Lost in Hollywood

«Есть ли такое место, в которое ты хотел бы вернуться?»

2017 год, Токио — Я рад, что ты приехала, — Сугуру взглянул на Шоко уставшим взглядом, и едва заметно улыбнулся. — Да без проблем, — небрежно бросила девушка, закуривая. Горько-едкий дым отлично подходил их общему нервному настроению. — Я ж как никак твоя подруга, — она горько усмехнулась. — Нужно ж хоть иногда об этом вспоминать. Сугуру кивнул сдержанно, и сразу же получил за это удар в плечо ее маленьким кулаком. — А где «спасибо», мать твою?! — разозлилась она, но оба знали, что это так, просто чтобы ее друг «не расслаблялся». — Прости… забыл… — Сугуру завороженно вглядывался в зелень газона. — Спасибо… Шоко закатила глаза. Ей правда очень хотелось злиться на Гето, но что-то в его образе и интонациях не давало покоя. Она сидела на бордюре напротив и рассматривала его в упор: он явно перестал стричь волосы, видимо просто забил, и даже больше не собирал свою шевелюру в хвост; она знала, что он недавно вернулся с работы, но уже успел зайти в дом и переодеться в домашнее, конечно же неглаженное; под глазами залегли синеватые мешки, но он все еще был в силах улыбаться, даже несмотря на то, что теперь эта улыбка больше походила на трещину в фарфоровой маске, которую он на себя нацепил, чтобы показывать, что у него «все хорошо». Он по прежнему выглядел «свежо» в свои 27, хотя, с прошлой их встречи, вроде, чуть похудел. Да и было кое-что еще… Ведь Сугуру, которого она когда-то знала, явно сказал бы что-нибудь вроде «как все коробки перетаскаем, так и будет спасибо!». Но человек, которого она сейчас видела перед собой, был слишком вымотан, и ей было его… жаль? — Эх… — она отвернулась и выдохнула дым по ветру, — когда ты последний раз спал? — Ммм… позавчера… — отмахнулся он. — Гето! — вскрикнула она. — Ну ведь пиздишь как дышишь! Сугуру рассмеялся, сухо и почти бесчувственно. Шоко на секунду показалось, что он ее разыгрывает. Что это все просто очередная его несмешная шутка. Хотелось так думать. — Ну, на этой неделе точно, — сказал наконец он. Девушка откинула сигарету в сторону и поднялась, все еще не спуская глаз с друга. Видимо, спрашивать о его состоянии бесполезно… — Как мама? — аккуратно произнесла Шоко, когда они заходили в дом. — Держится, — Сугуру продолжал все также почти бесстрастно отмахиваться от ее расспросов. — Сразу после того, как отец скончался, она уехала в Сайтаму к сестре. Я не стал отговаривать. Там, может, хоть развеется. У них вроде дом за городом, — Гето отвернулся и вздохнул. — Ей свежий воздух будет полезней, чем я со своими проблемами. Он как мог старался звучать отстраненно. Выдавало лишь подергивание пальцев, которое не удавалось унять — еще один приобретенный за последнее время нервный тик. Шоко кивнула и аккуратно зашла в дом вслед за ним. Прохладный сумрак коридора обдал запахом старого дерева, сыроватым но все еще каким-то уютным. Но, наверное, они оба чувствовали, что этот «уют» медленно тлеет в этих стенах, превращаясь в затхлость. Сугуру шел впереди нее, но двигался как-то слишком осторожно, для человека, оказавшегося в родном доме. — А у вас классный дом, — удивилась она, оглядевшись. — Ага, — Сугуру смотрел куда-то в одну точку. Вроде на лестницу, но Шоко не могла уследить взглядом, что он там такого рассматривает. — Жаль, что продаете, — девушка вздохнула, — может хоть попробуешь… — Я все решил, Шоко, — перебил Гето.

***

Болтать о былом Сугуру особо долго не хотелось, поэтому он достаточно быстро распределил им обязанности по уборке. Шоко начнет с кабинета отца на первом этаже. Сугуру, возможно, самому нужно было туда наведаться, еще раз пересмотреть документы компании и налоговые выписки за последний год, но ему, честно говоря все еще было странно туда заходить. Не то чтобы у них с отцом были близкие отношения но… За последний год слишком много всего навалилось. Гето направился по запылившейся лестнице на второй этаж. Из «целей для уборки» там он отметил себе кладовку, спальню родителей и его бывшую комнату. Хотя последнее помещение уже пустовало лет семь, его мать, наверное, все еще регулярно протирала там пыль до того, как отец заболел и у нее появились другие заботы. Сугуру встряхнул головой и направился в кладовку. Наверное, из всех вариантов, этот будет сейчас менее болезненным. Когда он вошел в кладовку, поморщился от запаха старости. Было в нем и что-то сладкое, и одновременно что-то гнилое, от чего хотелось бежать оттуда прочь. Сугуру неторопливо переставил пару коробок и громко чихнул от взметнувшейся в спертый воздух пыли. В комнате не было окна, лишь маленькая лампочка, которая освещала старые вещи. Чем дольше копался в них, тем больше настальгии наваливалось: в коробке с одеждой нашел свою старую школьную форму, любимые когда-то широкие штаны, костюм, в котором был на выпускном из школы. Сугуру улыбался. Видимо, мать уже давным-давно перенесла все вещи из его комнаты сюда, и теперь ему придется убирать на одну комнату меньше. Пальцы коснулись чего-то неожиданно холодного. Гето бросил взгляд вниз и разглядел, что среди его старых вещей одиноко поблескивает железная коробка. Он всматривался в нее долго, не решаясь открыть. Казалось, что точно такая же заперта где-то глубоко в его душе, та, что он принял решение не открывать больше никогда. И все же пальцы сейчас тянулись подцепить крышку и… Листы бумаги и фотографии хоть и были аккуратно и кропотливо разложены по стопкам внутри, но все равно рассыпались как осенние листья, когда Сугуру резко дернул крышку. Мурашки лихорадочно разбежались по телу от одного лишь взгляда на те фото… Лесное озеро на закате… Деревенский магазин… Старый велик… Косточки от персиков на веранде… И отражение звезд в бездонных голубых глазах… Сердце уже отбивало неровный импульсивный ритм, а глаза все выхватывали строчки из писем, которые он ему отправлял. Господи, их было так много, что Сугуру уже все и не помнил… «Сугуру. Это я. Думаю, ты догадался…» «Светлячки уже почти все исчезли. Но у меня все еще живет один в банке.» «Агумон — просто легенда!!!» «А еще я думаю это будет классный год!» «мне здесь скучно. Всегда было, я просто не знал, куда деть себя» Сугуру чувствовал, как паника медленно и липко обнимает горло. Надо ее закрыть. Второй человек на фото когда-то стал его собственным острием ножа, которое по сей день иногда методично-медленно прокручивалось в его сердце, и он не мог вынуть его. Может, потому что не хотел, чтобы кровоточило сильней. Может, потому что без этой боли от него самого ничего толком и не останется. Он ведь уже давным-давно запечатал глубоко в себе эти воспоминания, и сейчас они лезли в голову слишком неожиданными и болезненно-ностальгическими образами. Однако от этого читать он не переставал. «И когда я его последний раз видел?..» — пронеслось в голове, и Сугуру впервые за многие годы позволил себе задуматься над этой мыслью. И почему-то от нее стало как-то слишком тепло, ведь сознание соизволил посетить тот самых образ: белоснежная макушка, она такая яркая среди толпы, что Сугуру хочет всегда смотреть только на нее; смех, что звонче любой песни, что стал для Сугуру любимой мелодией; огромные наивные глаза, которые смотрели сначала с интересом, потом преданно, потом разглядывали влюбленно а потом… А потом в них не отражалось ничего, кроме пустого, разбитого, раздавленного сердца. Сугуру видел его в толпе, слышал его крики, не хотел понимать, что они значат, но… “Ах точно… Тогда» — осек себя Гето. Он запретил себе об этом вспоминать и сейчас как мог пытался затолкать все эти воспоминания туда, откуда они выбрались. «Я даже не знаю жив он или нет…» — Сугуру и подумать не мог, что его будут посещать настолько далекие и жестокие мысли о том, с кем он познакомился случайно, но кто стал для него самым драгоценным воспоминанием. Да уж… Жизнь — штука слишком быстротечная и непредсказуемая. «Я знаю только, что он сейчас в Америке…» — подумал Гето и ухмыльнулся, ведь знал он это только потому, что его белобрысый знакомый сам его учтиво об этом оповестил в тот день. «У него все получилось, наверное он уже давно обо мне не вспоминает» — Гето чувствовал себя полным идиотом из-за того, что сейчас стоит посреди душной кладовки и терзает себя мыслями о том, которого уже давным-давно вычеркнул из своей жизни. Или это он вычеркнул его?.. — Вот ты где! Сугуру вздрогнул. — Я кричу-кричу, а ты не слышишь! — оглушительный голос Шоко так резко вырвал его из мыслей. Девушка рассматривала его слегка сгорбленную спину нахмурившись. — Мне бы мебель отодвинуть… Звала тебя, чтоб помог… Когда Сугуру обернулся, в горле у нее встал комок. — Че с лицом? — без церемоний спросила она. — Ты будто призрака увидел! Сугуру не улыбнулся. В горле застрял пыльный комок из старых, не высказанных еще тогда мыслей. Его плечи дернулись — то ли усмехнулся, то ли пожал плечами. — Что это? — когда Шоко шагнула в полумрак кладовой, заметила, что в руках он сжимает какие-то бумажки. — Ну нет, Сугуру… Только не говори, что за все это время единственное, что ты сделал, это посмотрел фотографии! — Прости, — наконец ответил он, но голос стал еще более потерянным, — я залип просто… Девушка подошла ближе и заглянула через его плечо, чтобы рассмотреть-таки, что смогло занять его рассеянное внимание на добрые 40 минут. — Ах, так это они, да? — Шоко наконец звучала заинтересованно. Сугуру взглянул на нее пораженно. В его глазах словно застрял вопрос: «что именно ты знаешь?!» — Ну… мы как-то пили с тобой… и ты рассказывал, что у тебя есть фотки с ним, — девушка усмехнулась. — Я, честно, тебе тогда не поверила… Подумала, что просто хочешь крутым казаться в компании, но… Подожди… Откуда у тебя реально они взялись?! — Из детства… — ответил Сугуру полушепотом. Шоко перевела на него взгляд. — Эх… Я, конечно, никогда не претендовала на звание знатока твоего лора, — девушка устроилась на шаткую табуретку и принялась листать в руках те самые фотографии, — но тот факт, что ты лично знаком с Сатору Годжо в ступор ставит, правда! «Знаком»… Это слово резануло так странно и больно, что хотелось кричать, оправдываться, отрицать, но Сугуру пока держался. — Ты вообще вкурсе, за сколько щас можешь продать эти фото? Сугуру вопросительно уставился на нее. — Не, ну а че? — Шоко пожала плечами. — Я уже вижу заголовки: «Звезда Голливуда на старом велике рассекает по лесам Яманаси»! Прикинь в какую очередь к тебе папарацци выстроятся?! Можно будет продать за пару лямов, — она сделала по-настоящему серьезное лицо. — Не йен, между прочим, а долларов. Она ждала хоть какой-то реакции, но Сугуру замер, будто прокручивая в голове что-то очень яркое. — Чур мне накинешь пару тыщь за идею! — попыталась пошутить Шоко. — Это было очень давно, — он наконец нашел в себе силы сказать хоть что-то, затем вырвал у Шоко из рук фотографии и сложил обратно в коробку. — Забудь. Пойдем вниз.

***

Конечно, уборка в доме еще не достигла стадии «подготовка к продаже», но все равно сдвинулась с мертвой точки, и Гето был безумно благодарен за это своей подруге. Они сидели внизу. Этим летом стояла жуткая жара. Почему-то Сугуру все чаще преследовало ощущение, что это как тогда, но точно он вспомнить не мог. Он все еще не обращал и малейшего внимания на Шоко, которая сидела перед ним на полу и подставляла голову под вентилятор. — Ужасная погода… — выругалась она, — лучше уж мерзнуть, чем вот это вот все… Гето повернулся только лишь когда услышал неожиданный щелчок — Шоко открыла банку с колой. — О смотри! И здесь он! — она повернула банку, стуча пальцем по рекламе справа от логотипа. — Сегодня у нас с тобой что «тематический день Сатору Годжо»?! Сугуру перевел взгляд на банку лишь на мгновение, а потом незаинтересовано кивнул. Эта слащавая улыбка, которую тот самый «Годжо Сатору» уже давно превратил в часть своего бесячего образа. Когда-то она казалось ему слишком заразительной, но сейчас будила внутри лишь… Злость. В тот день Сугуру впервые почувствовал такую злость на конкретного человека. Огромный баннер с новой рекламой кока-колы растянули на одном из зданий, мимо которого он ходил в университет каждый день. Баннер с лицом… таким знакомым, но теперь безвозвратно далеким. Гето ненавидел эти насмешливые голубые глаза, которые смотрели на прохожих, а во взгляде так и мелькало «Вот он я! Смотрите все, кто в меня не верил!». Гето ненавидел эту улыбку. В первую очередь за то, что она не перестала быть завораживающей, даже после того, как он бесцеремонно раздарил ее всему миру. Гето ненавидел образ Годжо Сатору… Ненавидел настолько, что обходил это место стороной, а всем знакомым говорил, что-то вроде «как же бесит эта реклама» или, если совсем заебывало, то даже «как можно было вообще такого урода взять рекламировать самый популярный напиток в мире?!» Ненавидел настолько, что приходил туда ночью. Один. Мог до самого утра сидеть на лавке, делая вид что читает книгу под тусклым светом фонаря, хотя на самом деле смотрел на ту беззаботную широкую улыбку, которая когда-то принадлежала вовсе не «известному голливудскому актеру», а его единственному настоящему другу. Тому, который теперь никогда больше ему не улыбнутся… «Так или иначе, забыть его было невозможно, потому что это чертово лицо постоянно мелькало где-то. Невозможно было жить, не зная его. А ведь когда-то только я жил тем, чтобы знать его…» — в те годы Сугуру думал так каждый день, и это медленно, но верно выгрызало пустоту у него внутри. — Он так давно кока-колу рекламирует… — Шоко вновь выдернула его из раздумий. — Лет пять или шесть… — Ага… — ответил Гето, — дольше только Месси своим лицом светит на банках Pepsi. — Ты что и с ним знаком?! — девушка взглянула на него широко распахнутыми глазами и рассмеялась. — Только не говори что и с ним в футбол играл в Яманаси… — Очень смешно… — огрызнулся Гето и уставился в телефон. Будто там было что-то интереснее, чем разговоры про него. — Лаааадно, не кисни! — Шоко пихнула его в плечо. — Но теперь мне жуть как интересно, как ты познакомился с этим Годжо. Расскажешь? Сугуру задумался. А было ли ему что рассказывать?..