Поле подсолнухов, закаты и ритмы гитары

Дневник эмоций, выданный психиатром, был толстым и пугающе официальным — с колонками, строчками и строгими полями. Первые несколько дней Феликс забывал его открывать, а когда вспоминал — чувствовал глупую неловкость. «Чувствую — неловкость. Кажется глупым записывать то, что и так внутри бурлит», — вывел он в первый вечер, сидя на своей кровати. Помедлил и добавил на полях: «Пик спит. Храпит. Мило».Дневник эмоций стал спутником Феликса. Писал первые дни мало — только короткие строчки, иногда одно слово. А со временем он перестал стесняться и перестал притворяться, что пишет только для врача. Он писал для себя. Понедельник. «Пик не выспался. Сидел с закрытыми глазами. Спросил, почему я не бужу. Сказал, что я «как кошка». Это комплимент?» Вторник. «Дождь. Сидели на кухне. Он читал газету, я — дневник. Спросил, что пишу. Я сказал «всякое». Не стал лезть. Жаль». После зачеркнул "жаль". Среда. «Почистил его мотоцикл. Не просил. Просто хотел. Увидел — молчал минуту. Потом сказал: «Не надо было». Но улыбнулся. Я видел». Четверг. «Не видел его целый день. Скучал. Это слово написано тут три раза. Пора признать». Пятница. «Вечер. Я уснул на его коленях. Проснулся от того, что он гладил меня по голове. Притворился спящим. Стыдно. Приятно». В субботу утром Пик уехал за запчастями. Феликс остался один, читал, рисовал на полях. Около полудня Куромаку и Зонтик собрались на прогулку. — Идём, — сказал Куро, беря Зонтика за руку, не скрываясь. Они вышли из дома. Феликс, стоя у окна, видел, как они уходят. Улыбнулся и сделал запись: «Суббота. Куро и Зонт держатся за руки. Хочу так же». Прогулка была тихой. Ветер шевелил листву, солнце пробивалось сквозь облака. Они зашли в рощу, к старому дубу, где почти никого не было. Куро остановился, поправил ворот свитера Зонтика. — У тебя он опять набок, — сказал он. — Я стараюсь, — улыбнулся Зонтик. Куро задержал руку на его плече. Зонтик закрыл глаза, а когда открыл — увидел, что Куро смотрит на него с тёплым, серьёзным взглядом. — Можно? — спросил Куро. Зонтик кивнул. Куро поцеловал его. Нежно, почти по-книжному — под шум листьев и редкое солнце. А в пятнадцати метрах за кустами остановился мотоцикл. Пик вернулся раньше — запчастей в магазине не оказалось. Увидел две знакомые фигуры и замер. Хотел окликнуть, но прикусил язык. Куро и Зонтик стояли у дуба, обнявшись. Зонтик прижимался к груди Куро, плечи слегка вздрагивали. Куро гладил его по спине, что-то тихо говорил. Пик не стал подходить. Развернулся и выкатил мотоцикл в сторону, в объезд. Вернувшись домой, он зашёл на кухню, где сидел Феликс с дневником. — Ты рано, — удивился тот. — Запчастей на мою модель не оказалось, — коротко ответил Пик. — Я кое-что видел. — Что? — Потом. Феликс вскинул бровь, но не стал настаивать. Написал: «Суббота, вечер. Пик вернулся с загадочной улыбкой. Спрошу позже». Через час Куро и Зонтик вошли в дом. Зонтик был чуть растрёпан, но улыбался. Куро — спокойный, только в глазах пряталась мягкость. Они прошли в гостиную, где сидели Пик и Феликс. Никто не сказал ни слова. Только Пик переглянулся с Куро — и кивнул. Куро едва заметно кивнул в ответ. Феликс смотрел на них, ничего не понимая, но чувствуя что-то важное. Открыл дневник и дописал: «Все улыбаются. Значит, всё хорошо. Хочу, чтобы так было всегда». Закрыл дневник и улыбнулся Пику. За окном садилось солнце. Дом наполнялся тишиной, в которой не было места злости или страху. Только уют, тайна и два влюблённых, которые наконец решились.