Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 14 - Я люблю тебя.
18 июля 2026, 01:54
Сынхён провёл рабочий день как в тумане. Брал в руки документы, но цифры расплывались, а строки сливались в серую массу. Подписывал бумаги, не читая. Отвечал на звонки, не слыша собеседников. Секретарша заходила трижды - с кофе, с обедом, с вопросами о завтрашней встрече. Сынхён кивал, не понимая, о чём она говорит. В перерыве между совещаниями пришла медсестра, молодая женщина в белом халате. Сынхён даже не вспомнил, кто её вызвал. Наверное, секретарша увидела его разбитую руку, когда он снимал пиджак. Кровь запеклась на костяшках. Медсестра молча обработала рану перекисью, замотала бинтом. Он поблагодарил её кивком. Зазвонил телефон. Сынхён посмотрел на экран - мать. Ему хотелось сбросить. Не потому, что он не хотел с ней говорить, а потому, что не мог притворяться. Не мог делать вид, что всё в порядке.
-Сынок, ты как?
-Всё хорошо, работа.
-Ты всегда говоришь «работа», — вздохнула мать, — А я звоню не про работу спросить. Как ты сам? Как Чанми? Как мальчик этот, Джиён? Вы поладили?
Сынхён закрыл глаза. Джиён. Его имя ударило где-то под рёбрами, выжало остатки воздуха из лёгких.
-Поладили, всё хорошо.
-Ты какой-то…, — мать замолчала, подбирая слова, — Замороженный. Случилось что?
-Всё хорошо, я перезвоню.
-Не перезвонишь, — сказала она с грустной усмешкой, — Ты никогда не перезваниваешь. Ладно, работай. Я люблю тебя.
-Я тоже, — ответил Сынхён и нажал «отбой».
Вернулся с работы поздно. Небо уже давно почернело. В пентхаусе было тихо и тепло. Горел мягкий, приглушённый свет, Чанми всегда оставляла торшер в гостиной, когда ждала его. Сынхён снял пальто, повесил на вешалку, разулся. Прошёл в гостиную и остановился. На журнальном столике, на самом видном месте, лежал конверт. Тот самый, который он вручил Джиёну утром. Может, он достал карту, а конверт оставил? Сынхён подошёл, взял в руки, провёл пальцами по замятым уголкам, по следам слёз, которые оставили разводы на бумаге. Потряс - карта внутри. Джиён не взял деньги. Оставил здесь, на виду, как будто хотел сказать: «Мне не нужны твои деньги. Мне нужен ты».
-Сынхён, ты пришёл?, — Чанми вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. На ней был домашний халат, она улыбалась той уютной улыбкой, которой встречала его уже каждый вечер, — Ужин через полчаса.
-Хорошо, — ответил он, пряча конверт в карман пиджака, — Чанми… а Джиён уехал?
Чанми вылупила глаза. Брови взлетели вверх, она смотрела на него так, будто он спросил, не улетел ли тот на луну.
-С чего вдруг? Где ему быть? Ты же знаешь, он вчера был не в себе. Он в своей комнате. Спит, наверное, или просто лежит. Я суп ему сварила, но он не ел.
Облегчение разлилось от головы до кончиков пальцев. Джиён не уехал. Он здесь. Он выбрал его.
-Я схожу проверю, как он, — сказал Сынхён, уже направляясь к коридору. Ноги несли его сами.
-Сынхён, — окликнула Чанми, он обернулся, — Джиён… он заходил в твой кабинет сегодня.
-Что?, — переспросил он.
-Он сказал, ты просил его найти что-то. Статуэтку кота, которую я дарила тебе. Я не знала, что ты разрешаешь ему заходить туда.
-Разрешаю иногда.
Он развернулся и быстро пошёл по коридору. Сынхён толкнул дверь, зашёл внутрь. Джиён сидел на кровати, поджав ноги к груди. На нём была та же серая пижама, которую Сынхён надел на него вчера, когда укладывал спать. Пижама была мятая, пуговица на груди расстёгнута. Волосы Джиёна растрепались. Он выглядел уставшим, но живым. Живым, и это было главное. Он прижимал к себе блокнот, как будто это было самое дорогое, что у него есть. Как будто это был не блокнот, а часть самого Сынхёна.
-Ты пришёл, — сказал Джиён.
-Ты не уехал, — ответил Сынхён.
Он стоял в дверях, боясь подойти ближе.
-А ты не хотел, чтобы я уезжал, — Джиён посмотрел на него. В его глазах блестели слёзы, но не те горькие, которые он выплакал в коридоре. Тёплые.
Сынхён закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, чувствуя холод дерева через тонкую ткань рубашки. Не знал, что делать, подойти или остаться на месте. Чанми была в гостиной, за стеной. Они должны были говорить тихо, чтобы она не услышала, но внутри всё кричало.
-Ты взял блокнот.
-Взял. Я хотел отомстить. Хотел найти что-то, что можно использовать против тебя. Что-то, что сделает тебе больно, как ты сделал мне.
-И нашёл?
Джиён посмотрел на блокнот. Нежно провёл пальцами по обложке.
-Нашёл, но не то, что искал. Я нашёл тебя настоящего. Кто не умеет говорить, но, как оказалось, умеет красиво рисовать.
Сынхён почувствовал, как к горлу подступает комок. Он сглотнул, но комок не уходил.
-Зачем ты сказал, что это было ошибкой? Зачем ты сказал, что я тебе противен? Зачем ударил?
Сынхён не выдержал. Он отошёл от двери, сделал шаг. Потом второй. Третий. Подошёл к кровати и сел на край рядом с Джиёном.
-Потому что я боялся, что если бы я сказал правду, я бы не смог тебя отпустить. А я должен был ради тебя.
-Ради меня? Ты сделал мне больно. И это ради меня?
-Я хотел, чтобы ты ушёл, — Сынхён говорил тихо, почти шёпотом, чтобы Чанми не услышала, — Чтобы ты забыл меня. Чтобы ты нашёл кого-то лучше, чем я. Кого-то, кто не будет бояться. Кого-то, кто сможет любить тебя открыто.
-А ты не сможешь?
-Я не знаю, — сказал он честно, — Я никогда не пробовал. Я всю жизнь прятался. От себя, от других, от чувств. Я женился на Чанми, потому что боялся быть один. А потом приехал ты. И всё, что я прятал, вылезло наружу.
-Ты хотел меня с первого дня?
-С первого дня, как увидел у подъезда. И я ненавидел себя за это.
-А сейчас хочешь?
-Сейчас тоже, — слёзы стояли в глазах, готовые пролиться, но он сдерживал их из последних сил, — Сейчас больше, чем когда-либо.
-Ты злишься за то, что я взял блокнот?
-Нет, я злюсь на себя. За то, что ты узнал правду из рисунков, а не из моих слов.
-А чего тогда молчишь?
-Думаю.
-О чём ты думаешь?
-О том, что между нами пропасть. Мы живём в доме не одни. Если она, или кто-либо ещё узнает…
-Я предлагаю построить мост.
-Мосты строят двое.
-Я готов, — ответил Джиён, — А ты?
-Я не хотел так всё испортить. В бассейне… Я не хотел торопить события. Я хотел, чтобы всё было правильно, чтобы ты не пожалел. А в итоге…
-В итоге ты назвал это всё ошибкой, — закончила за него Джиён.
-Я не имел это в виду на самом деле, — Сынхён закрыл лицо руками. Плечи его затряслись, — Я просто испугался. Испугался, что если мы продолжим, то я не смогу остановиться и разрушу твою жизнь, не смогу защитить тебя.
-А сейчас? Сейчас ты сможешь?
Сынхён убрал руки от лица.
-Я не знаю, но я хочу попробовать.
-Что именно?
-Всё, — ответил Сынхён, — Я хочу попробовать быть с тобой. Я хочу, чтобы мы были вместе.
-Даже если это будет тайной и мы будем прятаться от всех?
-Даже если. Я не хочу тебя терять.
Он протянул руку и осторожно, боясь снова сделать больно, коснулся щеки Джиёна.
-Прости меня за пощёчину. Прости за всё. Я не должен был.
-Не должен был, — согласился Джиён, — Но я прощаю.
-Тогда, если мы готовы обсудить риски и развитие отношений… я приглашаю тебя на свидание.
Джиён замер. Блокнот выпал из рук, упал на кровать, раскрылся на странице с его глазами. Джиён не заметил, он смотрел на Сынхёна, не веря своим ушам.
-А?
-На свидание, — повторил Сынхён, — Тайное. Никто не узнает. Только мы.
-Ты серьёзно?, — Джиён не верил.
-Я хочу сделать это правильно. С ужином и разговорами. Чтобы ты знал, что я не стыжусь тебя. Я стыжусь себя и хочу это исправить.
-Я согласен.
Сынхён улыбнулся и взял Джиёна за руку, надёжно сжал пальцы.
-Тогда договорились, в субботу я всё устрою.
-А… мама?
-Чанми снова будет в спа-комплексе, — ответил Сынхён, — Скажу, что это подарок от меня.
-А она не заподозрит?
-Нет, она привыкла, что я щедрый. Это не вызовет вопросов.
Джиён кивнул и посмотрел на их сцепленные руки, пропуская мимо себя обручальное кольцо. Сжал его руку сильнее.
-Поцелуй меня.
Сынхён наклонился и нежно поцеловал, стараясь не касаться губы в том месте, где она прокушена, чтобы не сделать неприятно. Сынхён не убирал руку из их сплетённых пальцев, вторую положил на затылок, гладя волосы. Сынхён отстранился, посмотрел на закрытые глаза Джиёна, влажные дорожки от слёз. И обнял его. Крепко, как будто хотел сделать частью своего тела. Сынхён сжимал его так, будто Джиён был самым дорогим, что у него есть. Как сокровище. Как единственное сокровище, которое стоит дороже всех тех денег, что у него были.
-Я так боялся, что ты уйдёшь, — прошептал Сынхён в его волосы, — Я думал, что умру, когда двери лифта закрылись.
-Я не ушёл, — ответил Джиён в его шею, — Я не мог. Не могу. Никогда не смогу.
-Я люблю тебя, — сказал впервые вслух Сынхён, прижавшись щекой к рыжим волосам, — Я люблю тебя, Джиён.
-А я люблю тебя.
Они сидели обнявшись, пока где-то в соседней комнате Чанми не подозревала, что в нескольких метрах от неё два человека, которые любят друг друга, наконец перестали врать хотя бы себе.
Ужин прошёл в тягучей тишине. Чанми поставила на стол тарелки с супом, который варила для Джиёна. Горячий, наваристый, с овощами и кусочками мяса. Джиён взял ложку, подул, отправил в рот. Суп был вкусным - немного пересоленным, но домашним и родным.
-Ну как?, — спросила Чанми, глядя на него с надеждой.
-Вкусно, мам, — он слабо улыбнулся, но искренне, — Спасибо.
Чанми выдохнула с облегчением, положила себе тоже, начала есть. Сынхён сидел напротив, ковырял рис палочками, но почти не прикасался к еде. Он смотрел на Джиёна, как тот ест, морщится от перца, вытирает губы салфеткой. Смотрел и не мог наглядеться. Джиён чувствовал его взгляд, но своих глаз не поднимал. Если посмотрит, не сможет скрыть улыбку. После ужина Чанми ушла в спальню, Сынхён помыл посуду. Джиён стоял и смотрел на его спину, как двигаются лопатки под тканью рубашки. Сынхён выключил воду, вытер руки. Повернулся. Подошёл, не сказал ни слова, просто наклонился и поцеловал украдкой, чтобы Чанми не услышала.
-Спокойной ночи, — прошептал Сынхён.
-Спокойной ночи, — ответил Джиён.
Сынхён развернулся и ушёл в свою спальню. Джиён постоял секунду, прижав пальцы к губам, где горел след от поцелуя. Потом улыбнулся и пошёл в свою комнату и легко уснул с той мыслью, что завтра будет новый день и Сынхён будет рядом. А в субботу ждёт свидание. Утром Джиён проснулся от будильника. Посмотрел в зеркало - губа почти затянулась. Джиён провёл пальцами по щеке, и вспомнил только хорошее, как Сынхён касался её вчера. Улыбнулся. На кухне его ждал завтрак. Сынхён уже уехал на работу, на столе стояла тарелка с рисом, суп в термосе, стакан с соком. И записка: «Удачи. Я вернусь к ужину». Джиён прочитал, сунул записку в карман джинсов. Съел завтрак, выпил сок, вымыл посуду. Чанми ещё спала, он не стал её будить. Тихо вышел из пентхауса, спустился на лифте, вышел на улицу. День был холодным, но солнечным. Достал наушники, включил треки Billy Talent, пошёл на остановку. В больнице его встретил Сухёк.
-Твою мать, — сказал Сухёк, подходя ближе, — Что с твоим лицом? Кто тебя?
-Долгая история, — ответил Джиён, отводя взгляд.
-Джиён, — Сухёк взял его за подбородок, повернул к свету.
-Всё нормально, — Джиён отстранился, — Потом расскажу. Работа ждёт.
Работы было много. Пациенты шли один за другим. В обеденный перерыв Сухёк разлил зеленый чай с ананасом по кружкам.
-Рассказывай, — сказал Сухёк, садясь напротив, — Не выйдешь отсюда, пока не расскажешь.
Джиён вздохнул, сделал глоток чая. Он рассказал о клубе - как напился, как его накачали, как приехал Сынхён. О драке своей, дурацкой, на парковке. О пощёчине.
-Он тебя ударил?, — Сухёк побелел.
-Я сам напросился, я кричал и бил его. Он просто хотел, чтобы я замолчал.
-Джиён, это не нормально, никто не имеет права тебя бить.
-Я знаю, — Джиён посмотрел на него, — Но он правда не хотел. Он извинился.
-Он звонил мне. Твой отчим. В тот вечер, когда ты был в клубе. Нашёл мой номер через свои связи, спрашивал, где ты. Он был напуган.
-Он боялся за меня.
-Он тебя любит.
Джиён не ответил. Посмотрел в окно, на серое небо, на облака, которые плыли медленно, лениво.
-Я тоже его люблю. Он хороший отчим.
Сухёк вздохнул. Потянулся через стол, сжал его плечо.
-Не дай ему снова сделать тебе больно.
-Он не сделает.
Они допили чай, убрали кружки, вернулись к работе. Джиён делал снимки, заполнял журналы, и даже искренне улыбался пациентам. Думал о Сынхёне. О том, что впервые за долгое время ему не терпится вернуться домой. Сынхён сидел в своём кабинете и смотрел на подписанный контракт. Немецкие партнёры наконец-то согласились на все условия. Десятки встреч, сотни писем, и вот, документ лежал перед ним на столе, с печатями и подписями. Сынхён взял его в руки, перелистнул страницы. Чувствовал удовлетворение, облегчение, гордость. Он отложил контракт, откинулся в кресле. Посмотрел на телефон. Мать. Он не звонил ей сам никогда, но нашёл её номер и нажал «вызов».
-Сынок?, — голос матери был удивлённым, взволнованным, — Ты чего звонишь? Случилось что?
-Нет, всё отлично. Контракт подписали сегодня. С немцами. Тот, о котором я тебе рассказывал.
-Ой, поздравляю!, — мать обрадовалась, голос её стал теплее, — Я же говорила, у тебя всё получится. Ты у меня молодец.
-Спасибо, — сказал Сынхён. Помолчал. Потом добавил, — Мам, я в порядке. Правда.
-Ты никогда не говорил так раньше, — сказала она, — Что ты в порядке. Обычно ты просто «всё хорошо» и всё.
-Раньше я не был в порядке, а сейчас да.
-Я рада, сынок. Очень рада.
-Мам, — Сынхён помолчал секунду, собираясь с мыслями, — Надо бы устроить семейный ужин. Давно не виделись. Ты Чанми видела, а Джиёна нет. Хороший парень.
-Джиён?, — переспросила мать, — Это тот, рыженький? Чанми показывала фото. Симпатичный.
-Да, он. Ты бы хотела с ним познакомиться?
-Конечно, привози в любое время. Я испеку свой ягодный пирог. Ты же знаешь, я люблю, когда в доме гости.
-Договорились, я позвоню если что.
-Сынок, — окликнула его мать, когда он уже хотел прощаться, — Ты какой-то… другой сегодня. Мягче, что-ли. Случилось что-то хорошее?
Сынхён улыбнулся той улыбкой, которую никто не видел, кроме Джиёна.
-Случилось.
Он попрощался, положил телефон. Посмотрел на контракт, потом перевёл взгляд на забинтованную костяшку. Вспомнил, как Джиён сказал «я согласен», и подумал, что впервые за много лет он хочет жить. Не работать, не подписывать контракты, не строить империю. А жить. С ним. С Джиёном.
Он взял телефон, открыл чат. Написал: «Как твой день? Ешь нормально. Я скучаю». Отправил. И почувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, которое он получает от виски или кофе, а когда есть человек, которому можно написать «я скучаю». Всю неделю они лишь перекидывались обычными фразами отца и сына. За завтраком, когда Чанми была рядом, за ужином, когда она смотрела на них с надеждой, что они наконец поладили. Сынхён спрашивал, как прошла практика, Джиён отвечал односложно: «нормально», «хорошо», «устал». Чанми улыбалась, думая, что они нашли общий язык. Она не знала, что эти короткие фразы просто ширма. Настоящие разговоры начинались ночью. Они не видели друг друга, каждый лежал в своей постели через стену друг от друга:
Сынхён: «Ты спишь?»
Джиён: «Нет. А ты?»
Сынхён: «Тоже нет. Работа не идёт. Думаю о тебе.»
Джиён: «О чём именно?»
Сынхён: «О том, как ты сидел у меня на коленях в кабинете.»
Джиён закусил губу. Сердце заколотилось быстрее.
Джиён: «Не говори таких вещей ночью. Я не усну.»
Сынхён: «А ты не спи. Думай обо мне. Я о тебе думаю.»
Джиён уткнулся лицом в подушку, чтобы не засмеяться вслух.
Джиён: «Ты плохо на меня влияешь, Чхве Сынхён.»
——————
Джиён: «Ты сегодня не поужинал. Только кофе пил, я видел.»
Сынхён: «Ты следишь за мной?»
Джиён: «Я живу с тобой в одном доме. Это не слежка, а забота.»
Сынхён: «Никто обо мне так не заботился. Спасибо.»
Джиён: «Привыкай, я теперь буду всегда за тобой следить. То есть заботиться.»
Сынхён: «Спокойной ночи, кот.»
Джиён: «Спокойной ночи. Поешь завтра, я проверю.»
——————
Джиён: «Сегодня среда.»
Сынхён: «И что?»
Джиён: «Ты пропустил секс с Чанми.»
Сынхён: «Ты ревнуешь?»
Джиён: «А если да?»
Сынхён: «У нас ничего не было с того дня, как ты заглянул в кабинет. Ничего.»
Джиён: «Я не просил тебя отказываться от неё ради меня.»
Сынхён: «Ты не просил. Я сам. Потому что не могу с ней, когда думаю о тебе. Это было бы нечестно по отношению к тебе.»
Джиён: «Ты слишком хороший.»
Сынхён: «Я не хороший. Я просто люблю тебя. Спи.»
——————
Сынхён: «Ты сегодня улыбался на кухне. Чанми не видела, а я видел.»
Джиён: «Я улыбался, потому что ты надел ту рубашку, которая мне нравится.»
Сынхён: «Ты заметил.»
Джиён: «Я всё замечаю. Особенно как ты смотришь на меня, когда мама отворачивается.»
Сынхён: «Ты меня убиваешь.»
Джиён: «В хорошем смысле?»
Сынхён: «В лучшем.»
——————
Джиён: «Завтра суббота.»
Сынхён: «Знаю.»
Джиён: «Ты не забыл?»
Сынхён: «Я тебя ждал всю жизнь. Как я могу забыть?»
Джиён: «Ты такой романтичный, когда никто не видит.»
Сынхён: «Только для тебя.»
Джиён: «Я волнуюсь.»
Сынхён: «Я тоже.»
Джиён: «Ты - и волнуешься? Не может быть!»
Сынхён: «Может, ты сводишь меня с ума.»
Джиён: «Куда мы поедем?»
Сынхён: «Это сюрприз.»
Джиён: «Я терпеть не могу сюрпризы.»
Сынхён: «Этот понравится.»
Джиён: «Откуда знаешь?»
Сынхён: «Потому что я продумал его для тебя.»
Джиён: «Ты всё продумал.»
Сынхён: «Я бизнесмен. Я всегда всё продумываю.»
Джиён: «А поцелуй на ночь ты тоже продумал?»
Сынхён не ответил. Джиён ждал. Минуту. Две. Потом услышал шаги в коридоре. Тихие, осторожные. Дверь его комнаты приоткрылась. Сынхён стоял на пороге в домашних штанах без футболки, босиком, с влажными после душа волосами. Джиён не выдержал. Он приподнялся на кровати, протянул руку, схватил Сынхёна за плечо и притянул к себе. Их губы встретились. Оба ждали этого всю неделю. Джиён первый пропустил язык в рот Сынхёна, скользнул по его языку. Сынхён замер на секунду от неожиданности, от того, что Джиён сам, без просьб, без разрешения, взял то, что хотел. А потом ответил: обхватил лицо Джиёна ладонями и поцеловал сильнее. У Джиёна перехватило дыхание и он почти беззвучно застонал, но Сынхён услышал. Джиён обхватил Сынхёна за шею, притянул ближе, вжался в него всем телом через одеяло. Сынхён отстранился первым с влажными губами. Быстро поцеловал его в лоб, выпрямился и вышел в коридор, закрывая дверь. Так же тихо, как и вошёл. Джиён закрыл глаза и улыбнулся в темноту. На губах вкус Сынхёна. Завтра свидание. Завтра они будут вдвоём и никто им не помешает.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.