Don’t ruin my future

Ночёвка у Чифую прошла крайне скучно, по крайней мере, так ощущал Такемичи. Вся его голова была забита Хинатой. Как извиниться? Что сказать? Простит ли она его? Баджи лежал рядом с Чифую и увлечённо о чём-то перешептывался с блондином, Хаккай скучно разлёгся на другом конце дивана и листал соц сети. Голубые глаза вновь посмотрели на двух влюблённых парней, оба они сияли, улыбались во все зубы, тихо посмеивались и часто касались друг друга, то во время смеха утыкались носом в чужую шею, то ложились головой на плечо, то приобнимали друг друга. Мысли унесли обратно к Тачибане. Она любит, она терпит, она прощает и вечно ждёт, а Ханагаки не меняется. Груз вины сгорбил плечи и сдавил грудную клетку, а совесть мучительно грызла изнутри, застревая в горле колючим комом. Такемичи посмотрел наверх в попытках сдержать слёзы, а вдруг они действительно уже окончательно расстались? Вдруг это летальный исход в их отношениях, где у одной нет терпения, а у второго — шанса? – Посмотри, как он себя мучает, сейчас слезу пустит, – без злобы проговорил Баджи, чем привлёк к себе всеобщее внимание. – Такемичи, будь смелее, позвони ей. – Она уже спит в такое время, – отмахивается голубоглазый, за что получает волну недовольных взглядов. – Может когда ты дома и спит, а сейчас тебя нет, вдруг она тоже волнуется или, не дай бог, плачет? – Чифую замечает насколько часто сменяется выражение на чужом лице после каждого слова. – Я всего лишь предположил! Не смотри на меня такими глазами. – Чифую, – Ханагаки готов расплакаться. – Я идиот, что я натворил?! – резко подскочив с места, Такемичи летит к входной двери и наспех обувается. – Если она вновь меня выгонит, вернусь. – Ты к ней что ли? – удивлённо спросил Хаккай. – Да! Надо срочно извиниться. – Цветочные закрыты, – на заметку говорит Баджи. – Там в клумбе сорви пару тройку. – Ты дурак? Его потом бабуля со второго этими же цветами отхерачит, – оба парня заливаются смехом и вновь возвращаются в свою любовную реальность, в которой только смех, влюблённые взгляды и пара тройка прикосновений в минуту. Случайных, а может и нет. Голубоглазый безразлично смотрит на друзей и вылетает из квартиры, громко хлопая входной дверью, из-за чего Шиба испуганно подпрыгивает с места, а после выдыхает, поняв, какой звук его напугал. – Влюблённые пошли мириться, – по-доброму улыбнулся Мацуно. – Когда же и вы помиритесь, – Хаккай бросил это шутку, но после двух гневных пар глаз сбежал в спальню, пожелав спокойной ночи. – Ты останешься на ночь? – как-то тихо спрашивает Чифую. – Если только ты пригласишь, – большая ладонь растрепала светлые волосы и в лоб прилетел мимолётный поцелуй. – Но, в любом случае, мне нетрудно поехать домой, если вдруг приглашения не будет. – Останься, хорошо? – Мацуно смотрит смущённо, его голубые глаза заставляют Кейске застыть и тот долго их рассматривает. – Как только ты пожелаешь, Чифую, – сбежавший Такемичи и такой же быстрый Хаккай сыграли им на руку, поэтому нежный поцелуй красиво слился со всей этой влюблённой атмосферой, что витает вокруг. Ей трудно надышаться, ибо несмотря ни на что, после ты обязательно соскучишься, словно больше никогда не сможешь её застать. Однако Чифую знает, обязательно он ещё вернётся в эту обитель, ведь он не просто гость в жизни Баджи. Вечная тоска по ощущениям не такая сильная, как минутное чувство полной любви, что пронизывает твоё тело с ног до головы и не даёт лишний раз выдохнуть. Ни один фильм, ни одна песня, ни одна книга, ничего не сможет описать полностью и без изъянов те чувства, что есть у них, и те взаимоотношения, что есть между ними.

***

Серый подъезд встречает Такемичи мрачно и сыро, глубокая ночь напрягает блондина сильнее. Вдруг Тачибана видит уже десятый сон и будет ещё сильнее злиться, когда Ханагаки его прервёт? Третий этаж, пустая лестничная клетка, тёмная входная дверь и через раз работающий дверной звонок. Шаги по ту сторону напрягают, дверь распахивается со скрипом и недовольная хмурая девушка с покрасневшими глазами смотрит презрительно и разочарованно. – Что ты хочешь? Опять нагадить и крыть херами весь мой труд? – новая волна обвинений бьёт сильнее, чем в первый раз. – Ты никогда не уважал мои старания! Я не твоя девочка на побегушках, чтобы всегда терпеть и ждать, а после принимать тебя поздней ночью, когда ты непонятно где шлялся! Ты наглый, бесстыжий, эгоистич… – Хината, – голос дрожит и голубоглазый слегка выдыхает, когда рыжая девушка всё-таки затыкается, ожидая продолжения чужих слов. – Прости меня пожалуйста, я знаю, ты уже не поверишь, но я обещаю, такого больше не повторится. Да, я ненадёжный, слабый, эгоистичный, наглый, бесстыжий и всё то, что ты перечислила до. Ты часто говоришь мне, что с другими я куда более обходительный и правильный, пусть будет так, однако даже если с другими я послушнее, учтивее и внимательнее, ни к кому из них у меня никогда не было и половины тех чувств, что есть к тебе, – Такемичи готов расплакаться, как ребёнок, в глазах всё плывет и он нервно теребит свой бомбер, виноватыми глазами поглядывая на девушку. Внутри у Тачибаны что-то взрывается от этих слов, она смотрит на Ханагаки, который разрыдается, она уверена, через три минуты, а то и меньше. Её мягкие тонкие руки обвивают чужую шею и она падает к блондину в объятия, полностью снимая весь страх с его плеч. Чужие всхлипы заставляют сердце жалостливо сжаться. – Я тебя люблю, ладно? Не плачь, – слабо хихикнув, твердит девушка. – Ну всё, ну что за водопад начался? – Я просто, – вытирая слёзы рукавом, хнычет тот. – Так боюсь тебя потерять. – Я тебя тоже, успокаивайся, пошли внутрь, замёрз? – Хината разрывает объятия и холодными руками вытирает слёзы, её глаза рассматривают чужие покрасневшие, она смотрит нежно, улыбается искренне уголками губ и долго смотрит в голубые глаза. Им трудно оторваться друг от друга, они стоят так ещё с минуту, разглядывая каждую частичку. – Не расставайся со мной, пожалуйста, иначе я правда не смогу жить дальше, – услышав эти слова, Тачибана вновь обнимает своего «бывшего-нынешнего» и глупо улыбается. – Хорошо, Такемичи, – взяв парня за руку, та повела его внутрь. Свет на кухне горит ещё с час, остывший чай ждёт внимания, но так и остаётся незамеченным, очередной деталью стола, которая нужна для полной атмосферы дальнейшего разговора. Хината плакала, долго, без звука, часто смотрела на входную дверь и ждала чужого возвращения, и только потеряв всю надежду, дождалась. Кухня гремит посудой, трясётся от чужого смеха и дрожит от нежных поцелуев, которые заставляют двух влюблённых вновь надышаться, дабы лечь спать, крепко сжав друг друга в сцепке рук. В мире прячется любовь, в скромных квартирках третьего этажа, в уютных гостиных седьмого и весёлых телефонных разговорах поздними ночами. Она где-то есть, дабы кого-то исцелить или искалечить, но от любви любое слово крутится в голове миллион раз, примеряя самые разные смыслы, оттенки и подтексты.

***

Дорогое авто нелепо припарковано среди этих серых многоэтажек и потрёпанных детских площадок с еле работающими фонарями. Скучно, серо, грязно, Ханма смотрит с неким отвращением, новая богатая и явно дорогая жизнь заставляет Шуджи с презрением рассматривать невзрачное место. – Ты уверен, что Чифую живёт здесь? – нервный подчинённый мигом кивает. – И этот уродский байк Баджи тоже припаркован у подъезда. – Если вы хотите, мы можем проколоть шины, – лысый мужчина рядом опускает глаза в пол, заметив чужой недовольный взгляд. – Чтобы этот утырок вообще отсюда не уехал? – устало вздохнув, Ханма в очередной раз мысленно отмечает людскую тупость и взмахом руки приказывает ехать. Машина двигается с места и на средней скорости направляется к дому брюнета. – Неужели он действительно предпочитает такую жизнь? – златоглазый говорит больше сам с собой, но всё равно получает ответ. – Может он просто не понял, какое богатство ему можете дать вы? – слова подчинённого прежде взбесили бы Ханму, однако тот остался на удивление спокойным. – Не смотря на твою исключительную тупость, иногда ты говоришь что-то действительно толковое, но об этом уже не сегодня, – отмахнувшись, Шуджи достал пачку сигарет. Образ Чифую преследовал Ханму далеко не один год, изначально тот отмахивался, уверенный, что это происходит из-за чужой милой мордашки. Мацуно красивый, привлекательный и слегка будоражащий. Нежный парень с милыми чертами лица и боевым характером. Однако после Шуджи начало воротить от других, они все искусственные, дешёвые, серые и скучные, не такие, как блондин. И пусть Чифую не жил в роскоши, но он считался чем-то дорогим и исключительным, не для всех, только для единиц, избранных, которые удостоились заполучить его внимание, а ещё престижнее – заполучить чувства. Почему же в списке этих чувств оказался только Баджи? Неужели его нельзя сдвинуть? Стереть, оставив на бумажке вместо его имени дырку от ластика. Это ведь так просто, избавиться от надоедливой мухи. Эта мысль более чем угодила Шуджи, именно поэтому тот самодовольно усмехнулся, чем напряг подчинённого за рулём. И всё-таки жизнь вновь возвращает Ханму в далёкое прошлое, в котором тот был грязным, бешеным и развратным гопником. Он до сих пор вспоминает, как целовал худого парня на кухне, как вытирал ему слёзы и не скупился на обидные слова, дабы открыть голубым глазам правду, грубую и мерзкую реальность, в которую ту погружался. Помнит, как его длинные руки обвивали бледное тело, оставляли мимолётные поцелуи на невинной чистой шее и часто пытались залезть дальше, но всегда проваливались. Попросить номер телефона – формальность, ибо Ханма уже давно знает о Чифую всё, номер телефона, место работы и учёбы, в том числе место проживания. Группу крови, всех членов его семьи, точнее одну мать, всех его близких друзей и простых знакомых, что нередко где-то мелькают. Чифую этого не поймёт, не одобрит и не заценит, как и врождённую в Ханме наглость в дуэте с напористостью, именно поэтому Шуджи готов превратиться в вежливого и крайне терпеливого джентельмена, который своими манерами перекроет не самый свой приятный облик в прошлом. Если не сработает, придётся действовать иначе.