— Симфония Разрухи —

И снова она идёт одна. И снова переживает. Когда же это уже закончится?       Наверное, когда Киру заключат под стражу. Тогда уж она отдахнёт наконец-то. А сейчас — дела.       Она продолжала идти и дорога эта казалась настолько родной, словно ходила она так уже тысячи а то и больше раз. Более, чем возможно.       Наконец она дошла до того самого дома. Такой же, как и все остальные на этой улице, но такой особенный. Двухэтажный, зеленоватый, с темной крышей, балконом.       Страшно.       Нужно собраться. Акино уже пережила нападение наркомана-террориста, нападение алкоголика-насильника… Вот, в принципе, и всё в общем. Но этого и так достаточно! Уж какой-то там несчастный подарок на новый год она передать сможет!       Руки потряхивало, но она с всё же прожала звонок на воротах.       Тихо.       Акино ждала. Наконец, двери открылись и в них показалась миловидная девочка с тёмными волосами. — Ой, здравствуйте! — Саю конечно удивилась таким гостям, но оставалась вежливой — Вы к Лайту? —… Да. Кхм, да! — из-за расстояния пришлось немного поднять голос, от чего в голову ударил жар неловкости — Я подруга со школы. Хотела подарок передать. Он дома?       Перед тем как Саю успела ответить, к воротам уже прошла Сатико. — Простите, что вот так вот на пороге держим, проходите конечно, — женщина приветливо улыбнулась, открывая ворота — Он скоро вернётся, можете подождать его в комнате. — Спасибо… Спасибо большое, — Юри поклонилась и прошла на территорию владений Ягами — Я… Акино Юри. Подруга со школы. — Приятно познакомится, я Сатико, а это Саю, — женщина также приветливо поклонилась — Проходи-проходи, не стесняйся. Я тебе пока чаю сделаю.       Очень милая женщина. И сестра у него тоже милая. И дом уютный. Раздумывала Юри, одиноко стоя в чужой комнате, дожидаясь возвращения Ягами. Акино так и не выпустила скромный подарочный пакетик из рук, стоя возле рабочего стола Киры, на котором он день и ночь устраивал суды окаянных.       Взгляд её опустился на кружку с чаём. Тот был слишком горячий, потому девушка до сих пор так к нему и не притронулась. Но — может — всё же стоит? Из вежливости. Вдруг Сатико сейчас зайдёт и подумает, что Юри неблагодрная мразь и скотина, что не ценит того, что для неё делают? Нет-нет-нет, такого Акино допустить не может.       Чай был правда горячим. Очень. Язык ныл от боли, но совесть затихла. Пить из той же кружки, из которой сотни раз пил Кира, конечно, интересный опыт. Однако, как и всегда, не новый. Очевидно, что не первый раз она это делает. Может, она из неё уже чаще Ягами пила, учитывая, когда начинается петля. — Привет.       Юри перевела взгляд на стоящего в дверях Киру. В расстеряности, она молчала слишком долго, но благо опомилась. — Я тебе- Привет. Как дела? — голос её был тихим от смущения.       Ягами сохранял спокойствие, ни чуть не возмутим незванным гостем. — Хорошо. У тебя как? С кем праздники проводишь? — Меня позвчера… Тоесть, ночью тогда… В общем… — она тряхнула головой — С Амайей. Подругой моей. — Вот как, — Кира улыбнулся — Чего ж ты стоишь тут всё время. Села бы. — Не могу же я сесть где-то в чужой комнате без разрешения… Я не долго ждала… — Юри… — Лайт усмехнулся, ни капли не удивлён —… Мне мама сообщила, зачем ты пришла. Очень приятно, правда. Прости, что ничего для тебя не подготовил… Я не думал, что ты мне что-то подаришь. — Ничего. Я просто хотела сделать тебе приятно, — пробомротала Юри и протянула подарочный пакет собеседнику.       Ягами принял его и заглянул внутрь. — Ох, шарф? Как мило, — он снова наигранно улыбнулся — Правда, не стоило. Надеюсь, не дорогой хоть… А то даже не знаю, как тебе возмещать. — Н-нет, не дорогой. Я сама вязала… В прочем, неважно, — Юри поправила волосы, собираясь с мыслями — Нам нужно поговорить.       Кира чуть виновато изогнул брови. — Поговрить?       Было более чем очевидно, что тот подозревает. В карих глазах читалось, как тот уже планирует, как нежно будет отказывать Аникому признанию в чувствах. От этого осознания краска неизбежно приливала к лицу, что совсем не спасало ситуацию. — Да. У тебя тут хорошая шумо-изоляция? В комнате, здесь, — мысли и слова начиналсь путаться от переживаний — Нельзя, чтобы нас услышали. —… Довольно хорошая, да, — буднично сообщил Лайт — Юри- — Ты уверен, что нас никто не услышит? — настояла Акино, глаза её переливались искренностью — Никто. Никто не должен услышать. Я серьёзно, Ягами. Можем поговорить на улице… — Девчёнка думает, что за тобой следят? — голос Рюука, как и он сам, возник изнеоткуда — Камер здесь нет. И жучков тоже. Кому, как не мне знать?       Кира едва заметно нахмурился, явно отвечая Рюуку в уме. — Как она переживает… — Я правда переживаю, — Юри нахмурилась, стараясь придать себе авторитета — Уверен, что нас никто не услышит?       Ягами слегка склонил голову набок. Глаза его были совсем нечитаемыми. Он смотрел на неё какое-то время, после развернулся и запер дверь на замок. — Сядь на кровать, хорошо? — Спасибо.       Настала тишина. Даже Рюук молчал, заинтригован. Акино не смела посмотреть на Киру. Глаза её прилипли к полу, руки перебирали ткань рукава кофты. Она ведь уже придумала речь. Даже больше — заучила. Прекрасно знала, что говорить стоит, а что нет.       А Ягами так и молчал. Юри знала, что он на неё смотреть не боится. Смотрит, анализирует, читает — по крайней мере, пытается. — Прошу, не сочти за грубость, но… Ты ведь Кира, да?       Ни единый мускул на несомненно привлекательном лице Ягами не дрогнул — только вот это неподвижность его и выдавала. Конечно, Акино бесконечно завидовала тому, как он умудряется контролировать свои реакции и эмоции. Возможно, не будь он беспощадным убийцей, она бы у него поучилась бы. — Что? — наконец-то выдав из себя Лайт, брови его дрогнули, сходясь на переносице — Кто тебе такое…? Юри- — Бог смерти? — почему-то неуверенно ответила девушка, неловко указав на жнеца — Вот… Вот этот… Здравствуйте. — Здравствуй.       Кира обернулся в указанном направлении, но взгляд его уставился сквозь Рюука. Лайт обернулся на гостью, выражение его выдавало расстеряность и бесспокойство. — Юри, о чём ты…? О чём ты говоришь? — Я его вижу, Ягами. Правда, — Акино уже сама начинала сомневаться в собственных словах, но продолжила — Я… В тот раз… В автобусе… Я забыла перчатки… Дотронулась той же бумажки, что ты потом выронил… Которую потом подобрал тот наркоман и тоже… Тоже увидел его. Он ведь тогда всё объяснил. Про богов, про тетрадь, про то, что ты Кира.       Ягами заглянул Юри прямо в глаза, от чего та инстинтктивно потупила взгляд. Знала, что тем теряет авторитет и проигрывает, но не смогла осмелиться его поднять. Находится так близко к Кире и так заставляло её переживать, а зрительный контакт это совсем другая степень паники. Ей нужно ещё пару слов из себя выдавить и убежать — тогда всё будет хорошо. —… Юри ты… Хорошо спишь? — маньяк мастерски сыграл заботу — Я знаю, что у тебя проблемы с тревожностью, но чтобы аж галлюцинации… Ты совсем за собой не следишь…       Акино нервно перебирала меж подушечками пальцев складку на рукаве. Как назло, Лайт был полностью прав. Спит она плохо — но как тут спать с такой задачей? Да даже если бы от них ничего не требовалось, сам экзистенциальный кризис способен с ума свести, а тут ещё и непосильная миссия — цель которой, в прочем, этого актёра спасти. Потому его попытки убедить её в том, что она просто на декабрьском солнце перегрелась, в теории ему же хуже делали. Дурак.       Тут эти дурачьи руки заземляющий весом легли на её плечи, нежно разворачивая Акино так, чтобы ей всё же пришлось смотреть Кире в глаза — а то опускать взгляд куда-либо ниже в таком положении уже как-то неудобно. — Давай я провожу тебя домой и ты отдохнёшь, а потом мы опять поговорим?       Юри медленно склонила голову набок со страдальческим видом, будто обдумывая предложение. — А потом меня случайно собьёт машина, да?       С губ её сорвался неловкий смешок. Самой себе она в этот момент показалась слишком грубой и захотелось извинится за то, что она посмела такое предположить — и неважно, что это действительно самый логичный исход событий в их ситуации.       Но не смогла.       Всякое «прости» и «пожалуйста» растворилось на языке в момент, когда Юри увидела этот взгляд. Ему так хотелось верить. В нём переливалось столько заботы, что даже мысль о том, что он это не всерьёз, ощущалась как удар в печень. — Юри, я искренне не понимаю о чём ты. Ты меня пугаешь…       А в боку так и кололо. Ведь Акино всё прекрасно понимала — к сожалению их обоих. — Я знаю, что пугаю… Мне правда жаль… Я и сама не хотела… Прости пожалуйста… Прости меня… — Юри начала усердственно тереть ладонью щеку и губы, словно собиралась чехнуть, когда на деле лишь пыталась успокоить нервы — Я- Я знаю, что мешаю тебе. Знаю, что тебе легче убить меня, я понимаю… Но, как бы… Ну, не получится, прости, не получится… Я долго тебе не говорила, не хотела говорить, чтобы тебя не беспокоить… Знаешь… Чтобы ты меня не… Чтобы ты не сердился… Но так уж получилось, прости. Правда, извини… Прости…       Почувствав, что уходит в дебри еле разборчивых причитаний, Акино сама себя остановила нарочно больно закусив губу. Сделала она это так резко, что зубы соскочили и с щелчком сошлись в челюсти.       Не давая Кире вставить ни слова, она продолжила. — У тебя есть Тетрадь и бог смерти. Он за тобой везде следует. Его нельзя застрелить и- И вообще убить не получится, как и-… Потом. И так, хм, бога смерти можно увидеть, если дотронуться до листа этой тетради, как Осорэда и- ну- я. Случайно. Ты нарочно подстроил- в смысле, спланировал организовал- тот инцидент в автобусе, чтобы узнать имя того агента ФБР. Он за нами сидел, да. Он… Ведь… Там… Не случайно был, полагаю… Я… Я думаю, если можно так предположить… За тобой велась слежка… Возможно. Я не уверена, но как я поняла, слежка была из-за того, что у Киры есть особый доступ к базе полиции, которого нет у простого человека, поэтому эти агенты ФБР- или, или только тот человек в одиночку, хотя это вряд ли- следил- следили за японской полицией, чтобы узнать, где происходит утечка… Твой папа детектив, ты написал на той бумажке в автобусе. Но я и так знала- Выходит, вот и за ним, папой твоим, следили- и за тобой тоже. Ну, так как ты его сын. Я поэтому боялась, что тут прослушка может быть, вот и- В любом случае, это значит, что Кира- то есть ты- может убивать и другими способами, кроме как сердечный приступ?.. Так как ты устроил смерть Осорэды как несчастный случай?.. Я тебе это объясняю, хотя ты и так всё знаешь, так как таким образом я… Убедилась?.. Что ты и есть, получается, Кира. Помимо того факта, что вот… Этот… Что он всё вслух всё тогда, в автобусе… Зачем-то…       Ягами так и держал её за плечи, теперь хмурясь не только от смертельной угрозы его убийственному альтер-эгу, но и в попытках понять, что ему только что попытались сообщить.       Смелость заметно уменшалась под таким тёмным взглядом карих глаз и Юри поёжилась. — Прости, слишком уверенно говорила… Если не права… Скажи, если я ошиблась…       Кира не двигался какое-то время, молчал, собираясь с мыслями и выбирая план действив. Заметив прблески решимости в чайных радужках Акино вздрогнула, опомнившись. — Стой! Ещё- В смысле-… Прости… Дай мне ещё сказать, потом уже… Пожалуйста… — она вздохнула, напоминая себе говорить медленее и внятно, однако результатом стала аж ненатурально монотонная речь —… Три дня назад на меня напал насильник и я чуть не убила его в акте самозащиты. На самом деле мне не известно, умер он тогда или нет. Я боялась, что ты меня покараешь, как убийцу, поэтому я выставила своё имя и фотографию на форум Анти-Киры и попросила его, чтобы он меня спас. Я выяснила, что он может дать иммунитет от той силы, что есть у тебя. Это случилось. Со мной случилось то же самое, что со всеми теми преступниками, что ты не успел покарать. Так что…       Юри сглотнула. — Не получится меня убить… Прости.       Имей она хоть немного самоуверенности, последнее бы прозвучало как сарказм.       Но нет. Извинение Акино прозвучали так искренне, что даже воистину идеальная игра Киры в честность блекла по сравнению с этой кристальной чистотой намеренний.       От этого было ещё хуже. Её действительно жаль. Ей жаль, что она доставляет проблем маньяку-убийце. Ей жаль быть для кого-то неприятностью. Лучше уж быть никем, но Лайт ведь сам пригласил её тогда. Почему именно её? Юри ведь даже… И правда, она почти не помнит жизни этого тела до начала петли. А свою жизнь она помнит? И как ей понять, что её жизнь, а что жизнь этого сосуда в мире фикции? Или же это её тело и в настоящем мире? Тогда почему собственное отражение вызывает столь смешанные чувства? И если она не Акино Юри, то кто она? Даже если предположить, что она из мира нормального, без тетрадей и синигами — то после бесконечности проведённой здесь, во временной петле, разве она уже будет когда-то нормальной? Сможет ли продолжить жить, как ни в чём ни бывало? Но ведь она даже представить не может, что ей продолжать. Что, если она существует только в попытках спасти мальчика, что возомнил себя Богом? Тогда человек ли она вообще? А она человек? Что, если она исчезнет вместе с петлёй в момент, когда получится её развязать? А ведь ей никто никогда не ответит. Она никогда ничего не узнает. Единственное, что у неё есть, это Май и миссия. Ничего другого. Так что она будет делать, когда Май заберут под стражу? Она ведь будет совсем одна. Никого рядом не будет. Тогда, может- — Юри.       Акино тот час подняла глаза, словно её разбудили. Вдруг почувствовала ритмичные поглаживания чуть нижу на плечах. Совсем слабые, может, потому она их до этого не чувствовала.       Лайт убедился, что Юри воспринимает его слова, и продолжил. — Почему ты решила мне всё это сказать?       Акино помедлила. Отстранилась. Ягами не сопротивлялся, отпустив её и позволив отсесть подальше. Юри отвернулась на половину, стараясь не смотреть ни на убийцу, ни на кошмар воплоти, что стоял в тёмном углу. —… Я… Я вижу ту жертву, что ты приносишь. Ты навсегда пожертвовал нормальной жизнью, спокойствием… Мне… Мне жаль и… Я понимаю, как это опасно… Понимаю, что если тебя схватят, то тебе грозит смертная казнь… — она нервно обводила ноготь пальца левой руки подушечкой пальца правой — Я решила сказать тебе… На случай, если тебе когда-либо понадобится какая-либо помощь. За тобой уже велась слежка, не знаю, как там сейчас… Но если, допустим, понадобится спрятать эту тетрадь… Или тебя поставят под наблюдение и нужен будет кто-то, кто займётся твоим делом в это время, чтобы снять обвинения… Я знаю, что ты действуешь аккуратно и всё всегда продумываешь. Я в тебя верю, правда. Но учитывая, что ты один против всего мира… Всякое может произойти.       Акино сделала небольшую паузу, поборов желание хоть немного взглянуть на чужую реакцию. —… Если тебе будет нужна помощь, ты можешь обратиться ко мне.