Преступное мышление

             — Фу, — Глеб зажал нос, сморщил лицо и досадливо отступил на шаг.Из ямы, которую криминалисты расширяли уже второй час, доставали тело. Подгнившее, разбухшее, с зеленоватым отливом на открытых участках кожи. Это был Кружко. Его собутыльники сообщили о пропаже неделю назад, и вот теперь тело нашли закопанным в глубине леса — в сырой низине, куда редко заглядывало солнце. Пожилая пара, собирающая грибы, заметила подозрительно рыхлый, будто свежевскопанный участок земли, а затем почувствовала ужасный, сладковато-гнилостный запах, который невозможно спутать ни с чем. Вызвали полицию.       — Серёжа? — Глеб глянул на напарника. — Здорово, что ты решил выйти из отпуска пораньше, конечно. Но что ты есть, что тебя нет — хоть взгляни на жмура.       Сергей стоял поодаль, прикрывая нос рукавом. От запаха слезились глаза, во рту появился привкус железа. Но ужасный запах был не единственной причиной, почему он не хотел подходить ближе. Кружко действительно мёртв. Вряд ли он сам себя закопал. Его убили. И вероятнее всего, это сделал Борис.       Ключко всё же пересилил себя и сделал несколько шагов вперёд. Подошёл к яме, вокруг которой столпились люди — в основном криминалисты с фотокамерами, понятые, пара полицейских в резиновых перчатках. Заглянул внутрь.       Он взглянул в лицо трупу. Вернее, на то, что от него осталось после того, как его поели насекомые и поработали бактерии. Верхняя губа почти полностью отсутствовала. По лицу — уже натянутому, зеленоватому, с проступающими венами — ползали опарыши. Они копошились в глазницах, лезли из ноздрей, рыли крошечные тоннели в мягких тканях — в общем, вовсю способствовали процессу разложения.       Рвота подкатила к горлу мгновенно, мощным спазмом. Ключко отбежал в сторону и выблевал всё в ближайший куст, хватаясь за ствол молодой берёзы.       — Ладно, упаковывайте его, — Глеб почесал короткий ёжик волос на макушке, проводил взглядом санитаров с чёрным мешком, и подошёл к Сергею. — Ты чего? Всё хорошо?       — Да, извини, — Сергей вытер рот тыльной стороной ладони и выпрямился. — Просто... не люблю трупы.       — Ну, было бы странно, если б любил, — Глеб ободряюще улыбнулся, пытаясь разрядить повисшую тяжесть. — Ладно. Надо возвращаться в город. Как думаешь, это... Кружко? — Следователь с трудом вспомнил фамилию убитого, наморщив лоб.       — Понятия не имею, — голос Сергея прозвучал глухо, почти безразлично, хотя внутри всё сжалось в тугой ком.       — Странно, — протянул Глеб, сунув руки в карманы. — Что следователь, который вёл его дело, пропал почти в тот же момент, что и оправданный убийца...       Сергей резко зыркнул на Глеба — взгляд скользнул по лицу напарника, задержался на секунду дольше допустимого. Глеб ничего не заметил или сделал вид. Он похлопал Ключко по плечу, развернулся и пошёл в сторону служебной машины, оставив Сергея стоять у куста, глядя в землю и пытаясь унять дрожь в руках.              

***

      «Тойота» проехала знак на въезде, гласящий «Москва». Погода стояла гаденькая — и это мягко говоря. Всё утро моросил противный, мелкий дождь, а тяжёлые тучи затянули небо до самого горизонта, не оставляя ни единого просвета. Лету оставалось жить буквально два дня, и оно, казалось, решило уходить во всей красе своей промозглой тоски.       Борис сидел за рулём, сосредоточенно вглядываясь в дорогу. Саша наблюдал из окна за домами — они быстро проносились мимо, мелькая серыми многоэтажками, рекламными щитами. Московская суета врывалась в салон чужими звуками и запахами бензина.       — Так ты точно помнишь, где там твой друг живёт? — Саша повернулся к Новикову. Тот был сосредоточен на дороге — в отличие от пустых провинциальных магистралей, трассы в Москве кишели водителями, и каждая смена ряда требовала внимания.       — Да. Сколько можно повторять? — Борис ответил с лёгким раздражением, не отрывая взгляда от потока машин.       — Я просто хотел уточнить, — Гранков выставил вперёд ладонь, будто защищаясь. — Знаешь ли, не хотелось бы врываться к незнакомым людям в дом.       Следователь выдохнул и продолжил следить за дорогой. Саша откинулся на сиденье и принялся крутить на пальце выпавшую прядь волос. Потом замер, посмотрел на неё, на грязные руки — и поморщился. Они не мылись дольше, чем положено. И куда дольше, чем позволял себе в обычной жизни Гранков. Волосы слиплись, под ногтями чернота, одежда пахла потом, кровью и придорожными мотелями.       — Надеюсь, у твоего друга есть душ, которым нам можно будет воспользоваться, — сказал он тихо, почти мечтательно.       — На гостеприимность лучше не рассчитывай, — Борис ухмыльнулся чему-то своему — уголок губ дёрнулся в кривой усмешке, но глаза остались серьёзными. — Он не любит гостей.       — Гостей в принципе или конкретного гостя? — Гранков вложил в голос прозрачный намёк.       Новиков проигнорировал вопрос, будто не расслышал.       — Нам лучше снять номер в мотеле или типа того, пока будем находиться в Москве, — сказал он после паузы. — Что там по финансам?       — Поют романсы, — Саша развёл руками. — У нас буквально денег на два пирожка.       — Плохо, — следователь цокнул языком, машинально почесал подбородок, уже заросший густой, колючей щетиной. За окном мелькнула очередная многоэтажка, и в тусклом свете дня лицо его выглядело осунувшимся, землистым. — Впрочем, есть один вариант...

***

      Девушка наспех натягивала кофту, заправив в джинсы край, затем влезла в кроссовки, не развязывая шнурки, и уже подошла к входной двери, когда её окликнули.       — Выброси мусор, — раздался женский голос с кухни.       — Хорошо, мам, — девушка закатила глаза, но всё-таки побрела к ведру. Достала пакет, завязала узлом на ходу и выбежала из дома, хлопнув дверью.       На улице она поставила пакет на землю, достала из кармана наушники, воткнула в уши — из динамиков заиграла Hole: «Jennifer's Body». Подхватив мусор, она пошла вперёд, крутя пакетом в такт музыке. Пройдя мимо мусорного бака, кинула туда пакет на ходу, даже не сбавляя шага. Засунула руки в карманы кофты, втянула голову в плечи — кажется, скоро начнётся дождь. Тем лучше.       — Опа, кто решил явиться, — молодой парень примерно одного с ней возраста, сидевший на скамейке у беседки, встал и развёл руки для объятий.       — Чего опаздываем?       — Так уж вышло, простите, — девушка обняла парня в ответ, тот поцеловал её в макушку.       — Лиль, ну что там? — отозвалась другая девушка с тёмными волосами и яркой помадой на губах.       — Мама вечером уезжает к «врачу», — Лиля сделала пальцами кавычки в воздухе, и компания понимающе закивала. — Дом будет свободен. Но должны быть только свои, — она оглядела ребят строгим взглядом. Сидящие за беседкой явно поняли, о ком речь. — То есть никаких Вадимов. В прошлый раз меня заставили драить хату. Не хотелось бы повторения истории.       Вдруг телефон девушки зазвонил — резко, громко, с вибрацией по столу. Она подняла экран. Мама. Лиля закатила глаза, но ответила, прижав трубку к уху.       — Да, мам?Из телефона послышались крики — раздражённые, звонкие, далеко не шёпот. Ребята переглянулись.       — Что? Это не моё... Я не знаю, чьё... Ну блин! — голос Лили сорвался на фальцет. — Ну мама, я вообще-то с друзьями, а ты очень громко говоришь... Ах, ну вот, сбросила.       Она отняла телефон от уха, посмотрела на потухший экран, затем перевела взгляд на друзей.       — Вот поэтому я и прошу не водить всяких, — проговорила она, чеканя слова. — Она нашла за шторой в моей комнате две пустых бутылки пива. Не моих! И теперь говорит — иди домой, наказана. Блять, два дня до начала школы осталось — и я их проторчу дома.       Парень положил ладонь ей на плечо — мягко, успокаивающе.       — Мы же всё равно увидимся вечером, — сказал он негромко. — Так что не расстраивайся сильно.       Лиля шмыгнула носом, кивнула, вытерла угол глаза кулаком и подняла голову к небу, где между тучами едва угадывался бледный просвет. Дождь всё никак не начинался.       — Я ж только пришла, теперь уходить... Ладно, где-то к девяти приходите.       — Давай, — грустно попрощались с ней друзья.       Лиле пятнадцать. Девушка среднего роста, с прямыми русыми волосами, собранными в небрежный хвост. Она жила в частном доме с матерью — с отцом родители развелись, но девушка периодически с ним виделась, и в общем они держали связь. Только вот последние две недели от него не было никаких вестей. Ни звонка, ни сообщения. Лиля старалась не думать об этом.       Она прошла половину дороги до дома, когда вдруг начался. Лиле пришлось бежать, прикрывая голову капюшоном, но он намок за первые же тридцать секунд. Дома её уже ждала разъярённая мать — стояла у порога, скрестив руки на груди.       — Мы же с тобой обсуждали это, — голос женщины был спокойным, но тем и страшнее. — Никакого алкоголя. Тебе же пятнадцать.       — Мам, я же говорю — это не моё, — Лиля отряхнула мокрые волосы, оставляя тёмные пятна на полу прихожей. — Ко мне заходили гости. Наверное, они пили.       — Как так вышло, что ты не знала, чем занимались твои гости? Или гостей было так много? Я же говорила — никаких гостей, тем более в больших количествах, без моего ведома... — мать шагнула вперёд, но Лиля уже разворачивалась к коридору. — Куда пошла? Я не договорила.       — Я уже тебя услышала, — бросила Лиля через плечо, зашла в свою комнату и нарочно хлопнула дверью — так, что качнулась рамка с фотографиями на стене.       — Ишь какая, — женщина покачала головой, глядя в закрытую дверь. — Вся в отца.       

***

             — Я, кстати, в Москве родился и учился, — решил рассказать о себе интересный факт Гранков, пока они стояли в пробке. Которая, казалось, не собиралась заканчиваться. — А потом переехал в Сочи работать.       — Ого, — сказал Борис совершенно безэмоционально, даже не повернув головы.       — Ну, мог бы хоть вид сделать, что интересно.       — Меня сейчас больше интересует, есть ли у этих дебилов мозги, — Новиков сердито и на повышенных тонах обращался к водителям, которые его, конечно, не слышали. Передний ряд едва перестроился, затормозил, и между бамперами осталась щель, в которую тут же попытался втиснуться серебристый седан. — Ой, да куда ты, блять, лезешь, а? — Следователь начал агрессивно бибикать, зажав клаксон на пару секунд.       — Тише ты. Не забывай, чья это ласточка.       — Мы с таким трафиком дай бог после обеда доедем, куда надо... Да что за ублюдок! — Новиков повысил голос ещё сильнее, вцепившись в руль побелевшими пальцами. — Я сейчас выйду и машину ему распиздячу. И его самого об асфальт.       — Вау, откуда такая агрессия? Тише, господи, — Саша выставил ладонь вперёд, словно мог остановить Бориса этим жестом.       Повисло молчание. Следователь отбивал пальцами по рулю в такт песне, которая лилась из динамиков. Пробка двигалась крайне медленно — рывками по пять-десять метров, потом снова полная остановка. Казалось, они уже прошли через многое: драки, погони, бандитов, заброшенные города. Но эта бесконечная очередь из машин сейчас доводила обоих сильнее, чем всё, что на них охотилось.       — Я в маленьком городе под Сочи вырос, — подал голос Борис после долгой паузы. — Ну как маленький — районный центр. А учиться поступал сюда, в Москву. Сначала работал в своём городе, ну и в конце концов дошёл до старшего следователя в Сочи.       — Ого, — повторил Саша интонацию Новикова.Борис раздражённо зыркнул на него. Гранков сиял — довольно лыбился. Упивался своей маленькой местью.       

***

             Двор, в котором они остановились, был мягко говоря мрачным. Пустующая площадка с поломанной цепной качелей, металлическая горка, покрытая ржавчиной, полупустая песочница с окурками по краям. Сами дома — старые, обшарпанные, с треснувшими стёклами в подъездных окнах — давно просили ремонта. В общем, типичный старый район небольшого российского городка. Только это была Москва, а не Кисловодск.       — Вау, — протянул Саша, поправляя волосы и выбираясь из машины. — Честно говоря, я почему-то представлял себе райончик получше.       — Он... отошёл от деятельности, — коротко бросил Борис, закрывая дверцу и направляясь к одному из подъездов. Подойдя, он просто толкнул дверь — та поддалась без сопротивления. Саша с удивлением отметил, что замка на ней, по сути, и не было. Он переглянулся с Новиковым, но тот уже шагнул внутрь.       В подъезде на четвёртый этаж они поднимались по ступеням, покрытым слоем грязи. Воняло мочой, сыростью и дешёвым табаком. Стены были расписаны до неприличия: нарисованные половые органы соседствовали с нецензурными выражениями и подробными описаниями рода деятельности чьих-то матерей. Гранков шёл молча, стараясь дышать через рот.       Наконец они подошли к одной из четырёх дверей на этаже. Она выглядела куда солиднее остальных — чёрная обивка, массивная ручка. Человек, живший за ней, явно старался создать хотя бы иллюзию роскоши. Или просто хотел, чтобы снаружи не было слышно того, что происходит внутри.       — Оно? — Саша выглянул из-за плеча Бориса. Тот кивнул и затарабанил кулаком в.       Тишина. Затем ещё стук. Наконец за дверью послышались шаги. В глазке что-то мелькнуло.       — Нееет, — раздался приглушённый голос. — Убирайся, или я вызову ментов.       — Открывай, Вить. Я по делу. — Борис снова застучал, на этот раз громче. Саша смотрел на него с немым укором — ведь тот говорил о хороших отношениях.       — Вика, звони мусорам, — донёсся голос из-за двери.       — Витя, ты же знаешь, что этим вызовом только себе хуже сделаешь, — спокойно, почти лениво проговорил Новиков.       Молчание. Затем щелчки замков, и дверь приоткрылась, пропуская в квартиру тусклый свет. На пороге стоял мужчина в халате — довольно плотный, с отёчным лицом и глубокими мешками под глазами.       — Что тебе надо? — голос его звучал глухо, без всякого радушия.— Вить, ну что ты как чужой. Хоть пожми руку старому другу. — Борис улыбнулся, протянул ладонь, раскрытую и спокойную. Виктор лишь глянул на неё с отвращением, даже не шевельнувшись.       — Мы не друзья. Из-за тебя все беды в моей жизни. Я тебя ненавижу.       — Не драматизируй, — Новиков махнул рукой, будто отгоняя муху. — Мы войдём?       — Нет.       — Да брось. Ты ж знаешь, что я просто не уйду. И в конце концов выломаю твою дверь. — Борис сказал это без угрозы — констатировал факт.Мужчина глянул на них из-под нахмуренных бровей, задержав взгляд на Саше чуть дольше, затем вздохнул и, отступив, пропустил в квартиру.       — Что тебе нужно? — Он с силой вдавил пальцы в закрытые глаза, словно пытался снять усталость или хотя бы оттянуть неизбежное.Борис открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент из коридора вышла женщина. Судя по всему — сожительница Виктора. В руке она держала пистолет, нацеленный прямо на них. Саша и Новиков синхронно подняли руки, застыв на месте.       — Вика, дай сюда, — мужчина лишь устало выдохнул и вырвал у неё оружие, как у ребёнка отбирают опасную игрушку. Женщина была в одном нижнем белье — неестественно худая, с провалившимися щеками и лихорадочным блеском в глазах.       — Вить, кто это? — спросила она раздражённо, скрестив руки на груди.       — Какая разница. Иди скрути мне и гостям по косячку, — бросил Виктор, даже не глядя на неё.       Женщина цыкнула, но послушно развернулась и ушла в глубь квартиры.       Гранков опустил руки, огляделся. По дому летала сизая дымка со странным, приторно-сладким запахом. Система пожарной сигнализации была демонтирована — на потолке зияли пустые отверстия. Обои местами отклеивались, ламинат лежал не до конца, кое-где виднелся голый бетон. Дверь, дорогие наркотики и, возможно, пистолет — были единственными предметами роскоши в этом доме       Они вошли с Борисом в зал. Дыма здесь было больше всего — сизые клубы висели под потолком, оседали на шторах и мебели. Саше пришлось помахать рукой перед лицом, чтобы разогнать хоть немного этой пелены.       Новиков сел на диван — широко, по-хозяйски раздвинув ноги, откинувшись на спинку, всем своим видом показывая, что пришёл решать серьёзные дела. Гранков присел рядом, на самый край, и чувствовал себя здесь явно третьим лишним. Женщина Виктора смотрела на него с подозрением, не отрываясь.       — Давай только быстрее, — с раздражением проговорил Витя и плюхнулся в кресло напротив, подобрав с подноса аккуратно скрученный косяк. Поджёг, затянулся, задержал дым в лёгких, затем проморгался и передал Борису. Тот повторил и протянул адвокату. Саша выставил руку перед собой, качнул головой. Следователь пожал плечами, затянулся ещё раз.       — Мне нужен поддельный паспорт и пакет документов, чтобы свалить отсюда, — Борис глянул на Гранкова. — А и для него тоже.       — Нет, — Виктор ответил равнодушно, даже не пошевелившись.       — В смысле нет? — Новиков свёл брови к переносице, подался вперёд.       — В прямом. Я отошёл от дел. Всё. Я больше не занимаюсь этим, — мужчина развёл руками и снова потянулся к косяку.       — Витя, ты не понимаешь. Я сейчас в конкретной жопе. — Борис взял предложенное, затянулся и выпустил дым сквозь зубы. — Напомнить, сколько раз я вытаскивал твой жирный зад из проблем?       — А напомнить тебе, как я оказался в этой дыре? — Виктор прищурился, голос его стал тише, но в нём появилась сталь. — И из-за кого мне пришлось отойти от дел, а?       Борис со злостью откинулся на спинку дивана, цыкнул. Помолчал, переваривая.       — Сколько? — спросил он наконец.       — Десять тысяч долларов, — Виктор перевёл взгляд с Бориса на Сашу, задержался на нём на мгновение. — С каждого.       — Че? — Новиков снова подался вперёд, сжав кулаки. — Я же говорю, я в жопе. Где мне такие деньги достать?       — Да мне какая разница? — Виктор усмехнулся — криво, с явным удовольствием от чужого бессилия.       Борис резко встал с дивана, одним движением перехватил мужчину за грудки и приподнял над креслом. В тот же миг сожительница снова наставила на него пистолет — рука её дрожала, но дуло смотрело точно в грудь Новикова.       — Малыш, положи пушку, — устало бросил Витя, даже не повернув головы. Затем взял косяк, затянулся и спокойно, почти лениво, добавил: — Ты неблагодарный кусок скотины, Новиков... У меня остались связи. Я могу спросить для... — он помедлил, — для вас. Может, кто и решит вам помочь.       — Чудно, — Борис выдавил наигранную улыбку, разжал пальцы и отпустил Виктора. Тот тяжело опустился в кресло, поправил халат и затянулся ещё раз, глядя куда-то в потолок.       Гранков сидел молча, вжавшись в диван, стараясь не дышать этим воздухом и лишний раз не попадаться на глаза женщине с пистолетом.       

***

      Они вышли из дома спустя примерно час. Саша так и не понял, Борис и Виктор — друзья или смертельные враги. Впрочем, это было уже неважно. Витя дал им наводку на одного человека — важного в узких кругах, — и сказал, что тот может им помочь в сложившейся ситуации. Ни адреса, ни имени, только общее описание и кодовое слово.       — Куда теперь? — Гранков прислонился к машине, сложив руки на груди. — Как мы вообще этого человека найдём?       — Такие люди обычно сами тебя находят, — Борис стоял рядом, затягиваясь сигаретой, выпуская дым в серое московское небо.       — Тебе не кажется, что нас водят за нос? — Саша раздражённо мотнул головой. — Надо было тебе этого Витю отмудохать конкретно. Может, по-другому бы заговорил.       — Вот поэтому, Саш, с людьми говорить буду я, — Новиков бросил окурок на асфальт, придавил подошвой и открыл водительскую дверь, даже не взглянув на адвоката.       — Ты не ответил на первый вопрос, — Гранков забрался на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу.       — Помнишь, я рассказывал о том, что у меня есть дочь и бывшая жена? — Борис завёл двигатель, не поворачивая головы.       — Да.       — Они живут тут, — он кивнул куда-то вперёд, в сторону многоэтажек. — В Москве. Может, приютят хотя бы меня.       — Ого, — Саша приподнял бровь. — Так далеко от тебя бежали?       Борис выдавил улыбку. Саша повторил жест, чуть задержавшись на нём. Затем Новиков нажал на газ, и машина, вырулив из двора, покатила по узкой улочке, врезаясь в вечерний московский трафик.              

***

      — Лиль, ну как мне? — Ольга стояла перед зеркалом, примеряя вечернее платье — тёмно-синее, с открытыми плечами. Она поворачивалась то так, то эдак, придирчиво оглядывая отражение. Лиля сидела рядом на кровати, поджав ноги и скучающе поглядывая на неё.       — Нормально.       Мать обернулась, уперев руки в бока.       — Ты даже не смотришь.       — Мама, честно говоря, я не очень понимаю, зачем на встречу с врачом так наряжаться, — Лиля пожала плечами и уставилась в телефон.Ольга уже набрала воздуха, чтобы возразить, как в дверь позвонили.       — Так рано? — Женщина вздрогнула, поправила волосы, поправила грудь, выпрямила спину и направилась к двери. Перед открытием выдохнула, растянула губы в приветственную улыбку — но, распахнув дверь, сразу ссутулилась, и улыбка исчезла, будто её смыло.       — Гляньте-ка, кто объявился спустя нескольких недель игнорирования существования дочери, — процедила она ледяным голосом.       На пороге стоял Борис. Похудевший, небритый, в мятой одежде, с запахом табака и дороги. А за его спиной — Саша, настороженно оглядывающий прихожую.       Женщина окинула их разочарованным взглядом и отошла в сторону, впуская внутрь.       — Фу, — она поморщилась, прикрыв нос ладонью. — От тебя несёт ужасно.       — И тебе привет, Оля, — Борис шагнул в прихожую.       — Здравствуйте, — Гранков улыбнулся и коротко кивнул головой в знак приветствия.       — А это что? — Ольга перевела взгляд на Сашу, окинула его с ног до головы с явным недоверием.       — Это Саня. Мой друг, — спокойно ответил Борис.       — Или сообщник? — женщина приподняла бровь, но ответа ждать не стала.       Из комнаты выбежала Лиля. Увидев отца, она широко улыбнулась и бросилась к нему.       — Папа! — она повисла у него на шее, прижавшись всем телом. Борис обнял её в ответ — крепко, приподнял над полом и мягко покружил, прижимая к груди.       Саша стоял в стороне, засунув руки в карманы, и чувствовал себя максимально неловко. Чужой на этом празднике. Он перевёл взгляд на Ольгу — та скрестила руки, глядя на отца и дочь с кислой миной. Затем на Лилю, которая, чуть отстранившись, сморщила нос:       — Господи, от тебя несёт, — сказала она, но не отпустила его, только поводила носом. Борис молча покачал головой, прижимая её к себе, и закрыл глаза, будто хотел запомнить этот момент подольше.       — Почему не предупредил, что приедешь? И где ты вообще пропадал? — Ольга двинулась за Борисом, не сбавляя шага, голос её звенел.       — Мне и моему другу нужно будет где-нибудь переночевать и помыться, — Борис остановился в коридоре, повернулся к ней и обвёл взглядом старые фотографии на стенах. — У вас тут осталась моя старая одежда какая-нибудь?       — Эй! — Женщина щёлкнула пальцами перед его лицом, заставив его моргнуть. — Ты меня не слышишь?       — У меня сейчас сложная жизненная ситуация, — ответил он ровно, без эмоций. — И нет, на твои вопросы я отвечать не стану. Просто скажи, где я могу найти свежую одежду.       — Вау, Борис, ты продолжаешь меня удивлять. — Ольга скрестила руки на груди, прищурилась. — Ты в запое? Этот твой друг — собутыльник?       Новиков задумался на секунду, поднял глаза к потолку, будто взвешивая ответ. Затем опустил взгляд и кивнул с наигранной серьёзностью:       — Да, да, ты угадала. Раскусила. Всё такая же проницательная.       Он даже улыбнулся. Этот вариант был куда лучше правды.       — Я так и знала! — Ольга сразу повысила голос, ткнула пальцем ему в грудь, заставив отступить на полшага. — Ты хоть знаешь, как Лиля скучала? А ты даже не отвечал на звонки!       Следователь лишь покачал головой — устало, беззлобно — и продолжил идти дальше по коридору, оставляя женщину позади с негодующим выражением лица и поджатыми губами.       

***

      — Ты кто? — Лиля глянула на Сашу с недоверием, прищурившись и уперев руки в бока.       — Ам... я знакомый твоего отца, — адвокат прижал губы и слегка покачал головой, явно не ожидая такого прямого допроса.       — Вы типа дружите?       — Ну, дружба — это сильно сказано, — Гранков развёл руками, стараясь держаться непринуждённо. — Но в силу обстоятельств мы вынуждены находиться рядом и... общаться.       — Ты какой-то педиковатый, — совершенно спокойно сказала Лиля.       — Что, прости? — Саша аж поперхнулся воздухом, недовольство на его лице начало быстро расти.       — Извини, просто говорю, что думаю. Ты не пойми, я не против, — девочка пожала плечами, — просто странно, что папа общается с таким.       — С каким «таким»? Ай, знаешь, — адвокат махнул рукой, пытаясь сохранить лицо, — впрочем, мне неважно, что говорит какая-то несостоявшаяся в жизни малолетка. Сколько тебе? Десять? — Он улыбнулся, надеясь вернуть себе превосходство.       — От тебя воняет, — Лиля сморщила нос, отстранилась и, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла в глубь дома.       Домишко, кстати, был хорош. Частный, двухэтажный, с аккуратным палисадником перед входом и коваными перилами на крыльце. Саше стало даже интересно — это Новиков столько зарабатывал, или бывшая жена его содержала? Судя по состоянию фасада и свежей краске на оконных рамах, скорее второе.       Адвокат прошёл дальше по коридору. Из комнаты доносились звуки телевизора, а из кухни — звон посуды. В прихожей его встретила Ольга — она явно куда-то собиралась: красила ресницы перед зеркалом, надела элегантное чёрное платье с открытыми плечами, от которого исходил лёгкий, дорогой запах духов. Вряд ли это была просто прогулка до магазина. У кого-то сегодня будет вечер.       — Душ, если что, на втором этаже, — сказала она, едва взглянув на него, и тут же вернулась к своему отражению.       «Неужели от меня действительно так воняет?» — единственная мысль, пронесшаяся в голове Саши в этот момент. Он вежливо кивнул, пробормотал благодарность. Женщина улыбнулась — мельком, явно неискренне, — и снова занялась своей тушью.       Тем не менее, Гранков поднялся на второй этаж. Там его встретил узкий коридор с двумя дверьми. За одной из них слышался шум льющейся воды — работающий душ. Впереди виднелась ещё одна дверь — белая, с плакатом Гвен Стефани, приклеенным на уровне глаз. Кажется, это была комната дочери следователя.       Саша засмотрелся на плакат — яркие цвета, вызывающий образ певицы, — и не заметил, как дверь в душевую приоткрылась, а затем распахнулась шире. Он почувствовал на плече тяжелую руку, тёплую и влажную, и от неожиданности вздрогнул всем телом. Обернувшись, он увидел Бориса — тот нависал над ним, почти касаясь грудью его плеча. Новиков был голый по пояс, с влажными волосами, только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, скрывало наготу.       Адвокат сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Видеть Новикова в таком состоянии было... необычно. И то, что он побрился — гладко, почти до синевы на щеках, — делало его совсем другим. Не похожим на того грязного, обросшего беглеца, с которым они въехали в Москву.       — Чего пялишься? — следователь спросил с лёгкой неловкой улыбкой, но голос его звучал ровно, без напряжения.       — Я не пялюсь... — Саша поправил ворот футболки, стараясь скрыть смущение. — Зачем ты... ну, так подобрался ко мне? У меня после стычек с сам знаешь кем паранойя развилась сильнее обычного.       Он скинул ладонь со своего плеча, обошёл мужчину и скользнул в ванную, прикрыв за собой дверь. Лицо его горело красным.       Борис накинул на себя первую попавшуюся футболку — более-менее подходящего размера, с вытянутым воротом, — и свободные шорты, которые висели на спинке стула. Поправил ворот, провёл ладонью по влажным волосам и подошёл к двери комнаты дочери. Постучал костяшками пальцев по дереву — негромко, неуверенно. Послышалось разрешение войти.       Комната девушки была вся увешана плакатами, цветными гирляндами и фотографиями на прищепках. На подоконнике, столе и в углах шкафа теснились горшки с комнатными растениями — кактусы, фикусы, какие-то длинные лианы, спускающиеся с полок. Как она только не забывает их поливать? Раньше эта комната была чем-то вроде чердака — тёмного, захламлённого, — но её переделали, когда дочь выросла и ей понадобилось больше личного пространства. Хоть дом и частный, жилых комнат было всего четыре: эта, зал, спальня Ольги и ещё одна на первом этаже, маленькая, больше похожая на кладовку.       — Миленько ты тут всё обустроила, — сказал Новиков, опершись плечом о дверной косяк и оглядывая комнату.       — Да знаю, — Лиля сидела на кровати, поджав ноги к груди, и что-то быстро строчила в телефоне, не поднимая головы.       — Как учёба? — Борис почесал затылок, чувствуя себя неловко. Ну не умеет он вести беседы, особенно когда дело касается дочери, — и язык немеет, и мысли разбегаются, будто он снова подросток.       — Никак, сейчас же каникулы, — Лиля отложила телефон, свесила босые ноги с кровати и уставилась на отца с прищуром. — Почему ты не отвечал на звонки?       — Телефон сломался, — Борис пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё никак в ремонт занести не могу, времени нет, сама понимаешь.       — А если серьёзно? — девушка склонила голову набок, и волосы упали ей на лицо, скрывая глаза.       Борис врал в своей жизни много и нагло — по долгу службы, по привычке, по необходимости. Но единственный человек, которого он не мог обманывать, — это дочь. Физически не выходило говорить неправду.       — У меня сейчас тяжёлая ситуация... в жизни, — сказал он медленно. — Много проблем, которые нужно решить.       Он улыбнулся — криво, виновато. Пошёл на компромисс с совестью. Отчасти он не солгал.       — Так расскажи, я, может быть, чем-то помогу, — Лиля нахмурилась.       — Нет, боюсь, ты помочь не сможешь. — Борис устало хохотнул, коротко и безрадостно.       — Ко мне друзья придут сегодня, — сказала она, чуть помедлив. — Ну, после того как мама свалит со своим хахалем.       Последнее слово она произнесла с особой неприязнью, почти выплюнула. Новиков заметил это, но виду не подал. Личная жизнь бывшей жены в данной ситуации была последним, что его интересовало.       В коридоре отворилась дверь ванной, и оттуда вышел Саша. Следователь заблаговременно положил для него чистую одежду, так что тому не пришлось щеголять полуголым по чужому дому. Гранков был в светлой рубашке с коротким рукавом и тёмных брюках — одет скромно, но аккуратно. Влажные волосы зачёсаны назад, от него пахло чужим мылом и свежестью.       Лиля перевела взгляд на Сашу, приподняла бровь, но ничего не сказала.       В дверь позвонили. Ольга, которая замешкалась на первом этаже, одёрнула платье, поправила волосы и подошла открывать.       Новиков подошёл к окну в комнате Лили и выглянул, отодвинув край занавески.       — Ой, здравствуй, — с предвкушением произнесла женщина, распахивая дверь, — я как раз только что оделась.       В проёме стоял мужчина — высокий, плечистый, с каштановыми волосами, уложенными с небрежной элегантностью. Две белые пряди выбивались из общей массы и спадали на лицо, придавая ему почти театральную, чуть зловещую внешность.       — Выглядите замечательно, — мужчина улыбнулся.       Саша тоже подошёл к окну, просунул голову под рукой Бориса и прищурился, вглядываясь в мужчину на пороге. Что-то в его лице, в очертаниях плеч, в том, как он держал голову, показалось ему смутно знакомым.       — Что-то нехорошее у меня предчувствие насчёт него, — тихо произнёс адвокат и глянул на Новикова. Тот лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от фигуры у входа.       К окну подошла и Лиля, выглянула из-за спины отца и раздражённо вздохнула.       — Это её лечащий врач, из платной поликлиники, — сказала она с пренебрежением. — Ну, и мой тоже. Андрей какой-то там... Жуткий тип, но маме почему-то нравится.       Мужчина на улице взял Ольгу под руку и, уже собираясь уходить, вдруг поднял взгляд и глянул прямо в окно, за которым за ними наблюдали. Саша инстинктивно отступил вглубь комнаты, скрывшись в тени. Борис остался на месте. Он стоял, опустив руки, и смотрел на врача сверху вниз, не разрывая зрительного контакта.       Борис отступил от окна, нахмурившись.       — Мда, — протянул он, — действительно мутный тип.