Пламенеющие Небеса. Книга Третья. Сгущающиеся тучи

      Визит роккандской делегации в Дариан носил характер обычного, формального дипломатического визита. Такие, изредка наносимые обеими сторонами, визиты и показное дружелюбие оставались уже практически единственным способом поддержания видимости хороших отношений между двумя государствами.       Разумеется, никакого сближения и никакой разрядки давно накалившейся обстановки не было и в помине, но и Великий Рокканд, и Никтоварилья старательно продолжали изображать обратное. Именно поэтому в период правления моего отца возобновилась практика обмена посольствами.       В первые годы на престоле мне довелось побывать с визитом в Великом Рокканде. Правда, тогда в столицу королевства поездка не предполагалась, и с Карлоном я встречался в одном из восточных узловых городов, собственно роккандском.       Основными направлениями взаимодействия оставались научный обмен и торговля. Чаще всего в рамках научного сотрудничества учёные из Рокканда приезжали к нам, чтобы получить опыт и знания, которые мы им были готовы предоставить. И, разумеется, в такие знания ничего, что могло бы причинить вред самой Тёмной Империи, не входило.       Всё это имело место быть, как и многое другое. И всё это было лишь видимостью, за которой скрывалась более тонкая игра. От того, кто сумеет превзойти и перехитрить соперника в этом противостоянии, зависело многое, в определённом смысле не только судьбы отдельных государств, но и будущее всего мира.       И именно об этом я думал сейчас, слушая довольно–таки сухие, лишённые присущих его отцу торжественности и пафоса, выступления кронпринца непризнанной Империи, посвящённые вопросу не только научного, но и магического сотрудничества Великого Рокканда и моей собственной Империи.       — Разумеется, — заметил мужчина, уловив скептическое движение моих губ. — Учитывая нынешнюю напряжённость в отношениях между нашими странами, мы не можем говорить о вопросах, связанных с боевой магией. Однако я имею в виду теоретические и практические достижения, касающиеся повседневной жизни государства: управление погодой, исследования в области Магии Стихий, Целительства и Поиска. Уверен, что обмен опытом между чародеями наших стран принесёт пользу обеим… Империям.       Я исподтишка изучал правильный, строгий профиль, уверенное, невозмутимое, даже словно бы слегка отстранённое лицо, отголоски прикрытых свитой мыслей. По мере того, как наш приватный разговор, длившийся уже несколько часов, продолжался, у меня укреплялось ощущение, что роккандский гость воспринимал эту встречу как обычную обязанность, не вызывавшую у него особого энтузиазма. Просто необходимость, не более. Точно так же, как к этому разговору, в котором на деле было не больше смысла, чем во всех якобы «нейтральных» отношениях с Роккандом — просто прикрытие для подготовки к открытому противостоянию, — относился сам я.       — Полагаю, вы понимаете, Ваше Высочество, что затронутый вопрос достаточно серьёзен и…       — Я не требую немедленного ответа, — равнодушно бросил Алкир Каэрри, казалось, куда сильнее заинтересовавшийся чернильницей в форме совы на моём столе. — Я понимаю, вам необходимо подобное предложение обсудить с лицами, ответственными за магическое развитие и магическую безопасность Империи. Особенно учитывая, что исходит инициатива от страны, с которой у Тёмной Империи, смею надеяться, я не задену ваши чувства, называя ее подобным образом, не самые дружественные отношения. Я лишь хотел бы выразить надежду на то, что ваш ответ будет получен мной до отъезда нашей делегации. К сожалению, мне предстоит встреча с королём Санджаем, и, несмотря на моё глубочайшее уважение и восхищение Империей и её жителями, я не могу оставаться в Дариане слишком долгое время. И искренне рассчитываю на понимание с вашей стороны.       Чем дольше я видел и знал этого человека, чем больше общался с ним, впрочем, в подобном, относительно равном, ключе, да ещё и наедине, пожалуй, мы беседовали впервые — тем больше он удивлял меня. И его поведение казалось всё более загадочным и странным. Даже в самые напряжённые моменты, даже сейчас, когда нет–нет, да и проскальзывала на краешке сознания предательская мысль, что он когда–то претендовал на роль супруга Алеандры, а вчера на встрече делегации она явно предавалась некоторой ностальгии, Алкир Каэрри, наследник трона вражеской державы, маг Огня, признанный многими правителями как очень образованный и рассудительный человек, оставался куда более приятным собеседником, чем его отец. Да и внешне они были совсем не похожи… Да и, пожалуй, характером.       — Несомненно, — кивнул я. — Как правитель, чья роль на международной арене достаточно значима, я прекрасно понимаю, что подобные поездки накладывают определённые ограничения и ставят некоторые рамки на людей нашего положения. Вы получите ответ в ближайшее время. — И, сделав небольшую паузу, добавил: — К слову, устраивают ли вас условия, обеспеченные нашей… придворной гостиницей? — Именно там, в детище Особого Отряда, остановился тактично отказавшийся от проживания во дворце молодой принц. И нельзя было сказать, чтобы данное обстоятельство как–то меня опечалило. Чем дальше от внутренних дел Империи, тем лучше. Там, в этой же гостинице, вспомнилось отчего–то, ожидала первой аудиенции Алеандра… Как же она её тогда окрестила? Дыра?       — Условия просто чудесны, — невинно отозвался Каэрри, по–прежнему не проявляя никакой заинтересованности в итогах нашей встречи. — Благодарю вас, я и мои спутники всем довольны и искренне признательны Империи за проявляемое вами гостеприимство. Однако… — неожиданно ярко блеснули серые глаза, и равнодушное лицо вдруг вытянулось, а голос стал ниже и глубже. — Мне хотелось бы затронуть совершенно иную тему… Я искренне соболезную Империи в связи с постигшим её событием. Но… — взгляд скользнул по охране у двери. — Мне необходимо обсудить с вами вещь крайне важную, требующую абсолютной секретности. Если потребуется, я готов подвергнуться досмотру вашей стражей, и представители доблестного Особого Отряда могут блокировать мой дар на время, для уверенности в вашей безопасности. — Нечасто те, кому я давал достаточно закрытые встречи, просили о полной приватности. Пожалуй, последним намекал на нечто подобное Карлон Каэрри. И уж совсем редко при этом королевские или близкие к правящим особы были согласны даже на подобные положенные, но всё же унизительные процедуры.       — В этом нет необходимости, господа…       — Ваше Величество, — мягко, но вполне однозначно произнёс собеседник, — информация, которой я намерен поделиться, должна остаться строго между нами и очень ограниченным кругом лиц. Я готов принять любые меры предосторожности, которые потребует Империя.       — Полагаю, сведения, которые вы намерены сообщить, должны быть особенно важны, — усмехнулся я, пытаясь представить, что же такого мог сообщить наследник враждебного государства, о чём даже страже не следовало знать. — Вы упомянули узкий круг лиц…       — Я имел в виду Императрицу Алеандру и, полагаю, Гранд–Мастера Фэрта, — невозмутимо продолжил оживившийся роккандец. — Им будет крайне интересно услышать то, что я намерен сообщить. Более того, Гранд–Мастер мог бы обеспечить безопасность как вашу, так и вашей уважаемой супруги, — всё так же спокойно добавил он. И лишь привычный выискивать самые тонкие оттенки интонаций слух уловил едва заметную паузу, всего на долю мгновения дрогнувший голос принца на слове «супруга».       — Желаете дождаться их прибытия? — уточнил я. Присутствие Бэнджамина в качестве охранника действительно было бы достаточным, особенно учитывая трёх Молчунов, невидимых для моего собеседника. Но я никак не мог понять, зачем необходимо присутствие Императрицы. Связано ли это нечто сверхтаинственное с Оринэей, с Целительством или же это просто уловка для встречи с ней?       — Если вас не затруднит. Либо, если встретиться в указанном мной составе сейчас не представляется возможным… — начал было Алкир.       — Представляется. — Прервал я. — Пригласите сюда Императрицу Алеандру и Его Светлость. И уточните, что я желаю видеть их незамедлительно. — Один из гвардейцев, учтиво поклонившись, поспешил исполнить приказ, пока слуги, чтобы как–то заполнить неловкую паузу, беседовать помимо дел нам было решительно не о чем, подавали кофе на четыре персоны. Не прошло и десятка минут, впрочем, как в кабинете появились собственной персоной Гранд–Мастер Фэрт и Императрица Алеандра. Последняя одарила почтительно склонившего голову Алкира таким испепеляющим взглядом, что даже если бы мне хотелось её ревновать, сейчас не удалось бы.       — Ваше Величество, моё почтение. Всех благ уважаемому герцогу, магическое и воинское мастерство которого широко известны и высоко чтимы, — произнёс роккандский принц, словно не замечая враждебных взглядов Алеандры и сопровождавшего её Дорра, а также пристального внимания Бэнджамина.       — Для нас большая честь встретиться с вами, — за всех сразу ответил самир, изобразив подобие учтивого кивка. — Ваше Высочество. Государь желал видеть нас…       — Это желание исходило от меня, — произнёс молодой маг Огня, пока гвардейцы покидали кабинет, и с моего позволения Алеандра и Волчонок занимали свободные кресла. Дорр устроился у ног оринэйки. — Великий Рокканд, как я уже упоминал при приёме нашего посольства правящей четой, был глубоко опечален известиями о событиях в провинции Милэсайн, — при этом, разумеется, никто там не вспоминал о том, что это устроил сам Рокканд. — Более того, несложно провести определённые… параллели. Это очень напоминает ситуацию в Оринэе, времён Последней Войны. После завершения военных действий и вхождения Королевства в состав нашей… державы, нашими учёными, Целителями и Королевским Магическим Советом, при некоторой поддержке Саммир–Эа и Минаура, были произведены серьёзные изыскания. И нам удалось отыскать некоторую общую формулу, позволяющую исцелить погрузившихся в сон людей. — Он сделал паузу, словно давая время осмыслить сказанное. — Формула была открыта достаточно поздно, к сожалению, когда большинство уже покинули бренный мир. Но она была проверена на практике и нам удалось разбудить более дюжины человек. У некоторых остались определённые последствия, у кого–то ухудшилось зрение, у кого–то слух… Но мы продолжаем наблюдать за ними, оказываем поддержку их семьям, и я с уверенностью могу сказать, что из этой группы скончался лишь один человек, по причине тифа. У большинства удалось достаточно полно восстановить нанесённый здоровью урон.       — И вы решили рассказать нам это, чтобы… — губы Алеандры дрогнули. «Чтобы поглумиться», — без труда читалось в её глазах несказанное продолжение фразы.       — Я хотел бы передать вам эту формулу, — спокойно ответил Алкир, на его лице появилась искренняя улыбка, лишённая какого–либо пафоса или намёка на то, что он оказывает нам несравненную и неизмеримую услугу. — Разумеется, она может быть доработана вашими специалистами, но это избавит вас от значительной работы и существенно ускорит создание лекарства для пострадавших.       Вот только, по сути, если бы эта формула действительно работала, услуга была бы действительно очень ценной. И позволила бы, возможно, спасти множество жизней. И тем более странным было подобное предложение получать от представителя злейшего врага и виновника произошедшего.       — Поскольку вы весьма сведущи в Целительстве, Императрица, и познания в области теории магии и магических сетей у самиров неизмеримо более высоки, нежели у людей, что невозможно отрицать, я бы хотел попросить вас и герцога оценить, заслуживает ли эта формула вашего внимания и дальнейшего изучения, — эти слова вполне проясняли то, почему, собственно, Алкир пожелал видеть мою супругу. Мои знания о Целительском деле были куда скромнее, чем её.       — Вот как? — неприязненно выгнула бровь Алеандра, всем видом выражавшая крайне скептичное отношение к его словам. — Весьма неожиданное благородство со стороны Королевства Великий Рокканд, — на то, как мы именовали его государство, Алкир и бровью не повёл, что вновь разительно отличало его от отца, вспылившего бы на таких словах. Каэрри–младшему, судя по всему, было безразлично, как мы Великий Рокканд и его самого называли. — В вас проснулись лучшие качества? — эта фраза за рамки дипломатического протокола уже выбивалась, но и её принц тоже пропустил мимо ушей.       — Я понимаю, что вы можете испытывать ко мне и моему народу не самые тёплые отношения, принцесса Алеандра, особенно учитывая неоднозначность событий времён Последней Войны, — ответил он с заметной усталостью в голосе. — Называя вас принцессой, я хотел подчеркнуть вашу связь именно с оринэйским престолом. Я осознаю ваше право на подобные отношения, но всё же скромно прошу лишь ознакомиться с тем, что намерен передать. Более я не посмею вас задерживать.       — Не отношения, а чувства, Ваше Высочество, вы выразились не вполне верно, — спокойно поправил Бэнджамин, своим вмешательством как бы сглаживая напряжённость в разговоре.       — Прошу прощения, я иногда делаю ошибки, когда говорю на наанаке, — учтиво ответил Алкир. — Благодарю, Гранд–Мастер Фэрт, разумеется, чувства.       — Если вам будет проще объяснить формулу на фаргаре, — предложил я, — вы можете это сделать. Герцог прекрасно владеет этим языком, как и императрица. Я также достаточно хорошо знаком с ним.       — Я весьма признателен, — благодарно кивнул гость, извлекая из складок своего одеяния тщательно сложенные многократно листы, испещрённые рунами, буквами, цифрами и рисунками, и, как я успел заметить, пронумерованные.       Листы эти были в правильном порядке разложены на столе, всего их оказалось пять, и три мага склонились над ними, скользя глазами по строкам и рисункам, и, повинуясь лёгким движениям пальцев самира, над столом начали возникать какие–то странные, замысловатые фигуры из разноцветных мерцающих нитей, форма заклинания, обретающая зримое воплощение. Фигуры разрастались и поворачивались разными сторонами, постоянно поправляемые и изменяемые, под тихие пояснения Каэрри и чаще Алеандры, как единственного здесь мага, учившегося именно Целительству. «Трёхсторонние нити Даула, сплетенные в узел Шайа»… «Как круг»… «Нет, вот здесь должно быть скрепление только одним словом, а двумя — тут»… И какие–то слова, как будто обозначавшие болезни, термины, мудрёные фразы, и я через пару минут отчаялся понять, о чём шла речь и на что все трое так заинтересованно и воодушевленно взирали. И почему в конце концов Бэнджамин, рубящим жестом оборвав иллюзию, совершенно иным взглядом, как и Алеандра, уставился на визитёра.       — Но… Но… — замялась оринэйка. — Она, кажется, будет работать. Гранд–Мастер, вы…       — Формула достаточно своеобразна и непривычна, — медленно произнёс Волчонок, в его голосе слышалось искреннее удивление. — Но она действительно рабочая. Более того, для Лаборатории Отряда будет вполне выполнимо проследить исходные составляющие и восстановить форму выражения и необходимые действия, если Ваше Высочество согласится оставить нам эти документы.       — Разумеется, — кивнул Алкир, вновь переходя на наанак. — Однако я бы просил вас сохранить в тайне факт их существования. Пусть о них узнает как можно меньше самиров и людей. Вы должны понимать, что переданная информация крайне важна и секретна. Алому Тигру, вернее его сторонникам, совсем не следует знать, что они у вас есть. — Сам факт передачи спасительного заклинания уже озадачивал безмерно, и мелькнула на миг мысль, что это было своего рода уловкой со стороны Великого Рокканда. Сперва совершить подлость, ударить в спину, а затем изобразить столь дружеский и великодушный жест. Но сейчас закралась мысль ещё более безумная, что и не вся секта причастна была к произошедшему, и Алкир представлял ту её часть, которой это случившееся не понравилось. Не Рокканд? Но тогда кто? Появилась третья сторона игры?       — Разумеется, мы с Императрицей лишь… сохраним содержание документов и уничтожим сами бумаги. То, каким образом подобные сведения попали к нам, останется тайной для всех, кроме присутствующих здесь, — произнёс я. — Кстати, варсэ–тангу, каково ваше мнение? — Дорр, всё это время не спускавший глаз с Алкира, рыкнул, помахав опущенным хвостом:       — Насколько я могу увидеть структуру, эти чары действительно могут быть применены на практике, — начал он. — Однако, говоря от имени свободного народа варов, который, как известно, прямолинеен, я выскажу кое–что. Прошу принца помнить, что это исключительно моя позиция, а не Империи.       — Даже если это позиция Империи и лично Императора, вы имеете на неё полное право, — спокойно пожал плечами мужчина. В нём было что–то такое, что вызывало даже уважение к ещё молодому, но весьма умному, проницательному и серьёзному человеку. Возможно, при других обстоятельствах он мог бы мне даже симпатичен. — Я готов выслушать, каковы бы ваши слова ни были.       — Они очень просты, — проурчал тигр. — Вы почти последний человек в мире, от которого я ждал столь доброго дела. Сегодня вы заставили меня думать о вас лучше, чем раньше.       — Если это действительно так, я весьма рад, что сумел заслужить в ваших глазах более расположенное ко мне отношение. С учетом случившегося с вашей стаей и истории нашего знакомства вы имеете все основания недолюбливать и даже ненавидеть меня. — Усмешка, мелькнувшая на худом лице, была пропитана какой–то явной горечью, хотя Алкир и попытался её скрыть. — Смею надеяться, переданные мной сведения помогут народу Империи смягчить последствия произошедшего. Мне очень жаль, что подобное несчастье произошло в подобной стране, благородство которой никем не подвергается сомнению уже многие сотни лет. — Серые глаза на мгновение скользнули на окаменевшее вновь лицо Алеандры, ответившей на это неприязненным взором.       — Эти сведения бесценны для нас сейчас, — опустил голову в подобии поклона Волчонок. — От имени всего ведомства, вверенного мне государем, я выражаю вам самую искреннюю благодарность, Ваше Высочество, — и всё же в самой глубине тёмных глаз отчётливо читалось напряжённое, тщательное изучение нашего гостя, даже сейчас, даже получив нечто столь многообещающее и важное для нас, Бэнджамин оставался Бэнджамином.       — Услышать вашу похвалу, и более того вашу благодарность, герцог, для меня огромная честь. Я наслышан о ваших достижениях как воина и волшебника, о ваших талантах и вашей широкой эрудиции, и восхищаюсь вами. — Совершенно искренне откликнулся роккандец. — Благодарю вас за столь добрые слова в адрес моей скромной персоны. — По всем правилам высшего этикета, со всеми витиеватостями, и отчётливо видно, что только по долгу протокола, отнюдь не потому, что подобные елейности доставляли бы ему большое удовольствие. Неоднозначный, странный человек, и всё же — куда более приятный, нежели Карлон Мудрый. Но что могло его толкнуть совершить подобное? Не Рокканд стоял за Милэсайном, а кто–то ещё? Или это инициатива не всех в Рокканде, а только нашего гостя? Впрочем, последнее было бы весьма несложно проверить.       — Это столь благородный жест, — любезности прервались тихим голосом Алеандры, за которым без труда читалось желание задушить кронпринца голыми руками. — Что я, право, не нахожу слов, чтобы описать, насколько он благороден. Поэтому я просто, с позволения государя, покину кабинет и отправлюсь в Лаборатории. Полагаю, формула, переданная… Его Высочеством… Позволит нам открыть лекарство в кратчайшие сроки.       — Разумеется, — кивнул я, внимательно рассматривая тонкие черты лица моей супруги. Её преданности делу Целительства и нашему общему долгу как правящей четы можно было только восхищаться. Она прошла через пытки, выполняла любые, даже дикие, условия, рисковала жизнью, забывая о себе ради помощи другим — оринэйцам, жителям Империи, ополченцам Альянса, варам… И даже сейчас действительно размышляла, не тая эти мысли от нас с Бэном, что чем скорее началась бы работа над лекарством, тем скорее оно было бы создано и тем больше жизней спасено. — Вы и герцог Фэрт можете быть свободны.       Лаборатории Особого Отряда располагались в Штабе последнего, на другом берегу, попасть туда можно было по суше — через Второе Кольцо по мосту, по воде, пока ещё работали паромы в Первом Кольце, или под землёй, туннелем, созданным специально для нужд Отряда, под водным покровом. Этот туннель, тщательно укреплённый, в том числе магией, и охраняемый самирами, был сейчас самым безопасным путём для моей жены. Слишком лютовал народ даже в Дариане, проводя связь с Оринэей. И поэтому на мой беззвучный приказ отправиться в Лаборатории именно так, тайно, последовал едва уловимый сухой кивок самира. Я знал, что к Алеандре приставлен плотнейший надзор Особого Отряда, что её охраняли на совесть, и всё же так было спокойнее.       Едва за троицей закрылись двери, под мой приказ пока не входить для стражи, на что Волчонок весьма красноречиво поднял бровь, показывая, что мне предстояло «получить нагоняй», и Молчуны насторожились, будучи единственной моей охраной сейчас, взгляд невольно упал на длинные распущенные волосы и коричневатый бархат камзола, стилизованного под мундир.       — От имени Империи и своего собственного я благодарю вас за ваш поступок, принц Алкир. В самое ближайшее время мы официально направим ноту благодарности Гвенто–Рокканду.       — Это будет лишним, — тут же отозвался парень. Собственно, я лишь проверял свои соображения, но реакция его оказалась достаточно красноречивой.       — Отчего же?       — Ваше Императорское Величество, как я уже говорил почтенному герцогу Фэрту, есть те, кому не следует знать, что я передал вам подобные сведения. Императору Карлону и Совету Всех Земель лучше будет думать, что вы сами открыли лекарство. В противном случае это может обернуться неприятностями для обеих сторон нашей беседы. — Вполне однозначно, и всё же не говоря прямо, мужчина давал понять, что действовал без разрешения и даже вопреки воле своего отца. И, сколь бы странным не казалось подобное, но я предпочитал отнестись к этому предупреждению серьёзно.       — В таком случае для меня даже более удивительно, что вы решились на подобный шаг от собственного имени, — заметил я вслух. — Сколь я понимаю, он расходится с позицией Великого Рокканда?       — Знаете, — как бы невзначай бросил молодой волшебник, поглаживая подлокотник кресла. — Реформа религиозных воззрений в Рокканде имела место совсем недавно, за полгода до моего венчания с дочерями Каора Мунго. Именно тогда поклонение Диаде и отдельным Творцам было окончательно запрещено…       — Нам это известно. Мы наслышаны о религиозных предпочтениях вашего королевства. — И вновь укол пропущен был мимо ушей.        — Полагаю, вам было бы интересно услышать, Ваше Величество, — как–то мягко, добродушно заметил на это молодой принц, — что я долгое время оставался Жрецом Всемилостивого Отца Трингула. К моменту, когда Император Карлон ввёл закон о религиозной реформе в силу, — взгляд упёрся в мои глаза, приобретя неожиданную серьёзность и твёрдость. — Я оставался практически единственным Жрецом Трингула в Великом Рокканде. Я, несомненно, следую позиции нашей страны, однако… Разделяю не все её воззрения. — Вполне очевидно, что и это намёк, но на что? Что мой собеседник не Внемлющий? Или что Внемлющий, но с несколько иными взглядами? Да и… верить ли? Однако следующее замечание поставило меня в несколько иной тупик: — К слову, я не могу не заметить, что вы подчёркиваете, что Никтоварилья продолжает считать Рокканд королевством. Я понимаю ваш интерес к моей реакции, но должен сказать, что меня это совершенно не волнует. Вопрос о том, является ли Рокканд империей, весьма спорен, но само название меня нисколько не задевает. — Я никогда не слышал, чтобы он имел способности читать мысли. Но эти его наблюдения могли бы свидетельствовать и об обратном. Я ведь не позицию Империи обозначал, больше, а на реакцию хотел посмотреть… — И… Поскольку мне известен весьма импульсивный нрав Императрицы и неприязнь, которую она питает ко мне, неизмерима… Я просил бы вас сообщить ей, что подарки для Её Величества готовила моя… принцесса Фаха. И для неё было бы весьма лестным, если бы Её Величество почтила нас, надев до нашего отъезда один из этих нарядов.       — Принцесса Фаха?       — Следуя традициям Сархара, младшая принцесса желала таким образом почтить вашу супругу и поздравить со свадьбой. Она сочла, что это будет весьма символично. Мы вступили в брак незадолго до отъезда из Гвенто–Рокканда, и равным образом вы совершенно недавно заключили брачный союз. Я, разумеется, не настаиваю, это исключительно право вашей супруги, но, если это уместно, принцессе Фахе это было бы очень приятно…       — Принцесса Фаха… Ваша…       — Моя младшая жена, Ваше Величество. Младшая дочь Каора Мунго. — Подобное событие вызывало непонимание, отторжение. Многожёнство в нашем обществе считалось неприемлемым, и подобное положение дел невольно заставляло относиться к кронпринцу предвзято. Однако что–то в его осанке, в интонациях голоса отчётливо показывало: никакой великой любви к своим жёнам он не испытывал. Его отношение к ним было скорее холодным, почти отстранённым. Более того, я почти не сомневался, что сам брак не приносит ему особого удовольствия…              

***

             До покоев Императрицы Алеандры я добрался весьма поздним вечером, отпустив слуг и стражу, однако супруги там не оказалось, и я решил её подождать на месте. Ниэни Тангу, как выяснилось, получила выходной, в покоях было безлюдно и тихо, пахло умиротворяюще то ли травами, то ли настоями. Лампы или камин разжигать по моему приказу не стали, и как–то незаметно навалилась уютная, спокойная дрёма, прерванная приятным, хотя и хриплым от усталости голосом.       — Я вызову вас утром, если будет нужно. — Стража, разумеется, оставалась снаружи, дверь закрылась, погружая гостиную в почти полный мрак, и по полу прошуршали длинные свободные юбки, затихшие у камина. И, прежде чем я успел бы открыть рот, вновь зашуршала ткань, дверь приоткрылась, пропуская крупную белую кошку, и засовы лязгнули, повинуясь чарам владелицы покоев.       — Бэнджамин у себя?       — Нет, в Лабораториях. Они с Карру увлеклись магической сетью, сказали, хотят ещё поработать. Я не стал ждать. — Отозвался вар, мягко ступая лапами. — Кстати, мы не одни… Ваше Величество, моё почтение. Алеандра, у тебя проблемы с даром?       — Мы весь день прибегали к магии, я устала, — отозвались из полумрака, когда свечи на каминной полке вспыхнули. Бледное лицо попало в пятно света и изумрудные глаза довольно радостно блеснули даже за общей изнурённостью облика. — Если так пойдёт и дальше, Дорр, мы не только восстановим заклинание, но и сможем его улучшить. Вероятно, потом этим людям потребуется минимальная помощь! — взгляд упал на меня. — Я не ожидала тебя увидеть так поздно…       — Я хотел кое–что обсудить с тобой, — подавив зевок, отозвался я, поднимаясь из тихо скрипнувшего кресла.       — Мне оставить вас наедине? — уточнил Дорр, оскалив клыки в варьей улыбке.       — Зачем?!       — Муж и жена хотят поговорить… Я окажусь здесь ли… — сказать фразу до конца вару не дали перчатки, одна из которых осталась на крупной мохнатой макушке. — Вот видишь, Арэн, как наша супруга резка и груба, — посетовал вар, обернувшись ко мне и опуская голову, чтобы освободиться от груза. — Я избаловал тебя, человечек, точно избаловал. Никто себе такого не позволяет…       — Ниэни била тебя поварёшкой! — хмыкнула девушка, пересекая комнату и зарываясь лбом в моё плечо. — Эстер звала тебя шкурой… Но к ним ты не придираешься!       — Ты можешь остаться, — влез наконец в семейную ссору я. — Разговор носит не личный характер, скорее, деловой. — Вар, рыкнув, устроился у камина, опуская голову на вытянутые лапы, и повернул ухо в нашу сторону. — Знаешь, подобный поступок кронпринца Алкира ставит меня в тупик, и я хотел бы узнать твоё мнение об этих сведениях…       — Я поражена не меньше, чем ты, — Алеандра, отстранившись от меня, направилась к кофейному столику, на котором красовался графин с водой и пара стеклянных бокалов. — Но она всё больше подтверждает свою эффективность, эта формула. Мы провели часов шесть кряду в Лабораториях Особого Отряда, большую часть времени Бэн и Карру работали вместе со мной… Мы даже под конец попробовали воздействие на слепок… Ну, который ребята делали в Баэдэлли. Мы и до этого сутками пытались применить все известные Целительству чары, во всех мыслимых сочетаниях, но сети слепка оставались глухи. А формула на них воздействует, она меняет их на правильную, построенную по законам магии Бартиандры! Она работает! Да, пока не полностью, он передал только лабораторный, рабочий слепок, нам нужно изучить, достроить его, изменить, но… Я не знаю, что им двигало, но то, что он передал, бесценно… Это спасло нам месяцы работы, возможно, годы.       — В определённой мере Алкир спас тысячи жизней, передав это, — поддакнул вар. — Завтра мы будем решать, когда подключить Городскую Гильдию Чародеев. Особый Отряд взял это лекарство под свой контроль…       — И именно этого я не могу понять, — кивнул я. — Нет сомнений, что подобный неприятный сюрприз для нас устроил Гвенто–Рокканд, и тем более странно получить столь необходимые чары от одного из лидеров Рокканда… Для чего ему это нужно? При этом он дал понять, что его отец к нашему «соглашению» не причастен, и, более того, что Карлону лучше не знать об этом. Да и намекнул, что не внемлет Истинам, но в это мне верится слабо…       — Может быть, — задумалась оринэйка, опустив на столик порядком отпитый стакан. — У них в секте идут внутренние раздоры и Алкир таким образом играет против своего отца? И пытается добиться большего расположения с нашей стороны?       — Мне кажется, он искренне недоволен действиями Внемлющих в Милэсайне, — я присел рядом с женой, — думаю, не все из них участвовали в этой гадости. Он весьма неоднозначный человек… Я уверен только в том, что формулу нам действительно кронпринц передал исключительно по собственному желанию. Поэтому — то, откуда она у нас, должно оставаться между нами пятерыми.       — Разумеется, — пожала плечами Алеандра.       — Услуга за услугу, — заметил Дорр. — Он помог нам, мы не выдадим его. Всё просто.       — Да, к слову. Его Королевское Высочество — что странно, его не задевает, когда Рокканд не считают Империей, — просили передать, что подарки, поднесённые тебе на аудиенции, были выбраны принцессой Фахой. И что ей бы польстило, если бы за время их пребывания в городе ты надела что–то из этого…       — Принцессой Фахой? — Как–то глухо уточнила Целительница. — А… Он ведь женат на дочерях Каора Мунго, верно?       — Именно. Фаха — младшая из них…       — О Диада Пресветлая! Я помню, когда мы были в Сархаре, мы остановились в доме Мунго. — Алеандра покачала головой, тяжёло вздохнув. — Бедная девочка, она мечтала стать единственной женой и встретить достойного человека. Достойнее не бывает, — иронично усмехнулась она.       — И как ты собираешься надевать подарки? — вкрадчиво осведомился за спиной вар.       — А что–то с ними не так? — не понял я.       — Не так. Она их…       — Алеандра?!       — Я их сожгла. Ну, не все, и многое Иларда спасла и отдала портнихам починить. Там ещё украшения, но я отдала все Илли… Она, кажется, говорила, что сжечь я не успела саюджи, совсем…       — Как мне пояснили, это символический дар одной молодой жены для другой. Думаю, ей будет лестно, если ты покажешься в саюджи, — подмигнул я.       — И, пожалуй, мы подготовим ответный подарок, — согласилась Андри, пока я как–то неожиданно даже для себя самого представил её в довольно–таки пикантной одежде южных женщин, оголявшей полоску спины, руки, ключицы, и немного, полупрозрачной тканью, прикрывавшей полоску живота. — Что же касается того, каким мог быть мотив действий Алкира… Каким угодно, но я склоняюсь к внутренним распрям Внемлющих…