Лучезарная любовь, смеющаяся смерть

      Лоэн искренне не понимал, почему в Мондштадте абсолютно ничего не происходит. Город свободы цвёл, пах одуванчиками и наслаждался абсолютным, беспросветным миром. Вернувшись из масштабной экспедиции, заместитель капитана пятого отряда дальнего боя рассчитывал на суровые боевые будни, а получил кипу бумажной волокиты и кучу мелких, до смешного нелепых поручений от действующего магистра.              Целыми днями офицер, сохраняя безупречную аристократичную осанку, лениво мерил шагами мощёные улочки. Проверить посты охраны, донести отчёт в штаб, проследить, чтобы искатели приключений не шумели у ворот — от всей этой мирной чепухи веяло такой тоской, что сводило челюсть. Единственным развлечением в этих унылых патрулях оставалось ленивое кручение боевого кинжала в пальцах, пока сам Лоэн меланхолично мечтал хотя бы о захудалом лагере хиличурлов, способном разбавить эту невыносимо правильную городскую идиллию.              Очередное утро началось с поручения, которое Лоэн мысленно окрестил верхом канцелярского абсурда. Джинн отправила его в Терновый порт, чтобы лично проверить и забрать накладные на новые арбалетные болты. Проделав этот путь туда и обратно, заместитель капитана уже подходил к боковым городским воротам, держа под мышкой увесистую папку. Солнце припекало, дорога тянулась вдоль густой лесной опушки, и всё вокруг казалось совершенно сонным. Однако профессиональное чутьё, выработанное годами разведки, внезапно уловило едва заметную странность. Офицер на секунду замедлил шаг, прислушиваясь.              Из густых кустов у обочины, мимо которых он только что прошёл, донеслось слишком громкое, паническое шуршание листьев, а следом отчетливо хрустнула ветка. Сперва он подумал, что в придорожных зарослях просто возится какая-то мелкая зверушка. Для профессиональных шпионов это было слишком нелепо, поэтому он мысленно списал шум на испуганного лесного кабана и спокойно продолжил путь, решив не придавать значения этой глупости.              На следующий день Лоэн решил отправиться в сторону Храма Тысячи ветров. Наведаться к полуразрушенной арене казалось отличной идеей: в тех краях частенько бродили одинокие стражи руин. Офицер искренне надеялся наткнуться на одну из этих древних машин, чтобы наконец-то выхватить копьё и размять кости в нормальной драке.              Каменистая тропа вела вверх через холмы. Вокруг не было ни души, но стоило отойти подальше от города, как вчерашнее предчувствие вернулось. Ощущение чужого присутствия сделалось слишком навязчивым. Он специально менял темп ходьбы и замирал на месте — и каждый раз среди придорожных валунов испуганно затихал подозрительный шорох. Лесные кабаны так себя не вели. Стало окончательно ясно: кто-то упорно и невероятно глупо шёл за ним по пятам.              Немного не доходя до конечной точки маршрута, Лоэн принял решение действовать. Он резко свернул с тропы и скользнул в тень ближайших развалин. Древняя каменная кладка, поросшая диким плющом, надежно скрыла его фигуру от чужих глаз. Пользуясь многолетним опытом разведки, офицер двигался абсолютно бесшумно, стараясь не задеть ни единого камешка.              Обогнув препятствие, Лоэн тенью вырос с противоположной стороны зарослей. Но вместо опасного наемника или дикого вепря перед ним предстала комичная картина. В траве на коленях сидела обычная гражданская девчонка. Она с таким усердием раздвигала ветки, пытаясь разглядеть опустевшую тропу, что офицер невольно замер. В руках незнакомка крепко зажимала блокнот, полностью поглощённая своей «секретной миссией». Лоэн несколько секунд молча наблюдал за этим грандиозным провалом шпионажа, испытывая испанский стыд. Он стоял в двух шагах, пока она, упрямо копаясь в листьях, даже не замечала, что объект слежки уже минуту внимательно на неё смотрит.              — Выслеживаешь кого-то? — ледяным, вкрадчивым тоном поинтересовался Лоэн прямо над её ухом, скрестив руки на груди. — Или ты решила поработать садовыми ножницами?              Девчонка испугалась так сильно, что буквально подскочила на месте, сдавленно пискнув, и со всего маху растянулась в траве. Канцелярия разлетелась в разные стороны, а сама она, растрёпанная и бледная, уставилась на него снизу вверх огромными, полными шока глазами, хватая ртом воздух. Лоэн лишь слегка наклонил голову набок, с холодным, но явным интересом разглядывая это недоразумение, замершее у его ног.              — Кто ты такая и что здесь делаешь? — Лоэн изогнул бровь, продолжая разглядывать распластавшуюся на земле нарушительницу спокойствия.              Девчонка несколько секунд молча хлопала ресницами. Ступор на её лице был настолько глубоким, словно перед ней материализовался Архонт. Но затем этот шок внезапно сменился абсолютно безумным восхищением. Она так и осталась сидеть, но резко прижала ладони к пылающим щекам и на одном дыхании выпалила:              — О Боги… это правда вы?! Невероятно! Вблизи вы… вы ещё красивее! Прямо как с картинки!              Лоэн на секунду завис, силясь сопоставить услышанный бред с реальностью. Его хвалёный аналитический ум, способный в секунды просчитывать сложные тактические схемы, сейчас просто выдал ошибку. Он ожидал услышать оправдания, мольбы о пощаде или хотя бы испуганный писк, но никак не глупый лепет про внешность. Вся его аристократичная строгость мигом слетела, уступив место искреннему недоумению. Он стоял с таким ошарашенным видом, будто девчонка перед ним заговорила на каком-то древнем, забытом языке.              — Что? — убийственно едким тоном переспросил он, всё ещё не сводя с неё взгляда. — Ты на солнце перегрелась?              Девушка подскочила на ноги, напрочь проигнорировав его слова. Весь её минутный страх испарился, уступив место абсолютному, сбивающему с толку восторгу. Она подбежала ближе, едва не наступая офицеру на сапоги, прижала руки к груди и затараторила, преданно заглядывая в его растерянные алые глаза:              — Я ваша фанатка, господин офицер! Самая-самая преданная! Я… я просто обязана была увидеть вас, вы же настоящий герой! Вы невероятный!              Лоэн на автомате шагнул назад, спасая личные границы, которые эта чудачка бесцеремонно взламывала. Ему впервые в жизни было настолько физически некомфортно. Он молча разглядывал её, чувствуя, как внутри нарастает раздражение вперемешку с полным бессилием — устав Ордена не предлагал ни одной подходящей инструкции на случай встречи с умалишенными гражданскими.              Офицер молча смерил девицу взглядом, пытаясь осознать, как в одном человеке может уживаться столько наглости и глупости.              — Голову проверь, — ледяным, но совершенно ошалелым тоном выдал он, отступая ещё на шаг. — С тобой точно не всё в порядке. Ты вообще понимаешь, кому это говоришь? Если жить надоело, найди способ попроще, а ко мне лезть не надо.              Лоэн понял, что любые его попытки воззвать к здравому смыслу летят к чёрту и принял решение просто ретироваться от этого бессмысленного диалога. Не успел он сделать и десяти шагов, как в спину прилетел звонкий, совершенно отчаянный писк. Поклонница явно не собиралась признавать поражение и послушно возвращаться в город.              — Я никуда не уйду! — крикнула она так громко, что у объекта её обожания против воли дёрнулось плечо. — Я так долго вас искала! Не уйду!              Офицер замер. Девичий крик словно пригвоздил его к каменистой тропе. Он медленно опустил взгляд, собираясь мысленно обругать навязчивую чудачку, как вдруг земля под сапогами едва заметно, но ритмично вздрогнула. Совсем рядом, за полуразрушенной стеной, раздался тяжёлый металлический скрежет и глухое гудение активировавшегося механизма. Из-за каменной кладки, тяжело переваливаясь, выполз огромный страж руин, наводя свой светящийся янтарный глаз прямо на рыцаря.              На губах Лоэна сама собой появилась хищная ухмылка. Скука мигом испарилась, уступив место чистому азарту. Он медленно развернулся лицом к побледневшей девчонке, даже не глядя на приближающуюся махину, и вкрадчиво, с явной издёвкой произнёс:              — Отличный момент, чтобы подойти поближе. Чего же ты стоишь? Обещаю, будет весело.              Нарушительница спокойствия испуганно округлила глаза, перевела взгляд на огромный светящийся окуляр за его спиной и, издав панический крик, резко развернулась. Про свой блокнот она даже не вспомнила — просто припустила назад к городу так быстро, что только пятки засверкали. Лоэн не удержался и коротко, хлёстко рассмеялся вслед улепетывающей девице.              В ту же секунду позади раздался оглушительный рёв выпускаемых ракет. Офицер резко крутанулся на пятках, уходя с траектории обстрела и привычным, отточенным движением срывая с плеча тяжелое боевое копьё. Снаряды со свистом врезались в землю прямо там, где он стоял мгновением ранее, подняв тучу пыли и гранитной крошки. Лоэн прорвался сквозь дымовую завесу молниеносным выпадом, настигая врага и со скрежетом вонзая стальное остриё в уязвимый паз между механическими сочленениями. Ну наконец-то, вот она, долгожданная разминка.              Бой закончился быстро. Железная махина с глухим скрежетом рухнула на землю, её светящийся окуляр медленно погас, а из ржавых суставов повалил сизый дым. Капитан вернул оружие за спину, поправил плащ и бросил короткий взгляд на землю. Прямо у корней раскидистого куста, где всего пару минут назад сидела незадачливая преследовательница, сиротливо белела бумажная обложка. Он подошёл ближе, поднял помятую вещь и аккуратно отряхнул её от прилипшей пыли.              Лоэн припрятал трофей в карман своего синего мундира и неспешно зашагал обратно. Полноценно вчитаться в находку он решил уже по дороге, когда тропа вывела его к бескрайним зеленым лугам Долины ветров. Шагая под сенью раскидистого векового дуба, офицер то и дело доставал блокнот, перелистывая страницы прямо на ходу, и его лицо то вытягивалось от изумления, то кривилось в ухмылке. Свободного места на листах практически не осталось: все поля были хаотично разрисованы жирными, кривыми сердечками. Текст был выведен летящим, местами размашистым почерком, явно выдающим спешку автора. Первые несколько страниц пестрели обрывочными зарисовками: судя по всему, девушка пыталась составить полноценное расписание его дня, скрупулёзно фиксируя каждую деталь.              «12:38 — господин Лоэн вышел из штаба, Кэйа опять над ним шутил, господин Лоэн смерил его ледяным взглядом, боже, какой мужчина»;              «14:12 — господин Лоэн стоял у фонтана, поправлял перчатку, солнце так красиво отражалось в его волосах…»;              «16:03 — господин Лоэн зашёл в Хороший охотник, но ничего не заказал, только мрачно посмотрел на меню. Боже, этот профиль!»;              «18:32 — шёл под дождём без зонта, плащ намок, волосы прилипли к лицу, выглядел как падший ангел, у меня перехватило дыхание!».              Рядом красовался кривой набросок его копейного выпада, обведённый кучей восклицательных знаков и восторженных подписей:              «Идеальный! Смертоносный! Мой!»              Миновав раскидистое дерево и двигаясь дальше вдоль ручья, Лоэн перевернул очередную страницу и наткнулся на рукописный стишок, обведённый в рамочку из цветочков:

«Копьё блестит, враги трепещут,

А я в кустах опять сижу.

Глаза его от злости блещут,

А я люблю и не дышу!»

      От этой примитивной поэзии офицер просто не смог сдержаться. Прямо посреди равнины тишину Долины ветров разорвал его искренний, громкий смех. Лоэн шёл по тропе и хохотал в голос, распугивая редких кристальных бабочек. Ему было дико, неописуемо смешно от этого нелепого творчества, смешанного со жгучим дискомфортом от факта такой плотной слежки, но дневник окончательно превратил фанатку в самый забавный аттракцион.              Офицер внезапно оборвал смех и замер, а рука инстинктивно легла на рукоять скрытого кинжала – до слуха донёсся едва уловимый шорох. Заместитель капитана медленно обернулся и уставился на раскидистый ствол дуба, мимо которого только что прошёл.              Из-за величественного дерева робко показалась знакомая растрёпанная макушка, а следом несмело вышагнула и сама нарушительница личных границ. Она замерла, переминаясь с ноги на ногу и преданно глядя на него огромными голубыми глазами. Эта чудачка всё-таки увязалась за ним обратно. Разумеется.              — Я… я и не могла надеяться, что вам понравится, — тихо произнесла она, заливаясь краской до самых ушей и теребя подол платья.              Лоэн демонстративно поднял блокнот, покрутил его в пальцах и окинул девицу взглядом, в котором сквозило чистое, высокомерное ехидство. Раз уж ходячее недоразумение само прибежало за новой порцией позора, он не собирался упускать возможность развлечься. Офицер раскрыл страницы где-то посередине, пробежался глазами по строчкам и откровенно, беззастенчиво прыснул, намеренно растягивая слова.              — «Падший ангел»? Серьёзно? — Лоэн приподнял бровь, цинично ухмыляясь. — «…только мрачно посмотрел на меню». В тот день в «Хорошем охотнике» просто подгорели блинчики, и я прикидывал, сколько раз нужно уронить повара головой о брусчатку, чтобы он наконец выучил рецепт.              Он лениво перелистнул страницу, выцепляя взглядом случайные фразы среди нарисованных сердечек, и со смешком покачал головой.              — «Идеальный», «смертоносный»... Ты это серьёзно? Тебе вообще больше заняться нечем?              Девчонка даже не подумала смутиться от его едких слов. Напротив, её глаза вспыхнули ещё ярче, а на щеках проступил лихорадочный румянец. Напрочь проигнорировав насмешку, она сделала уверенный шаг вперёд, резко сокращая дистанцию.              — Конечно серьёзно! — горячо выпалила она, упрямо вскидывая подбородок. — И мне есть чем заняться! Моё главное дело — это вдохновлять вас на новые великие подвиги! Вы просто ещё не поняли своего счастья, господин Лоэн, но я открою вам глаза!              Лоэн автоматически отступил на шаг назад, просто чтобы эта ненормальная со всего маху не упёрлась носом ему в грудь. Сдавать позиции перед безоружной девицей посреди луга было чертовски нелепо, и заместитель капитана сейчас чувствовал себя как бывалый боевой генерал, которого коварно взял на таран бешеный домашний гусь.              Он окинул её оценивающим взглядом, а затем бесцеремонно ткнул помятым блокнотом ей прямо в грудь, заставляя перехватить девичьи записи руками.              — Забирай свою макулатуру, — сухо бросил Лоэн, ехидно прищурившись. — И отстань от меня, я предупреждаю в последний раз. Ещё раз поймаю за слежкой — сдам патрульным как подозрительный элемент. Сама потом будешь объяснять, зачем тебе моё расписание.              Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и пошёл прочь в сторону Мондштадта, искренне надеясь, что этот кошмар на сегодня наконец-то окончен. Но не успел он отойти всего на несколько метров, как за спиной снова раздался её звонкий и совершенно неунывающий голос.              — До скорой встречи, капитан Лоэн! Я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи!              Лоэн даже не обернулся, лишь ощутимо прибавил шагу, мечтательно прикидывая, в какую глушь Тейвата нужно её вывезти, чтобы её больше никто не нашёл. Ненормальная.              По возвращении в город Лоэну пришлось потратить ещё пару долгих часов на скучную бумажную рутину. Он выслушал очередные сухие инструкции и, наскоро перекусив по дороге, направился к своему жилью. Ноги приятно подвывали от усталости, а в голове крутилась одна-единственная мысль — поскорее запереться в четырёх стенах, лечь спать и навсегда выкинуть из памяти этот сумасшедший день.              Офицер поднялся по деревянной лестнице в жилое крыло и зашагал по длинному, тихому коридору к своей комнате. Однако на подходе к собственной двери он замедлил ход – прямо на полу, на чистом половике прямо перед его порогом, громоздился объект, которого там совершенно точно ещё утром не было. Какая-то аккуратно упакованная коробка, перевязанная вызывающе яркой, пышной лентой, нагло нарушала строгий порядок этого коридора.              Лоэн остановился в паре шагов и несколько секунд просто молча буравил находку взглядом. Кто-то умудрился беспрепятственно вычислить, где именно находится его комната. И, судя по этому кошмарному, ядовито-розовому банту, офицер даже слишком хорошо знал, чьих именно рук это дело.              — Да какого чёрта вообще происходит? — тихонько прошипел офицер сквозь зубы, устало потирая переносицу.              Он быстро провернул ключ в замке, толкнул дверь и, недолго думая, аккуратным, но точным пинком сапога зафутболил вызывающе яркую коробку прямо внутрь своей тёмной прихожей. Меньше всего заместителю капитана хотелось, чтобы кто-то из проходящих по коридору соседей застукал его с этим розовым позором на коврике.              Офицер стремительно переступил порог, плотно захлопнул за собой дверь и наконец-то заперся на засов, отрезая себя от внешнего мира. Зажжённая свеча выхватила из полумрака комнаты сиротливо замершую у стены посылку.              Лоэн опустил взгляд на перевернувшуюся от пинка коробку и замер. Прямо на её деревянном дне красовались знакомые, выжженные буквы и строгое фирменное клеймо Рассвета. Офицер медленно опустился на одно колено, пригляделся к надписи и почувствовал, как брови сами собой ползут вверх. Это была оригинальная тара из-под знаменитого мондштадского вина.              Серьёзно? На секунду в голове даже промелькнула дикая, абсурдная мысль, что этот розовый бант на коробке завязал лично господин Дилюк, решивший таким странным образом проявить к нему дружеское внимание. Представить самого богатого магната Мондштадта, который при свечах бережно упаковывает посылочку для заместителя капитана Ордо Фавониус, было настолько смешно, что Лоэн невольно хмыкнул.              Он сорвал вызывающий бант и аккуратно приподнял крышку. Содержимое заставило его на минуту лишиться дара речи. На самом верху лежал большой лист бумаги, на котором был изображён его собственный портрет, выполненный карандашом. Суровый офицер с копьём наперевес выглядел бы вполне прилично, если бы не один нюанс — рисунок был буквально усыпан десятками жирных отпечатков ярко-красной губной помады. Она зацеловала этот пергамент до такой степени, что местами бумага просто размокла.              Лоэн брезгливо подцепил портрет за самый край двумя пальцами. Офицер цинично усмехнулся, подумав, что он как-то не припомнит, чтобы владелец винокурни на досуге увлекался живописью, а уж тем более — красил губы алой помадой, чтобы покрывать поцелуями чужие лица на бумаге.              Опустив взгляд обратно в коробку, он обнаружил на самом дне охапку свежих, приторно пахнущих цветов. Прямо между стеблями была зажата короткая записка. Лоэн развернул её и прочитал написанные знакомым размашистым почерком слова:              

«Самому прекрасному капитану!»

             Лоэн устало обхватил лицо руками и закрыл глаза, шумно выдохнув сквозь пальцы. Голова уже начинала побаливать от этого бесконечного абсурда. Он брезгливо откинул зацелованный позор обратно в коробку и решительно захлопнул крышку. Нацепив плащ обратно, офицер решил лично наведаться в таверну, чтобы устроить владельцу винокурни допрос с пристрастием и выяснить, откуда у посторонних людей вообще берётся элитная именная тара Рассвета.              Уже через десять минут Лоэн стремительно шагал по погружающимся в сумерки улочкам Мондштадта. Цель была одна — «Доля ангелов». Офицер буквально летел по брусчатке, мысленно предвкушая, как заставит угрюмого магната объяснять происхождение этого ящика.              Капитан толкнул тяжёлую дубовую дверь, и в лицо ему мгновенно ударил привычный гул, смешанный с ароматом хмеля и вина. Завсегдатаи были на своих законных местах: у окна Кэйа уже вовсю о чём-то ехидно шутил, Розария, сидящая напротив, меланхолично цедила из бокала что-то крепкое, а у дверей на табурете лениво брынчал на лире какой-то бард.              Сам Дилюк со своим неизменно строгим выражением лица неспешно натирал до блеска стеклянные бокалы, полностью игнорируя окружающий шум. Лоэн заглядывал сюда редко, предпочитая проводить свободное время в более спокойных местах, но сегодняшний вечер требовал его личного визита.              Офицер сделал всего пару шагов и демонстративно опустился на высокий деревянный стул у стойки бара. Владелец даже не поднял головы, продолжая полировать стекло с дотошностью палача, протирающего свой топор после казни.              — Добрый вечер, — невозмутимо произнёс Дилюк, наконец отложив полотенце. — Как обычно, Лоэн?              — Да, пожалуйста, — коротко кивнул офицер, упираясь локтями в деревянную поверхность стойки.              Магнат виноделия молча развернулся, достал чистый стакан и неспешно налил ему прохладного яблочного сидра. Лоэн пододвинул напиток к себе, но пить не спешил. Он лениво постучал пальцами по стеклу, собираясь с мыслями, а затем как бы между прочим поднял глаза на бармена.              — Как дела на винокурне? — поинтересовался он самым будничным тоном, словно его и правда внезапно взволновали чужие дела.              Дилюк на секунду замер с бутылкой в руке, подозрительно прищурившись. Такой внезапный интерес к сельскому хозяйству со стороны обычно невозмутимого заместителя капитана выглядел по меньшей мере странно.              — Всё в порядке, жаловаться не на что, — сухо ответил мужчина, убирая бутылку обратно под стойку.              Лоэн молча взял стакан, сделал небольшой глоток прохладного сидра и аккуратно поставил его обратно на дерево. Он решил зайти издалека, чтобы не вываливать всю нелепость ситуации сразу.              — Рад слышать, — офицер лениво крутанул стакан в пальцах, небрежно приподняв бровь. — Кстати, о делах. Тут на днях, проходя мимо винокурни, я заметил одну девушку. Раньше её в тех краях никогда не видел. Подумал, может, у тебя новые люди появились.              Дилюк снова взял в руки полотенце и смерил Лоэна долгим, проницательным взглядом. Любые расспросы от рыцарей Ордо Фавониус о его личных владениях всегда заставляли магната мысленно готовиться к очередной порции бюрократического бреда.              Не успел он открыть рот, как рядом со стойкой со своим полупустым бокалом нагло материализовался Кэйа. Капитан кавалерии, решивший подойти за добавкой, явно услышал окончание фразы и тут же расплылся в своей самой ехидной, приторной ухмылке.              — О-о, неужто наш вице-капитан влюбился? — Кэйа демонстративно покачал бокалом, весело заглядывая Лоэну в лицо. — Какая редкая удача! А я-то думал, твоё сердце принадлежит исключительно армейским уставам. Расскажешь, что за дама?              Дилюк даже не изменился в лице. Он со стуком поставил перед Кэйей свежую бутылку вина, смерив названого брата ледяным взглядом.              — Забирай и иди отсюда, — процедил Дилюк, демонстративно кивнув в сторону. — Оставь свои глупые сплетни для тех, кто готов их слушать.              Кэйа слегка обиженно поджал губы, наигранно вздохнув, и бережно прижал бутылку к груди. В этот же момент со стороны дальнего столика донёсся хриплый, насмешливый смех Розарии, которая явно оценила ехидство владельца винокурни. Капитан кавалерии шутливо салютовал Лоэну бокалом на прощание и послушно отчалил обратно во мрак зала.              Вице-капитан недовольно прищурился, чувствуя, как внутри шевельнулось знакомое раздражение. Его всегда раздражали пьяные люди, чьё размякшее от алкоголя поведение лишало их здравого смысла. Офицер сделал ещё один глоток сидра, возвращая себе привычный невозмутимый вид, и посмотрел на бармена, ожидая ответа.              Тот спокойно провёл полотенцем по последнему бокалу и поставил его на полку.              — На винокурне действительно появилась новая работница, — ровным тоном произнёс Дилюк, убирая руки под стойку. — Пару недель назад её приняли в штат помощницей по хозяйству. А что, собственно, случилось?              Происхождение именной тары Рассвета больше не было загадкой — девчонка просто прихватила коробку с рабочего места.              Лоэн мысленно перевёл дыхание и даже облегчённо вздохнул. Находка на пороге не имела никакого отношения к самому Рагнвиндру. Представить, что угрюмый владелец винокурни решил так изощрённо пошутить над офицером, было бы слишком сильным ударом по его и так шаткому ментальному состоянию.              — Ничего не случилось, — капитан равнодушно пожал плечами, возвращая лицу абсолютно каменное выражение. — Просто заметил незнакомое лицо на твоих землях. Подумал, вдруг Фатуи снова начали копать под твой бизнес.              Дилюк лишь сухо кивнул, удовлетворённый таким объяснением, и вернулся к своим делам. Лоэн сделал ещё один неторопливый глоток яблочного сидра, глядя перед собой. Внутри всё равно оставался один огромный, навязчивый вопрос. Если со шпионажем у этой девицы всё было из рук вон плохо, то как, чёрт возьми, она умудрилась так быстро и безошибочно разузнать его точный домашний адрес?              Офицер допил напиток, молча оставил мору на деревянной стойке и направился к выходу из таверны, больше не удостаивая взглядом шумящую публику. Весь путь до дома он не спеша прокручивал в голове события этого безумного дня. Скука, на которую он так долго жаловался, обернулась абсурдной комедией.              Вернувшись к себе, Лоэн наконец запер дверь на массивный засов. Он с глубоким вздохом облегчения скинул с плеч тяжёлый синий плащ, расстегнул кожаные ремни наплечников и стянул высокие походные сапоги. Избавившись от сковывающего рыцарского облачения, он переоделся в простую домашнюю одежду — свободные хлопковые штаны тёмного цвета и лёгкую, мягкую серую рубаху без лишней фурнитуры и завязок, в которой тело наконец-то могло дышать.              В комнате воцарилась долгожданная тишина. Офицер подошёл к постели и тяжело, всем телом сел на мягкий матрас, чувствуя, как накопившаяся за день физическая и ментальная усталость наваливается на плечи.              Лоэн сидел в полумраке комнаты, уперев локти в колени, и невидящим взглядом смотрел в пол. В голове лениво прокручивались тактические варианты, но все они один за другим заходили в тупик. Самый очевидный для него план — просто тихо вывезти эту надоедливую особу куда-нибудь подальше за пределы Мондштадта — рассыпался в прах. Теперь, когда выяснилось, что она официально работает на винокурне, её внезапную пропажу на заметят в первый же день. Поднимать лишний шум и подставляться под расследование из-за какой-то глупой девчонки было бы верхом безрассудства.              Офицер устало потер виски, пытаясь придумать другой способ решить эту проблему, но в уставшую голову упрямо ничего не лезло. Все армейские инструкции были бессильны против настырных фанаток.              Он лениво окинул взглядом комнату и остановился на злосчастном ящике, который так и остался лежать в углу прихожей. Смотреть на этот зацелованный помадный позор Лоэну не хотелось абсолютно.              — Надо бы прикопать это где-нибудь, — негромко пробормотал он в пустой комнате, решив, что избавиться от улик нужно будет первым же делом на рассвете, пока весь город ещё спит.              ***              На следующее утро Лоэн проснулся ни свет ни заря, когда Мондштадт ещё только окрашивался в нежные рассветные тона, а на каменистых улочках не было ни души. Первым же делом он избавился от злосчастной коробки, закопав её вместе с цветами и зацелованным шедевром на тихой лесной опушке за пределами городских стен. Вернувшись, офицер привычно облачился в строгую рыцарскую форму, затянул ремни и направился к штабу, искренне надеясь, что вчерашний ультиматум и возвращение блокнота подействовали на нарушительницу покоя отрезвляюще.              Однако стоило ему приблизиться к массивным дверям штаба, как утренняя прохлада перестала казаться освежающей. Лоэн резко замер на верхней ступени лестницы.              Прямо у входа его действительно ждала вчерашняя ходячая катастрофа. В руках у неё уже красовался новенький, идеально чистый блокнот, а из-за пазухи торчала свежая, завернутая в пергамент булочка. Стоило ей поймать взгляд красных глаз офицера, как её лицо мгновенно озарилось таким восторгом, будто Лоэн был её персональным подарком от Архонтов.              Он устало потёр переносицу, заставив себя глубоко выдохнуть. Ввязываться в новый бессмысленный диалог прямо на пороге штаба, да ещё и на глазах у караульных, не хотелось совершенно. Офицер принял единственно верное тактическое решение — просто проигнорировать её. Каменно выпрямив спину, заместитель капитана уверенно двинулся вперёд, глядя строго перед собой.              Девушка тут же встрепенулась и сделала шаг навстречу, преданно протягивая булочку в пергаменте, но Лоэн упорно прошагал мимо неё. Он решительно толкнул тяжёлую дубовую дверь и скрылся в прохладном полумраке резиденции Ордо Фавониус.              Офицер направился по коридору в кабинет магистра. Впервые в жизни бесконечные отчёты, сверки арбалетных болтов и рутинная канцелярская волокита казались ему настоящим спасением и самым безопасным укрытием.              От Джинн он получил скучнейшее поручение — отправиться в Терновый порт для банальной проверки таможенных накладных на новые поставки провизии. Забрав бумаги, Лоэн спустился по лестнице штаба. К его удивлению и облегчению, девчонка уже испарилась с порога.              Офицер удовлетворенно поправил воротник плаща цвета индиго и быстрым шагом направился в сторону порта. Путь предстоял не самый близкий, но Лоэн был даже рад возможности временно покинуть стены города. Одиночная пешая прогулка до побережья казалась идеальным шансом наконец-то побыть в тишине, разложить по полочкам мысли и передохнуть от навязчивого преследования.              Однако надежды на спокойную прогулку рухнули так же быстро, как и его вчерашний тактический план. Стоило Лоэну пройти половину пути и подняться на очередной холм, как впереди, прямо у обочины дороги, замелькала подозрительно знакомая фигура.              Он замер и прищурился, чувствуя, как правое веко начинает мелко подёргиваться. Нарушительница покоя не просто обогнала его — она умудрилась как-то телепортироваться вперёд по маршруту и теперь увлечённо пыталась спрятаться за тощим, совершенно прозрачным молодым деревом. Скрытность у неё по-прежнему оставалась на уровне глухого кабана: из-за узкого ствола во все стороны торчала её пышная юбка, а сама она то и дело выглядывала из-за коры, проверяя, идёт её «добыча» или нет.              Лоэн тяжело вздохнул и мысленно поинтересовался у небес, на что он вообще рассчитывал. Ожидать, что эта ненормальная послушно останется сидеть в городе было верхом наивности.              Он решительно зашагал прямо к этому несчастному дереву. Терпение лопнуло, и играть в прятки посреди пустой дороги он больше не собирался. Настало самое время прояснить главный вопрос, который со вчерашнего вечера не давал ему покоя.              Офицер остановился в паре шагов от её сомнительного укрытия, скрестил руки на груди и кашлянул, заставляя девицу испуганно подпрыгнуть на месте.              — Вылезай, агент под прикрытием, — лениво протянул Лоэн, ехидно разглядывая её растрёпанный вид. — Раз уж ты всё равно решила составить мне компанию до Тернового порта, ответь мне на один простой вопрос. Шпион из тебя, очевидно, паршивый. Как ты умудрилась вычислить мой домашний адрес?              Нарушительница покоя несмело выбралась из-за тощего ствола, шурша юбками и поправляя растрепавшиеся волосы. Лоэн ожидал увидеть хотя бы секундное замешательство, но девица лишь упрямо сжала в руках завернутый в пергамент завтрак и уставилась на него огромными, абсолютно влюблёнными голубыми глазами. Напряжение и его строгий допрос разбились о её восторженный взгляд, как волны о скалы.              Она полностью проигнорировала его вопрос, словно он только что спросил её о погоде в Ли Юэ. Вместо этого она сделала шаг навстречу и робко протянула ему свое сокровище.              — Ой… капитан… — тихонько выдохнула она, мгновенно залившись густым румянцем. — А я… я это для вас испекла. Прямо сегодня утром, самую свежую. Возьмите, пожалуйста!              Офицер так и остался стоять со скрещенными на груди руками, переводя ошарашенный взгляд с её сияющего лица на тёплую булочку у себя перед носом. Чёрт, пахнет вкусно.              Лоэн несколько секунд молча переводил взгляд с её лица на тёплую выпечку. Офицер Ордо Фавониус, прошедший суровую армейскую школу, в принципе не привык принимать еду из рук подозрительных лиц. Эта ненормальная вполне могла подсыпать туда какую-нибудь отраву и утащить офицера на алтарь своей безграничной преданности.              — Спасибо, обойдусь, — сухо отчеканил Лоэн, даже не прикоснувшись к пергаменту. — Мой рацион строго расписан, и в него не входят кондитерские изделия сомнительного происхождения от незнакомых шпионок.              Он сделал полшага вперёд, нависая над ней и возвращая диалог в нужное ему русло.              — А теперь вернёмся к моему вопросу. Я жду ответа. Как ты узнала мой адрес?              Девчонка мгновенно смутилась, густо покраснела и опустила взгляд в землю, упрямо прижимая отвергнутую булочку к груди. Наглый напор, с которым она только что шагала к нему из-за дерева, бесследно испарился. Она принялась неловко переминаться с ноги на ногу, ковыряя носком туфли придорожную пыль, и замямлила что-то совершенно нечленораздельное.              — Ну... я... это... господин Лоэн, вы понимаете... — тихо бормотала она под нос, запинаясь буквально на каждом слове и теребя края пергамента. — Там просто... одна знакомая... точнее, я случайно... ну, в общем, мне сказали, что…              Лоэн слушал это невнятное мычание примерно полминуты, чувствуя, как внутри стремительно закипает бешенство. Эта особа умудрялась круглосуточно портить ему жизнь. Офицер стиснул зубы, с трудом удерживая лицо в привычной вежливой маске, хотя в этот момент ему больше всего на свете хотелось хорошенько встряхнуть эту дурочку за плечи, чтобы из неё наконец посыпались нормальные ответы.              — Отвечай нормально, — процедил Лоэн, окончательно теряя терпение от этого бреда.              Он резко сократил расстояние между ними, сделав один широкий, стремительный шаг вперёд, и угрожающе навис над ней. Его рука легла на узкий ствол молодого ясеня прямо над её головой, намертво блокируя девице любой путь к отступлению. Расстояние между их лицами сократилось до пары десятков сантиметров, и Лоэн намеренно заглянул ей прямо в глаза, сделав свой взгляд максимально опасным и не обещающим ничего хорошего.              — Моё терпение закончилось ещё вчера, — тихим, вкрадчивым и пугающе спокойным голосом произнёс он, приблизившись ближе к её лицу. — Если ты сейчас же внятно не назовёшь мне имя того, кто слил тебе мой адрес, я лично оформлю тебя под конвой до выяснения обстоятельств. И поверь, в камерах тебе никто свежие булки носить не станет. Говори. Кто это был?              Девчонка испуганно вжала голову в плечи, затаив дыхание от такого резкого напора. Однако страх на её лице продержался всего секунду. Стоило ей осознать, насколько близко предмет обожания сейчас к ней находится, как паника мгновенно сменилась запредельным восторгом. Девушка замерла под его рукой, прижатой к дереву, и уставилась на него сияющими глазами. Кажется, она восприняла это как лучшее событие в своей жизни.              — Никто! Никто мне не говорил, честное слово! — поспешно затараторила она. — Я сама! Я просто… я караулила у штаба, а потом тихонько шла за вами до самого дома! Я очень осторожно шла, господин!              Офицер на секунду даже растерялся: он пытался выбить признание, а в ответ получил порцию очередного обожания его личных границ. Он отдернул руку от ствола и поспешно отступил на пару шагов назад, спешно восстанавливая безопасную дистанцию. Его маневр с треском провалился — эта чудачка умудрилась получить удовольствие от прямой угрозы заключения в камеру.              Девчонка, оставшись без его пугающей опеки, разочарованно выдохнула, но тут же прижала ладони к пылающим щекам и восторженно прошептала на всю пустую дорогу:              — Ох, Архонты… ваши глаза… они теперь будут мне сниться!              Лоэн устало опустил голову и тяжело, шумно выдохнул, заставив себя зажмуриться. В висках начинало отчетливо пульсировать. Ситуация зашла уже слишком далеко. Что с ней делать вообще? Закопать в лесу, как коробку из-под вина, было нельзя. Сдать патрульным — бессмысленно, она просто ходила по улицам. Угрозы на неё не действовали, игнорирование приводило к тому, что она всё равно следовала вперед по его маршруту. Какое-то стихийное бедствие.              — Чего ты от меня хочешь? — с леденящим душу спокойствием спросил он, скрестив руки на груди. — Что мне сделать, чтобы я больше никогда тебя не видел? Деньги? Жильё? Что угодно, лишь бы ты исчезла из моей жизни.              Девчонка от таких слов испуганно округлила глаза и даже отступила на полшага, прижав многострадальную выпечку к груди так сильно, что пергамент жалобно хрустнул.              — Вы… вы что?! — потрясённо и искренне выкрикнула она, глядя на него со смесью глубокой обиды. — Какие деньги?! Ни за что! Я так долго вас искала, господин Лоэн! Я… я просто умру, если больше вас не увижу!              Офицер молча слушал этот очередной поток безумного фанатского бреда, чувствуя, как у него внутри окончательно отключаются последние крупицы здравого смысла. Он понял, что если он останется здесь ещё хоть на минуту, то окончательно сойдёт с ума.              Он молча развернулся и зашагал дальше по дороге в сторону порта, даже не оборачиваясь.              — Ну и дура, — устало бросил Лоэн ей через плечо, ощутимо прибавляя шагу. — Твои проблемы. Только попробуй ещё раз подойти ближе, чем на десять шагов, и я найду причину запереть тебя в карцере.              — Я всё равно буду рядом, офицер! Но на расстоянии ровно в десять шагов, как вы и просили! — звонко донеслось ему в спину.              Лоэн продолжал упрямо шагать по дороге в сторону порта, глядя строго перед собой и краем уха улавливая, что шорох травы позади наконец-то утих. Она осталась стоять там, у тощего дерева, упрямо провожая его взглядом.              Всю свою сознательную службу он повидал немало странностей, но с подобным случаем столкнулся впервые. Офицер мысленно перебирал в памяти все известные ему рапорты и происшествия, но не припоминал, чтобы у кого-то из рыцарей заводились настолько упорные и помешанные преследователи. Это поведение девицы уже слабо походило на обычное гражданское любопытство. Скорее, это напоминало какое-то фанатичное богослужение, где он сам невольно выступал в роли живого божества, которому приносят в жертву свежую выпечку.              Лоэн ухмыльнулся, продолжая отдаляться от её «укрытия». Внутри всё ещё тлело раздражение, но весь этот абсурд уже начинал казаться ему даже слегка забавным. Мондштадт определённо умел удивлять своими сумасшедшими. Вспомнить хотя бы… а, неважно.              Очередное никчёмное задание подошло к концу, когда солнце уже лениво опускалось за горизонт, окрашивая Терновый порт в густые багровые тона. Закончив со скучной проверкой, офицер наскоро отужинал в местной прибрежной таверне и направился обратно в город.              Путь под покровом наступающих сумерек дарил долгожданную прохладу. Мысли о настырном следопыте уже давно испарились из головы, уступив место желанию поскорее добраться до постели. Казалось, хотя бы вечер этого длинного дня наконец-то пройдёт в абсолютном покое.              Но тишину на пологом склоне бесцеремонно нарушило знакомое, суетливое шуршание листьев. Офицер ни капли не удивился. Он лишь цинично ухмыльнулся, лениво наклонился и подобрал с земли мелкий камень. Ловким, отточенным движением он бросил его прямо в самую гущу шевелящегося куста.              Минерал с тихим стуком прилетел ей точно в лоб. Из зарослей мгновенно раздался тихий, обиженный девичий писк, а ветки испуганно замерли.              Офицер коротко, хлёстко рассмеялся, даже не оборачиваясь в сторону очередного провального укрытия. Настроение парадоксальным образом улучшилось. Так и не замедляя шага, он уверенно пошёл дальше по тропе, оставив потирающую лоб шпионку позади.              Вскоре он наконец добрался до своего дома. Лоэн сразу запер дверь на массивный засов, сбросил надоевшую за день форму и с огромным облегчением вытянулся на мягком матрасе, мысленно признавая, что этот раунд ироничной войны в кустах остался за ним. По крайней мере, он так думал.              Только было он начал погружаться в желанный, долгожданный сон, как тишину комнаты бесцеремонно нарушил тихий, но настойчивый стук в дверь.              В ту же секунду ментально скончался один очень уставший офицер, уступив место разъярённому чудовищу. Лоэн ненавидел, когда его будят. Он ненавидел это всем своим сердцем, презирал сильнее, чем Фатуи и бумажные отчёты вместе взятые. Готовность совершить тяжкое преступление прямо сейчас превысила все допустимые армейские лимиты – никто в этом мире не имел права посягать на священный рыцарский сон.              Резко сорвавшись с кровати в одних домашних штанах, которые едва держались на бёдрах офицера, он мёртвой хваткой вцепился в рукоять боевого кинжала, оставленного на прикроватной тумбочке. Капитан на одном дыхании преодолел расстояние до входа, со свистом выдернул засов и с грохотом распахнул дверь, буквально вылетая в общий коридор. Выставив оружие вперёд, Лоэн диким волком огляделся по сторонам, готовый немедленно пустить кого-нибудь на фарш и закопать рядом с мерзким розовым бантом.              Однако в тускло мерцающем свете коридорной лампочки было абсолютно пусто. Вокруг стояла мёртвая тишина, которую нарушало лишь его собственное злое, прерывистое дыхание. Лоэн на секунду замер, крепче сжимая рукоять. Может, просто показалось? Сонный бред?              Конечно же нет.              Он раздражённо опустил взгляд под ноги и наткнулся на причину своего ночного переполоха. Прямо на коврике у порога белел аккуратный бумажный конверт. Лоэн глубоко вздохнул, пытаясь унять закипающую ярость, и поднял письмо с пола.              Заперев дверь обратно на засов, он вернулся в комнату и бросил кинжал на тумбочку. Лоэн устало почесал глаза, пытаясь смахнуть остатки прерванного сна, и с глухим вздохом разорвал плотный бумажный конверт. Устроившись на краю кровати, он развернул листок и принялся читать.              Само письмо было написано её фирменным размашистым почерком:

«Мой самый любимый и прекрасный офицер Лоэн!

Я до сих пор не могу прийти в себя от счастья! Моё сердце готово выпрыгнуть из груди! Вы уделили мне внимание и сделали такой невероятный, бесценный подарок! Тот камушек, который вы так метко бросили в меня у дороги... Я буду беречь его как зеницу ока до конца своих дней и носить в мешочке у самого сердца! Это лучший день в моей жизни!

Офицер мой дорогой,

Самый лучший и крутой.

Буду я за вами шагать,

А вы будете меня спасать!

Ваша самая верная и преданная фанатка навсегда!»

      Лоэн со злостью смял этот литературный позор в плотный бумажный комок и с силой прижал кулак ко лбу, пытаясь унять пульсирующую в висках боль. Градус маразма зашкаливал.              Тут его взгляд случайно зацепился за странный след на оконном стекле. Офицер медленно опустил руку и присмотрелся в полумрак комнаты. Прямо на прозрачной глади окна, аккурат посередине, красовалось нарисованное пальцем по ночному пару жирное сердечко. Эта сумасшедшая не просто присылала ему посылки — она заглядывала к нему в окно, пока он спал.              «Я подожгу эту идиотку», — холодно, отчётливо и с абсолютной серьёзностью на тот момент подумал Лоэн, чувствуя, как его самообладание окончательно превращается в пепел.