь попробовать полноценное проникновение? — Донсик приподнимает его за подбородок и целует в нос, а потом и в искусанные губы, — не волнуйся так, просто скажи, чего бы тебе хотелось. Хорошо?       Дышать Донсиком ощущается, будто стал частью чего-то естественного и могучего. Это и травы, и что-то древесное, и стойкое, безопасное. А сейчас еще и мускусное, надежное, как деревянный баркас посреди бурной реки. Джувон закрывает глаза, вытягивает обе ноги вдоль ног Донсика и закидывает одну из них на него. — Нет.. не совсем. Просто новое. Я пока не знаю. Что угодно. — Ладно, я понял тебя. Придумаю что-нибудь, — Донсик зачесывает челку Джувона и целует его в лоб сухими губами, — спасибо за подарок, я там почти разрыдался. — Чего..? Ты что, издеваешься надо мной? Раз не хочешь носить, так отдай мне! — Джувон недовольно выпутывается из рук и поворачивается спиной к Донсику. Тут же иронично натыкается взглядом на одиноко лежащую на столе сережку, поблескивающую металлическим чешуйчатым боком.       Донсик смеется, тянется через всего Джувона (неудобно прижимая его животом к дивану, заставляя почувствовать, что в этом заключался некоторый смысл, а может быть, и посыл) и подцепляет пальцами сережку-карпа на тонкой цепочке. Джувон бурчит, но не пытается вырваться и терпеливо ждёт, пока Донсик не перестанет давить на него всем своим весом. — Смотри.       Донсик немного сжимает Джувона за плечо и разворачивает к себе лицом. В его ухе висит сережка, небольшой карп покачивается на цепочке. — Ты что, прямо здесь проколол себе ухо?! — Джувон резко приподнимается и берет лицо Донсика в обе руки, поворачивая нужной стороной к себе, — Донсик! — Тебе сложно что-либо доказать, лисенок. Ты веришь только действиям, что я мог поделать, — невинно разводит руками Донсик. Он широко улыбается и немного качает головой, чтобы сережка начала крутиться вокруг своей оси, и карп «пожирал» свой хвост, — мне очень нравится, это лучший подарок, который я когда-либо получал, Джувон. — Мы могли записаться на прокол хоть завтра, я не настолько больной..       Несмотря на очевидное возмущение, они несколько минут увлеченно целуются, и краем глаза Джувон все время не может не замечать сероватый блеск сбоку от себя. Донсик еще раз шепчет ему «спасибо» и ложится на диван, опираясь головой на жестковатый подлокотник.       Места мало, поэтому Джувон по большей части укладывается грудью на Донсика, чем на сам диван.       Утром, первое, что замечает Джувон, заторможенно поднявшись со звоном будильника — сережку Донсика и его удовлетворенную, чем-то безмятежную улыбку.