Ками без неба

Время текло, как ржавая вода по трубам разрушенного города. Но новость, переданная потрясенными ТВ-вумен, Вантузменом и Камеровумен Элитой, распространилась по Альянсу со скоростью лесного пожара. "Призрак" – это Лео. Камеромен, брошенный под обломками Бастиона. Выживший. Вернувшийся с силой божества и ненавистью демона. Реакции были разными: Солдаты Альянса:Шок, недоверие, а потом – гулкий ропот. Одни видели в Лео символ надежды, воплощение мести Скибиди. Другие – ходячую угрозу, предателя, чья сила куплена ценой души. Третьи шептались о предательстве командования, о ТВ-вумен, бросившей своих. Мораль, и так низкая, треснула по швам. Само командование Альянса: Холодный расчет, смешанный со страхом. Лео был слишком силен, слишком непредсказуем. Его цель совпадала с их – уничтожение Скибиди. Но его методы... и его ненависть к Альянсу, к ТВ-вумен лично... Они видели в нем оружие двойного назначения. Орудие победы или орудие их гибели. Были отданы приказы: наблюдать, анализировать, по возможности избегать прямого конфликта, но быть готовыми к худшему. А враги, даже их примитивные, но эволюционировавшие коллективные разумы ощутили угрозу нового уровня. "Призрак" был не просто сильным врагом. Он был стихией. Его появление в секторе означало гарантированное уничтожение. Они начали избегать районов, где он был замечен, концентрируя силы для защиты ключевых объектов, словно ожидая апокалипсиса. Слухи о его личности, перехваченные или подслушанные, лишь усиливали страх – что может породить такая ярость у существа, бывшего когда-то человеком? Откуда эта сила? Комната ТВ-вумен в Центре Командования стала ее тюрьмой. Она не выходила. Экран, обычно яркий с потоками данных, был приглушен до тусклого свечения, отражая лишь статичные кадры разрушенного Бастиона и... архивное фото отряда. Там был и он. Лео.Молодой, с открытой, чуть дерзкой улыбкой, полный веры в команду, в идеалы Альянса, в... нее. Теперь этот образ разбивался об ледяную реальность того, кем он стал. "Призрак". Она прокручивала в памяти каждую деталь их последней встречи: Лицо, когда-то полное жизни, теперь было впалым, кожей, обтянувшей резкие скулы и челюсть. Следы недоедания, лишений, боли. Грубые, белесые полосы на лице, шее, руках. Следы обвалов, ожогов, бесчисленных боев в одиночку. Карта страданий, выжженная на плоти. Это было самое страшное. Где раньше горел огонек азарта, преданности, тепла... теперь была пустота. Холодная, бездонная пропасть. Ни капли человеческого тепла, только фокусировка оружия. Абсолютная уверенность, граничащая с надменностью. Прямая спина, высоко поднятая голова. Он не просто стоял – он доминировал пространством вокруг себя, излучая ауру невероятной мощи. А посох не просто оружие, а продолжение его воли. Темный металл, казалось, впитывал свет. Он вибрировал в его руке с низким, угрожающим гудением, как живое существо, жаждущее разрушения. Каждое его движение с посохом было смертоносной поэзией абсолютного контроля – точь-в-точь как у Повелителя Удара. "Я тоже любила его..."– шептали ее внутренний голос, который никто, кроме нее, не слышал. Она скрывала это. Всегда. Потому что командование было право: "Ты – символ, ТВ-вумен. Образец рациональности, силы духа для солдат. Личные чувства... подорвут доверие. Будь примером."И она подчинилась. На Бастионе расчет перевесил чувство. Расчет, который обрек Лео на ад под обломками и превратил его в... это. В ходячее орудие возмездия, лишенное всего, что делало его человеком. Вина грызла ее изнутри, холодная и острая. Она видела его последний взгляд – смесь ненависти и той самой, невысказанной, но узнанной ею боли отвергнутой любви. Он стал монстром, потому что она, по его мнению, предала его дважды: как командир и как... та, кто мог бы любить. Тишина Центра Командования стала невыносимой. Примерные данные о перемещениях Лео, о его точечных, чудовищно эффективных атаках на Скибиди бастионы, лишь подливали масла в огонь ее терзаний. Ей нужно было увидеть. Увидеть мир, который она защищала и который породил такого монстра. С легким гудением систем она телепортировалась. Не на командный пункт, не на поле боя. На крышу полуразрушенной семиэтажки на окраине сектора "Хаос". Отсюда открывался вид на бескрайнее море руин, усеянное островами еще дымящихся пожарищ и далекими вспышками боев. Ветер гулял среди обломков, выл в пустых глазницах окон, принося запах гари, пыли и... одиночества. ТВ-вумен стояла у края, ее экран был обращен к горизонту, но видела она не руины. Его нечеловеческая скорость, превращающую его в бурую молнию. Удар посоха, сносящий башню Скибиди Голиафа как карточный домик. Холодную, расчетливую жестокость, с которой он добивал уцелевших. Как он сливался с ним в движении. Как темный металл поглощал свет выстрелов, как он вибрировал, предвещая удар невероятной мощи. Это был ключ к его силе? Или символ его отречения от человечности? "Стань сильнейшим... Откажись от любви... Откажись от жалости..."– его слова эхом звучали в ее памяти, заглушая вой ветра. Он последовал этому совету своего темного двойника из бездны до буквы. Она смотрела на руины, которые он методично очищал от Скибиди своей ужасающей силой. Это был путь к окончанию войны? Да. Но какой ценой? И что останется после него? Мир, выжженный не только войной, но и его бездушной яростью? ТВ-вумен чувствовала, как трещина в ее собственном "я" расширяется. Рациональность командования требовала использовать его как стихийное бедствие против Скибиди. Ее вина и... спрятанное глубоко чувство кричали, что так нельзя. Что его нельзя оставлять в этой пустоте. Что нужно что-то сделать. Но что? Как достучаться до того, кто сознательно вырвал из себя все человеческое? Как противостоять силе, способной разрушить все, включая Альянс? Ветер крепчал, срывая с крыши клубы пыли. Где-то вдалеке грохнул мощный взрыв – вероятно, очередной "подвиг" Призрака. ТВ-вумен не шелохнулась. Она стояла на краю крыши и краю своей собственной пропасти, глядя в будущее, окрашенное феолетовым светом силы Лео и холодной пустотой его глаз. Мир после войны казался теперь еще более мрачным и неопределенным, чем сама война. И в центре этой неопределенности стоял он – человек-посох, призрак прошлого и гроза будущего, порожденный ее решением. Ее болью. Ее молчанием. Над руинами сгущались тучи. Буря приближалась. И не только метеорологическая.