Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 10 - Первый мужчина.
18 июля 2026, 01:52
Сынхён развернулся и пошёл в гардеробную переодеваться. Джиён улыбался так широко, что заболели скулы. Сынхён пригласил его сам! Джиён рванул в свою комнату, распахнул шкаф, вытащил новые вещи, схватил толстовку на случай, если будет холодно. Потом замер, посмотрел в зеркало. В отражении стоял счастливый парень, которого Сынхён назвал «Настоящим младшим Чхве».
-Ну что ж, — сказал Джиён своему отражению, — Поехали знакомиться с семьёй по-настоящему.
Он натянул кроссовки, кое-как завязал шнурки, хотя Сынхён и не видел, и выбежал в коридор. Чхве уже стоял у двери, в тёмных брюках и чёрной водолазке с длинным рукавом, с ключами в руке.
-Ты быстро.
-Я умею, когда хочу, — ответил Джиён, натягивая толстовку на ходу.
Сынхён направился к чёрному Maybach, но Джиён вдруг сказал:
-А можно сегодня не на этой? Можно на другой?
Сынхён свернул к бордовому BMW M8 Competition Gran Coupe, открыл дверцу.
-Садись.
Джиён сел на переднее сиденье. Сынхён сел за руль, завёл двигатель. За окном зажигались огни Сеула, небо стало совсем тёмным.
-Ты замёрз?, — спросил Сынхён, не глядя.
-Нет, — ответил Джиён, и через секунду честно добавил, — Немного.
Сынхён включил подогрев сиденья. Тепло разлилось по спине, и Джиён откинулся на спинку. Они поехали в лучшую сауну города, разумеется. Сынхён, не глядя, набрал номер на телефоне, сказал несколько коротких фраз с лёгким оттенком командного тона: «Забронируйте приватную комнату…», «Чтобы было тихо, без посторонних…», «Пиво охлаждённое, закуски стандартные…», и уже через двадцать минут они парковались у высотного здания из натурального камня. Когда они зашли внутрь, их уже ждали. Никаких очередей, никаких лишних людей. Администратор в идеально белой форме поклонилась Сынхёну так низко, будто перед ней стоял президент. Джиён чувствовал себя неуютно не потому, что они приехали в дорогое место, а потому, что он знал: через несколько минут они останутся вдвоём, но уже иначе. Сынхён оплатил всё - отдельную VIP-комнату, аромамасла, дополнительные полотенца. «Чтобы было красиво», — коротко бросил он администратору, протягивая чёрную карту. Джиён стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на Сынхёна с пониманием, что сейчас они разденутся. Раздевалка была отдельной, на двоих. Белые халаты на вешалках, свежие полотенца, сложенные стопкой, масла на полочке. Сынхён зашёл первым, начал стягивать водолазку, не глядя на Джиёна. Джиён отвернулся, не потому что ему было противно смотреть, наоборот, слишком приятно. Слишком. Он стоял у шкафчика, сжимая в пальцах замок, и не мог заставить себя раздеться. Джиён уставился в стену, чувствуя, что Сынхён уже снял брюки и обернул полотенце вокруг бёдер, поворачиваясь к Джиёну. Тот ещё стоял одетый, отвёрнутый к стене.
-Ты долго?
-Нет, — Джиён сглотнул, — Сейчас. Только отвернитесь.
Джиён разделся быстро, грубо, стараясь не смотреть на Сынхёна, обернул полотенце слишком поспешно, криво, край торчал вбок.
-Я всё.
Сынхён повернулся обратно.
-Поправь, — сказал он, кивнув на полотенце, — Упадёт.
Джиён поправил, весь красный. Тело Сынхёна было не таким, как у молодых парней из спортзала - не рельефным, не сухим. Плотное, сильное, с лёгкой мягкостью в животе, с широкой грудью. Ноги длинные, мускулистые, с волосами на голенях. Джиён никогда не видел ног Сынхёна. В пентхаусе тот всегда был в брюках или длинных домашних штанах. А сейчас, вот они. Просто ноги. И почему-то от этого у Джиёна пересохло во рту. Он перевёл взгляд на лицо. Сынхён смотрел на него спокойно, без стеснения. Полез в шкафчик - в ячейке стояли банки охлаждённого пива, лёд в ведёрке, закуски: сырные палочки, орешки, вяленое мясо. Джиён взял две банки, прижал к груди, Сынхён подхватил закуски и они пошли в парную. Парная была целой большой комнатой с низкой скамьёй вдоль стены и двумя отдельными лежаками, накрытыми белыми полотенцами. Пахло эвкалиптовым маслом, немного дурманяще. Свет приглушённый, интимный. Сынхён сел на один из лежаков, откинулся на спину, опёрся на локти. Вытянул ноги, полотенце чуть сползло выше колена, открывая бёдра. Сынхён не заметил. Он закрыл глаза, вдохнул глубоко, полной грудью, и его плечи наконец-то расслабились. Прямая спина, которую он держал всегда, согнулась. Раздвинул ноги шире, чем следовало бы, если бы он знал, что Джиён смотрит. Но он не знал. Он действительно расслабился. Джиён сел напротив, на другой лежак, лицом к Сынхёну. Полотенце на бёдрах казалось слишком коротким. Он чувствовал себя голым. Резко открыл пиво резко, дёрнув за кольцо, и белая пена побежала по пальцам.
-Пей. Я только закушу.
Джиён кивнул, сделал глоток. Холодное, горьковатое, приятное. Сынхён взял с тарелки сырную палочку, откусил. Жевал медленно, не спеша. Смотрел на Джиёна.
-Нравится?, — кивнул на комнату.
-Да, — ответил Джиён, делая ещё глоток, — Красиво. Дорого. Как всё, что вы делаете, — Выпил половину за раз, — Вы часто ходите в сауну?
-Иногда, когда хочу расслабиться и отключить голову.
-Сынхён, — сказал Джиён, наверное впервые называя его по имени без повода, — А вам не странно? Что мы вот так сидим. Как будто… как будто мы друзья.
-А мы нет?, — спросил Сынхён.
-Я не знаю, — честно ответил Джиён, — Я даже не знаю, кто ты для меня. Не отец. Не друг. Не чужой. Кто-то посередине.
-Посередине это нормально, — сказал Сынхён, — Отношениям нужно время. Мы не обязаны знать всё друг о друге сразу.
-А ты хочешь знать?, — спросил Джиён, делая ещё глоток, — Обо мне?
-Хочу, но не тороплю. Кстати, на «ты» перешёл, не заметил?
Джиён замер. Не заметил. Действительно, в момент он перестал говорить «вы»?
-Извини, я могу вернуться на «вы».
-Не нужно, — Сынхён покачал головой, — Мы не на работе, и не при Чанми.
Они замолчали. Жар делал своё дело, мысли текли медленно, границы стирались. Джиён допил пиво, поставил пустую банку на столик, взял вторую. Открыл. Сынхён смотрел, как он сжимает банку, проводит языком по губам, слизывая капли.
-Расскажи что-нибудь о своей практике.
Джиён начал рассказывать. О пациентах, об аппаратах, о Сухёке, который всегда приносит кофе и шутит, даже если за дверью очередь из десяти человек. Сынхён слушал, не перебивал, иногда задавал вопросы по типу: почему решил стать рентгенолаборантом?, тебе нравится помогать людям или просто нравится техника?, боишься ли ошибиться? Сынхён потом рассказывал о своих первых шагах в бизнесе. О том, как спал на раскладушке за столом, как сам водил грузовики, что успех пришёл не тогда, когда он заработал первые деньги, а когда он понял, что может позволить себе не работать. Джиён слушал, открыв рот. Сынхён никогда не говорил так много и так расслабленно. Они говорили о разном. Сынхён поделился историей, как в молодости ходил в сауны с отцом, как тот учил его париться, сначала на нижней полке, потом на верхней, как хлестать веником. Джиён слушал, пил пиво, смеялся. Сынхён был другим: жестикулировал, иногда улыбался всем лицом. Морщинки собирались у глаз. Джиён смотрел на эти морщинки и думал, что хочет видеть их каждый день. Пот катился по его лицу, по груди, по животу, исчезая под краем полотенца. Джиён смотрел на то, как полотенце сползло чуть выше. Он не видел всего, только часть массивных яиц и всё внутри у него перевернулось. Член дёрнулся болезненно, наполняясь кровью. Он чувствовал, как тот начинает шевелиться под полотенцем, как становится трудно сидеть смирно. Джиён схватил банку пива, залпом выпил всё, что оставалось. Горькая жидкость полилась по горлу, он поперхнулся, закашлялся, пиво полилось по подбородку на грудь.
-Ты чего?
-Жарко, — выдавил Джиён, вытирая губы тыльной стороной ладони, — Пить хотелось.
Он поставил банку на столик, сжал ноги вместе, прижал колени друг к другу, стараясь спрятать то, что уже почти не получалось прятать. Сынхён смотрел в потолок, говорил о чём-то своём рабочем, о контрактах, как трудно найти честных людей в бизнесе. Говорил о винах, о коллекции, о том, как выбирать самое вкусное. Джиён уже не слушал. Он смотрел на ноги Сынхёна - на его ступни, на пальцы, на то, как он шевелит ими, как будто дома. Джиён сжал ноги сильнее. Член пульсировал, упираясь в ткань полотенца. Он закрыл глаза и попытался думать о чём-то другом. О чём угодно, только не о том, что в полуметре от него сидит полуголый мужчина, которого он хочет. Он думал о том, что если не успокоится, то всё будет кончено. Если Сынхён посмотрит вниз, увидит.
«Я хочу тебя. Я хочу тебя так, что это физически больно. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как я смотрю на тебя. Я хочу, чтобы ты знал, что я кончаю, думая о тебе. Я хочу, чтобы ты…»
Он не мог сидеть так больше. Боль становилась невыносимой, уже не от желания, а от напряжения. Он сжимал ноги слишком долго. Джиён медленно, осторожно раздвинул колени. Всего на несколько сантиметров. Теперь в паху стало ещё острее, член не был прижат к ноге, а стоял свободно, упираясь в ткань вертикально. Джиён почувствовал, как головка касается махровой поверхности, и в этот момент Сынхён открыл глаза. Он смотрел на Джиёна не отрываясь. Взгляд Сынхёна скользнул по раскрасневшемуся, мокрому от пота, лицу с приоткрытыми губами, с которых вот-вот должен был сорваться стон. Смотрел на выступающие ключицы, рёбра, набухшие соски, такие чувствительные, что даже поток горячего воздуха заставлял Джиёна вздрагивать. Потом его взгляд опустился ниже. На живот Джиёна - плоский, напряжённый при каждом нервном вдохе. Джиён не мог контролировать своё тело. Сынхён перевёл взгляд на полотенце, которое больше не могло скрыть того, что происходило под ним. Член Джиёна стоял так сильно, что ткань почти не скрывала очертаний. Собственное дыхание Сынхёна стало глубже, грудь поднималась чаще. Их взгляды встретились. Глаза Сынхёна потемнели, зрачки расширились. Сынхён смотрел на него именно так, как Джиён сейчас хотел, чтобы на него смотрели. Как на что-то желанное. Как на то, что хочется взять, прижать, и не отпускать. Он чувствовал, как каждая секунда этого взгляда делает его твёрже, ещё немного и он кончит. Прямо здесь. Просто от того, как Сынхён на него смотрит. Сынхён на автомате скользнул языком по нижней губе, и Джиён чуть не застонал.
-Тебе нехорошо?, — спросил Сынхён. Голос его был совсем не таким, как обычно. Он был именно таким, каким говорят, когда действительно хотят. Когда почти не могут сдерживаться.
Джиён помотал головой. Нет. Не «нехорошо». Слишком хорошо. Так хорошо, что страшно.
-Жарко, — выдавил он, — Очень жарко.
Сынхён понял. Понял, что «жарко» это уже не про температуру в парной. Понял, потому что его собственный член тоже был неспокоен.
-Выйди. Выйди, остынь. Я подожду.
Джиён кивнул. Он не мог говорить, боялся, что вместо слов вырвется тот звук, который сжимал горло. Схватил полотенце, придерживая его рукой, чтобы ткань не упала, и встал. Ноги дрожали. Член качнулся под тканью. Он почти бегом вышел из парной, толкнул дверь в коридор, прошёл в раздевалку. Прислонился спиной к прохладной стене, закрыл глаза. В груди всё горело. Член всё ещё был твёрдым, и Джиён знал, если он сейчас коснётся себя, то кончит за секунду. Вдох. Выдох. Вдох. Холодная стена остужала спину. «Ты идиот. Ты полный идиот! Он просто предложил сходить в сауну. Как мужчина с мужчиной, как отец с сыном, а ты сидишь и пялишься на его яйца! Идиот!». Джиён открыл холодную воду из мини-бара, подставил лицо под струю. Он стоял так, тяжело дыша, и чувствовал, член медленно опадает, хоть и нехотя. Джиён взял чистое полотенце из стопки, обернул себя поплотнее, провёл руками по мокрым волосам и откинул их назад. Глубоко вдохнул. И пошёл обратно. Джиён шагнул внутрь и сразу почувствовал, как жар снова обхватил его за горло. Сынхён сидел на том же месте, в той же позе. Он даже не пошевелился, когда Джиён вошёл. Только повернул голову, проводил его взглядом ничего не выражающим.
-Легче?
-Немного, — ответил Джиён.
Он не врал. Стало легче. Не потому, что желание прошло, оно никуда не делось, просто спряталось поглубже.
-Пойдём в бассейн, — сказал Сынхён, поднимаясь, — Остынем.
Он встал с лежака - полотенце, которое и так держалось непойми на чём, при движении сползло ещё ниже. Ткань съехала по бедру, открывая больше, чем следовало. Джиён увидел край тяжёлого, полувозбуждённого члена с выступающей веной, которая тянулась вдоль ствола. Или ему показалось? В тусклом свете трудно было разглядеть что-то наверняка. Может, это была просто складка полотенца. Может, тень. Может, его разгорячённое воображение дорисовывало то, чего не было. Джиён не знал и не хотел знать. Потому что если бы это было правдой, если бы Сынхён тоже был возбуждён, если бы его член стоял так же, как у Джиёна несколько минут назад, то Джиён бы сошёл с ума. Он отвёл взгляд. Уставился в стену, на деревянные панели, только не на Сынхёна. Они вышли из парной. Сынхён шёл впереди - широкая спина, узкие бёдра. Бассейн был небольшим, овальным, вода светилась тёплым молочным оттенком. Джиён понял, почему Сынхён выбрал именно этот бассейн. Вода была не прозрачной, а специально обработанной, с каким-то минеральным составом, который делал её непроницаемой. В такой воде можно было плавать без полотенца, не боясь, что кто-то увидит то, что не предназначено видеть. Даже если бы они сидели напротив друг друга, вода скрывала бы всё ниже пояса. Джиён выдохнул с облегчением, которое, наверное, было слишком заметным. Сынхён снял полотенце. Просто снял, без паузы, как будто это было самое обычное дело в мире. Джиён резко развернулся в другую сторону. Услышал, как Сынхён шагнул в воду. Тихий всплеск. Потом пауза. Потом голос:
-Ты идёшь? Я отвернулся.
Джиён снял своё полотенце не глядя вниз. Ткань упала на кафель. Он шагнул к бассейну, опустил ногу в воду. Тёплая, приятная, с каким-то странным ощущением. Вода будто обволакивала кожу, делала чувствительнее. Он ступил на дно, вошёл по пояс. Сел на подводную скамью, которая тянулась вдоль бортика. Вода скрыла его тело, и это было облегчением. Теперь Сынхён не видел, что член у Джиёна снова начал подниматься.
Сынхён сел на противоположной стороне бассейна, тоже на подводной скамье, откинувшись на бортик.
-Вода красивая. Не видно ничего совсем.
Сынхён усмехнулся:
-Для того и делают, чтобы люди не стеснялись.
-А ты стесняешься?
-Нет, я вообще не стесняюсь. Просто не люблю, когда на меня пялятся.
Джиён хотел сказать что-то вроде «А кто на тебя пялится то?», но осёкся. Потому что сам и пялился.
-Пиво хочешь?, — спросил Сынхён, кивая на низкий столик у бортика.
Джиён кивнул. Сынхён протянул банку, и Джиён взял её мокрыми пальцами, чуть не выронил, но удержал. Открыл. Сделал глоток. Пиво после тёплой воды казалось ледяным. Освежающим. Он сделал ещё глоток. Потом ещё. В голове начало шуметь, не сильно, но заметно. Две банки в парной, теперь третья…
-Ты много пьёшь, — заметил он не осуждающе.
-Я отдыхаю. Ты ведь сказал, что можно.
-Сказал, — Сынхён кивнул, — Полегче, не торопись, не на соревнованиях.
Джиён осушает банку до дна большими глотками, жадно, как будто боялся, что пиво исчезнет, если он не выпьет его прямо сейчас.
-А я хочу, — ответил Джиён. Голос его прозвучал громче и веселее, — Ты знаешь, я сегодня впервые.
-Что именно?
-Всё, — Джиён развёл руками, как будто обнимал весь бассейн, всего Сынхёна, весь мир, чуть не потеряв равновесие, — Пиво в сауне. Сидеть с мужиком в бассейне. Всё впервые.
-И как тебе?
-Нравится, — сказал Джиён, проплыв немного, потому что плавать он не умел, просто барахтался, работал руками и ногами. Крутанулся на месте, чуть не уйдя под воду с головой, вынырнул. Вода плескалась вокруг, поднималась до подбородка, — Очень нравится. Ты классный мужик!
Сынхён поднял бровь.
-Классный?
-Ну да, — Джиён кивнул, не обращая внимания на иронию. — Плечи широкие, руки красивые, и вообще…
Голова начала кружиться. Джиён снова поплыл. Сынхён смотрел на него.
-Ты утонешь.
-Не утону, — ответил Джиён, хватаясь за бортик, — Ты здесь.
-Джиён, иди сюда. Сядь. Не барахтайся.
Джиён подплыл к нему на расстояние вытянутой руки. Сел на скамью рядом, не касаясь плечом.
-Сынхёёён, — позвал он. Голос его стал чуть растянутым, чуть ленивым, — А ты когда-нибудь жалел, что не стал художником? Ну, вместо бизнесмена.
-Ты уже пьян.
-Немного, — согласился Джиён, — Но это не ответ.
-Я не жалею. Я делаю то, что умею. Рисую, когда хочу. Бизнес кормит меня и моих близких.
-А что ты рисуешь?
Сынхён не ответил. Отвернулся, посмотрел на воду. Джиён ждал. Секунду. Две. Пять.
-Ладно, не отвечай. Я и так знал, что ты холодный! Ухожу от тебя!
Джиён резко поднялся, широко шагнул, запутался в собственных ногах, и уже чувствует, как сейчас упадёт в воду вниз головой. Он успел только подумать: Ну всё, сейчас утону, как дурак, на глазах у Сынхёна. Но не утонул. Сынхён поймал его. Обхватил за талию, прижал к себе, чтобы удержать. Их тела соприкоснулись: мокрые, горячие, обнажённые.
-Стоять можешь?, — Голос его был напряжённым, совсем не таким, как минуту назад.
-Могу, — ответил Джиён. — Только если ты меня не отпустишь.
Он не врал. Ноги дрожали, голова кружилась, и если бы Сынхён убрал руки, Джиён бы просто сел на дно бассейна, как подкошенный. Сынхён держал руки на его талии. Джиён уткнулся лицом в плечо Сынхёна, пахнущее эвкалиптом. И почувствовал, как его член, который почти успокоился в прохладной воде, снова начал подниматься. Прямо там, в двух сантиметрах от тела Сынхёна.
-Сядь на скамью.
-Не отпускай, — жалобно попросил Джиён, — Пожалуйста.
Руки на талии Джиёна дрогнули, не ослабли, а наоборот, сжали сильнее.
-Джиён, ты не понимаешь, что говоришь.
-Я хочу, чтобы ты меня не отпускал.
-Садись на скамью, трезвей, — голос был твёрдым, в нём читалась борьба.
Не та борьба, когда человек отталкивает то, что ему противно. А та, когда он из последних сил пытается не взять то, что хочет. Джиён поднял голову, посмотрел на Сынхёна в упор. Их лица были слишком близко. Джиён сделал то, о чём думал, пожалуй, каждую секунду с того момента, когда чёрный Maybach подъехал к его обшарпанному подъезду, и из машины вышел высокий мужчина в идеальном костюме, который даже не поздоровался. С того момента, как они стояли в лифте плечом к плечу, и Джиён впервые почувствовал его запах - сигареты, дерево, сила. С того вечера, когда Сынхён отдал ему свою рубашку на балконе. Он толкнул его в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы тот отступил на шаг и сел обратно на скамью, и в ту же секунду уселся на него сверху, как есть. Тело к телу. Бёдра на бёдрах. Живот к животу. Вода плеснула, поднимаясь волной. Руки Сынхёна инстинктивно легли на его бёдра. Джиён не сдержал сдавленного стона. Член, уже твёрдый, упирался в живот старшего. Он потёрся своей щекой, как кот, об щёку Сынхёна, вдыхая его запах. Их лица соприкасались, Джиён чувствовал щетину Сынхёна на своей коже. Член Сынхёна упёрся прямо между ягодиц Джиёна, скользнув по влажной коже. Джиён ахнул громко, не сдержавшись. Звук вырвался сам, почти испуганный от того, что это было слишком. Слишком правильно. В парной не показалось. Сынхён тоже был возбуждён так же, как Джиён. Может быть, даже сильнее.
-Ох, хён…
Джиён потёрся не специально, но просто не мог иначе. Тело двигалось само.
-Ты тоже, — прошептал Джиён ему в шею, — Ты тоже хочешь.
Сынхён не ответил. Его руки сжали бёдра Джиёна так сильно, что тот снова ахнул.
-Джиён, слезь, — голос его был не тем, которым он говорил с Чанми в постели, а тем, которым говорят, когда сдают позиции.
-Не хочу, — ответил Джиён, проводя носом по шее Сынхёна, — Не заставишь.
-Ты пьян, — Сынхён говорил сквозь зубы, его пальцы впивались в бёдра Джиёна, сжимали, разжимали, снова сжимали, — Ты пьян, не надо.
-Чего не надо?, — спросил Джиён, отрываясь от его шеи и глядя в глаза, — Не надо хотеть? Я уже хочу. Ты хочешь. Не надо говорить? Я уже сказал, ты уже услышал.
Джиён видел его настоящим: растерянным, напуганным, сходящим с ума от того, что он чувствует. От того, что не в силах это остановить.
-Слезь, — пальцы всё так же впивались в кожу, удерживая его на месте.
Слова говорили одно, а тело другое. Джиён слушал его тело.
-Нет, — он провёл рукой по груди Сынхёна, — Я слезу, когда ты меня отпустишь. А ты не отпускаешь.
-Ты не представляешь, что делаешь, — прошептал Сынхён.
-Представляю, — Джиён наклонился и поцеловал его в уголок губ, — Ты мне нравишься.
В глазах Сынхёна была боль. Та, которая живёт внутри, когда запрещаешь себе хотеть, а какой-то рыжий мальчишка ломает все стены за несколько недель.
-Я муж твоей матери.
-Я знаю, кто ты. Я знаю, кто я. Я знаю всё, но не могу перестать. А ты можешь?
Сынхён закрыл глаза. На секунду. На две. Его пальцы на бёдрах Джиёна разжались, потом сжались снова, сильнее, чем раньше.
-Не могу.
Джиён почувствовал, как слёзы облегчения подступают к горлу. Сынхён признал это. То, что между ними.
-Тогда не останавливай меня.
-Я не остановлю, но ты должен знать, что уже я не смогу остановиться. Не после того, как ты сел на меня.
-И не надо, — Джиён наклонился, коснулся губами его щеки, — Не останавливайся.
Сынхён очень медленно поднял одну руку с бедра Джиёна и коснулся его лица. Влажные пальцы провели по скуле. Затем подушечка указательного пальца скользнула по его нижней губе. Джиён видел, как тот дрожит, как смотрит на свои пальцы на его губах. Джиён прикусил его палец. Чуть-чуть, зубами, не больно.
-Ты с ума меня сводишь.
-Хорошо, — прошептал Джиён в его палец, — Я хочу сводить тебя с ума.
Сынхён провёл уже двумя пальцами по его губам, по нижней, по верхней, потом по уголкам. Джиён приоткрыл рот, чуть коснулся языком.
-Красивый, — тихо сказал Сынхён, как будто не Джиёну, а самому себе, — Слишком красивый для меня.
Джиён хотел сказать что нет, что не слишком, что это он самый красивый, что Джиён никогда не видел никого красивее, но вырвалось другое.
-Хён, — позвал он с ноткой хныканья, которую он не мог скрыть, — Ты первый мужчина, перед которым я обнажённый. Его пальцы застыли на губах Джиёна.
-Что?, — голос его немного сел.
-Правда, — Джиён говорил быстро, пока алкоголь развязывал язык, боясь, что если остановится, то не сможет продолжить, — С девушкой я был один раз. Мне не понравилось. А с парнями ни…, — он запнулся, сглотнул, — ничего.
-Ты действительно хочешь, чтобы первым был я?
-Я хочу, чтобы ты был единственным. Трогай меня. Пожалуйста. Я никогда не просил никого, а тебя прошу.
Сынхён убрал руку с губ Джиёна и опустил её на его грудь. Пальцы коснулись соска.
-Ах, — вырвалось у него коротко.
-Чувствительно?
-Да, — Джиён закусил губу, — Очень.
Сынхён провёл пальцем вокруг соска. Джиён выгнулся, прижимаясь к его руке.
Сынхён наклонился и коснулся соска губами, провёл языком. Джиён вцепился в плечи Сынхёна, впился ногтями.
-Сынхён… — прошептал он, — что ты… что ты делаешь…
-То, что ты просил, трогаю тебя.
Он лизнул ещё раз, с нажимом. Джиён откинул голову назад. Вода плеснула вокруг них.
-Тише. Тише, Джиён. Нас могут услышать.
-Не могу, — Джиён всхлипнул, — Не могу молчать, когда ты меня так…
-Дыши в моё плечо, — Сынхён снова взялся за его грудь, пальцы гладили соски, а Джиён прерывисто стонал, вжимаясь лицом в плечо Сынхёна.
-Сынхён, — прошептал он. — Можно я…. потрогаю тебя тоже? Твою грудь.
-Можно.
Джиён провёл ладонями по его твёрдой широкой груди, коснулся сосков, таких же чувствительных, как у него самого. Сынхён резко выдохнул.
-Тебе нравится?, — спросил Джиён.
-Да, нравится.
Джиён наклонился и лизнул его сосок. Неумело, но так, как хотел. Лизнул снова. Дольше, смелее. Сынхён низко простонал, и этот стон отдался в члене Джиёна, заставляя его дёрнуться.
-Я хочу тебя, — прошептал Джиён ему в грудь.
Сынхён провёл рукой по спине Джиёна, от шеи до поясницы, по позвонкам, ниже.
-Здесь?, — спросил Сынхён, касаясь пальцем самого входа.
Всё тело Джиёна судорожно затрепетало, как от холода, но ему было жарко.
-Я никогда…, — начал он и не смог закончить.
-Что именно?, — переспросил Сынхён.
-Никогда не трогал там. Боялся.
Сынхён убрал руку, не стал торопить.
-Хочешь, чтобы я коснулся там?
-Хочу, — выдохнул Джиён, — Очень хочу, но боюсь, что тебе не понравится. Что я не понравлюсь.
-Джиён, — Сынхён взял его лицо в ладони, заставил посмотреть на себя, — Ты мне нравишься. Весь. Я хочу тебя, не бойся.
Джиён почувствовал, как слёзы подступают к горлу.
-Правда?
-Правда.
Сынхён снова опустил руку, на этот раз на член Джиёна. Обхватил ладонью от основания до головки.
-А здесь трогал себя?
-Конечно, но не так… не так, как ты.
-А как я?, — Сынхён провёл большим пальцем по головке, — Тебе нравится, как я тебя трогаю?
-Да, очень, — Джиён застонал, рот приоткрылся, глаза закрылись, — Ещё.
-Посмотри на меня.
Джиён открыл глаза. Сынхён был серьёзен. Сосредоточен. Как будто делал самую важную работу в своей жизни.
-Ты хочешь, чтобы я продолжил?
-Да, — Джиён кивнул, — Не останавливайся.
-Тогда не будь слишком громким, — Сынхён коротко поцеловал его в уголок губ и сжал член сильнее, начиная двигать рукой в такт дыханию Джиёна. Его ладонь скользила легко, вода делала каждое движение плавным, но Джиён чувствовал каждую линию пальцев.
-Так?, — спросил Сынхён, чуть ускоряясь.
-Да, Сынхён, так.
Джиён начал двигаться сам, подавая бёдрами вперёд, навстречу кулаку, вгоняя член в его сжатые пальцы. Джиён вцепился кончиками пальцев ног в спину Сынхёна. Член Сынхёна был всё ещё твёрдым, и Джиён подал бёдрами назад, насколько позволяла поза, и тот снова скользнул между его ягодиц, касаясь входа, дразня.
-Ты…, — начал Сынхён.
-Я хочу чувствовать тебя спереди и сзади одновременно.
Он двигался вперёд в кулак Сынхёна и назад на его член, создавая ритм, от которого темнело в глазах. Сынхён не мешал, наоборот, он подстроился удобнее, позволял себе скользить между его ягодиц.
-Так красиво двигаешься, — сказал Сынхён, глядя на его красное лицо с закрытыми глазами, — Я хочу запомнить это навсегда.
-Сынхён, я сейчас…
-Давай, — Сынхён ускорил движения руки, они стали чуть жёстче, требовательнее, — Не стесняйся. Кончи для меня.
Джиён застонал громче, чем хотел, но не мог сдержаться. Бёдра задвигались быстрее, и он кончил. Сперма залила воду вокруг них. Он дрожал, вцепляясь в Сынхёна так, будто боялся упасть. Сынхён держал его одной рукой за талию, второй всё ещё сжимая член, пульсирующий в пальцах.
-Тише, всё хорошо, — шептал Сынхён, — Я держу тебя.
Джиён поднял голову. Посмотрел на Сынхёна мутными, влажными глазами. Не было уже ни стыда, ни сожаления. Только что-то, похожее на удивление, благодарность и любовь.
-А ты хочешь? Чтобы я тебя потрогал?
Сынхён взял руку Джиёна и медленно, глядя ему в глаза, опустил её под воду. На свой член. Джиён обхватил его пальцами, дрожа, но так, как будто делал это всю жизнь.
-Хочу. Очень хочу. Но не здесь, не сейчас.
-Почему?
-Потому что, если ты меня хочешь… когда я буду внутри тебя в первый раз, я хочу, чтобы ты был трезвым. А сейчас просто посидим. Ты устал.
Джиён улыбнулся. Слабо, сонно, счастливо. Сынхён думал о нём. О том, как ему будет лучше. О том, чтобы он не пожалел. Это было приятно, что Сынхён вообще об этом думает.
-Ты будешь?, — спросил Джиён, — Внутри меня?
-Буду.
Джиён убрал руку из-под воды. Прижался к Сынхёну всем телом, обхватил его за шею. Сынхён крепко обнял его в ответ.
-Когда ты будешь внутри меня в первый раз… ты будешь нежным?
-Буду таким, как ты захочешь.
-Ты всегда обо мне заботишься, — голос Джиёна был сонным.
-Разве я могу иначе?, — Сынхён нежно поцеловал Джиёна в лоб.
Вода вокруг них остывала, но внутри у Джиёна всё горело от прикосновений и от слов.
-Нам пора, — сказал Сынхён, но не отстранился. Продолжал гладить Джиёна по спине.
-Не хочу, — прошептал Джиён, не открывая глаз, прижался ближе.
Он боялся, что если они вылезут из этой воды, то всё, что было между ними, останется здесь, в бассейне.
-Надо, — Сынхён провёл рукой по его мокрым волосам, пальцы задержались на виске, погладили, — Дома я отнесу тебя в свою спальню.
Джиён резко поднял голову, глаза распахнулись.
-Правда? Не шутишь?
-Не шучу, — Сынхён смотрел на него серьёзно, — Не шучу о таком.
-А что мы будем делать?, — Джиён уже улыбался.
-Будем лежать и целоваться. Медленно, как захочешь. Пока не надоест.
-А если не надоест?, — прошептал Джиён.
-Значит, будем целоваться всю ночь, у нас будет время.
-Только целоваться?
-Целоваться по-настоящему, — поправился Сынхён, — По-настоящему это значит, что я буду целовать тебя везде, где ты позволишь.
Джиён не знал, можно ли так сильно хотеть одного человека. Не только секса, а просто лежать вместе и касаться губами других губ и тела, пока не начнёт кружиться голова.
-Тогда поехали, — глаза блестели от предвкушения, — Поехали быстрее.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.