Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 16 - Всё ради него.
18 июля 2026, 01:55
Ночью Чанми долго ворочалась в своей спальне, не могла уснуть. Она встала с кровати и прошла по коридору к кабинету Сынхёна. Постучала. Он услышал шаги за пару секунд до того, как дверь открылась. Чанми вошла в шёлковой ночной рубашке, с распущенными волосами и влажными после бальзама губами. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Увидев Чанми, Сынхён отложил телефон и посмотрел на неё без выражения удивления, он ждал этого. Сегодня же среда.
-Чанми, что-то случилось?
-Да, нам нужно поговорить.
-О чём?
-О нас, — она подошла ближе, остановилась у стола, — У нас давно не было секса.
Запах её духов заполнил комнату.
Сынхён посмотрел на неё: красивая, ухоженная, желанная для любого другого мужчины. Но не для него. Точно не теперь.
-Чанми, я не могу.
-Не можешь или не хочешь?
-И то, и другое. Я не хочу и не могу.
Чанми замерла и смотрела на его губы, которые когда-то целовали её. Она наклонилась, поцеловала его мягко, но настойчиво. Сынхён не ответил. Сидел, как каменный, сжав челюсть. Чанми отстранилась, вздохнула.
-Ты не хочешь меня? Почему? Раньше мог. Ты хотел меня. Раньше у нас была хотя бы среда. Это было не много, но это было. А теперь ты отстранился. Мы как соседи, а не как муж и жена. Что изменилось?
-Всё изменилось, и я изменился.
-Из-за Джиёна? Вы стали ближе, я вижу. Ты покупаешь ему украшения, говоришь о будущем в компании. Но это не значит, что ты должен отдаляться от меня.
-Это не из-за Джиёна, — солгал Сынхён,— Причем здесь сын вообще? Это из-за меня. Я больше не могу притворяться, Чанми. Наш брак это сделка, и ты знала это с самого начала.
-Сделка, — повторила Чанми, — Да, сделка. Но в сделке были пункты, в том числе секс раз в неделю. Ты нарушаешь договор, Сынхён.
-Знаю, я нарушаю. И мне жаль.
Чанми снова наклонилась, провела рукой по его груди, по животу, ниже, чтобы напомнить, какими они были раньше. Сынхён перехватил её запястье.
-Не надо, пожалуйста.
-Я хочу тебя, — прошептала Чанми, — Не просто секса, я хочу тебя. Ты мой муж, я люблю тебя.
-А я не люблю тебя. Ты знала это. Мы оба знали.
Чанми отшатнулась, её глаза наполнились слезами.
-Ты жесток.
-Я честен. И я не хочу делать тебе больно.
-Тогда не делай, вернись ко мне хотя бы на одну ночь.
-Я не могу, — повторил он, — Не хочу врать тебе. Не хочу делать вид, что хочу тебя, когда это не так.
Сынхён сжал её руки, потом отпустил. Отошёл к окну, встал спиной.
-Если ты хочешь секса, я помогу тебе найти человека. Есть места, где подбирают идеальных партнёров. По твоему вкусу и желаниям. Сделают приятно так, как ты захочешь. Без обязательств, без риска. Я всё оплачу. Ты заслуживаешь удовольствия, но не со мной.
Чанми встала. Халат сполз с плеча, она не поправила.
-Ты предлагаешь мне купить мужчину? Ты хочешь, чтобы я трахалась с наёмником, пока ты спишь в соседней комнате?
-Я хочу, чтобы ты была счастлива, но не могу дать тебе того, что ты хочешь. Не могу делать вид, что ты мне нужна в постели. Нечестно по отношению к нам обоим.
-А что честно?, — голос Чанми сорвался на крик, — Что честно, Сынхён? Ты женился на мне по договору, дал мне крышу над головой, стабильность. А теперь отказываешь даже в том, что было прописано в договоре? Раз в неделю! Это всё, что я просила.
-Я нарушаю договор и готов понести последствия. Если хочешь развестись, я подпишу всё, что скажешь. Деньги, квартира, алименты, что хочешь.
Чанми закрыла лицо руками.
-Я не хочу разводиться! Я хочу мужа. Я хочу тебя. Не секс ради секса. А тебя. Потому что ты единственный, кто посмотрел на меня как на человека. Тот благотворительный вечер, ты протянул мне бокал и спросил «вино?». Я тогда подумала, вот он, человек, который не будет смотреть как на вдову. А теперь…
Плечи её тряслись. Сынхён не двинулся. Внутри у него всё разрывалось от чувства вины, что он причиняет боль женщине, которая не заслужила этого. Но он не мог иначе. Не мог лечь с ней в постель, думая о Джиёне.
-Та ночь, — сказала Чанми, убирая руки от лица, — когда ты пришёл ко мне, когда ты был страстным и хотел меня. Это было разово?
-Да. Я пытался почувствовать что-то, не почувствовал.
Чанми кивнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони, поправила халат.
-Я поняла. Спокойной ночи, Сынхён.
-Спокойной ночи, Чанми.
Она вышла. Сынхён остался один. Смотрел на стекло, отражающее его собственное лицо - пустое. Ему было очень пусто, но не от того, что он сейчас сильно задел Чанми, а что не мог открыто быть с тем, кого он действительно хотел. Сынхён закрыл глаза и прошептал не зная, к кому именно он обращается:
-Прости.
Джиён слышал всё. Как Чанми просила, как Сынхён отказывал, как она плакала, как он сказал «а я не люблю тебя». Джиён закрыл глаза. Слёзы потекли по щекам. Кольцо с бриллиантом сейчас давило на его палец тяжестью того, что Сынхён сделал ради него. Разрушал брак, отказывал жене, рисковал. Джиён повернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и тихо зарыдал, чтобы никто не услышал. Он не знал, достоин ли такой жертвы, только отступать было уже некуда. Сынхён сжёг мосты.
-Сынхён, что же ты делаешь…
Но внутри была и благодарность, что один мост Сынхён оставил, и он ведёт к Джиёну.
Утро после того, как Сынхён отказал Чанми в сексе, выдалось тяжёлым. Чанми ходила из кухни в спальню, гремела посудой и хлопала дверцами шкафов. Сынхён уже был одет в костюм и стоял в гостиной, когда Джиён вышел из своей комнаты.
-Доброе утро.
-Доброе, — ответил Сынхён коротко, не глядя.
Сейчас Сынхён играл роль. Для того, чтобы Чанми не заподозрила. Джиён кивнул, прошёл на кухню, налил себе кофе. Чанми сидела за столом с красными глазами, видимо, она всю ночь не спала и долго плакала.
-Ты сегодня на практику?, — спросила она.
-Да, как обычно.
-Удачи.
Сынхён вошёл на кухню, встал у стойки.
-Чанми, поехали в ювелирный, как я и обещал. Собирайся.
Чанми подняла на него глаза.
-Прямо сейчас?
-Прямо сейчас.
Она кивнула, встала, вышла из кухни. Джиён остался сидеть, сжимая кружку с кофе. Сынхён повернулся к нему украдкой, чтобы Чанми не увидела. В его глазах была усталость.
-Прости, — прошептал Сынхён, — Мне нужно.
-Я понимаю.
Сынхён хотел сказать что-то ещё, Джиён видел это по его лицу, но Чанми уже вернулась в красивом платье, с накрашенными губами и с надеждой в глазах. Сынхён взял её под руку, повёл к выходу. Джиён остался один. Допил кофе и ушёл на практику. Сухёк заметил, что Джиён не в духе, но не стал спрашивать, только молча налил чаю. Джиён кивнул, мол, спасибо, я в порядке. Хотя не был, но это Сухёк понял и так. А Сынхён в это время водил Чанми по ювелирным магазинам. Купил ей колье с кулоном в виде сердца и браслеты, тонкие и массивные. Чанми примеряла, смотрелась в зеркало. Сынхён стоял рядом, поправлял ей волосы, гладил по плечу. Делал вид, что ему не всё равно.
-Ты сегодня щедрый, — сказала Чанми, когда они сидели в кафе.
-Я всегда щедрый, — ответил Сынхён.
-Нет, сегодня особенно, как будто извиняешься.
Сынхён не ответил, отвёл взгляд. Чанми вздохнула, не стала настаивать. Она хотела верить, что это не извинения, а любовь, которую она так ждала. Вечером они вернулись домой и Сынхён заказал огромную пиццу на всех, с разными начинками: сырную, пепперони, с морепродуктами. Коробки стояли на кухонном столе, от них вкусно пахло соусами. Чанми переоделась в домашнее, села за стол, Сынхён сел напротив, разлил колу по стаканам. Джиён вышел из своей комнаты, сел рядом с Чанми. Сынхён не смотрел на него. Ни разу. Только на Чанми и свои руки, которые ломали пиццу кусок за куском.
-Вкусно?, — спросил Сынхён у Чанми.
-Очень, — ответила она.
-Джиён, — позвал вдруг он, — Не стесняйся, бери.
Голос его был вежливым, но как с чужими. Джиён кивнул, взял кусок пиццы. Ел, не чувствуя вкуса. Смотрел на губы Сынхёна, которые он целовал вчера. Сынхён не отвечал на его взгляд и держал дистанцию. Через время он резко выдал:
-В субботу я хочу съездить к матери.
Чанми подняла голову.
-К твоей матери?, — переспросила она, — Мы давно у неё не были.
-Ты была, а Джиён нет. Я хочу познакомить их.
Чанми посмотрела на Джиёна, потом на Сынхёна.
-Я тоже хочу поехать, мы же семья.
-Мы туда ненадолго, на пару часов. Мать устаёт от гостей. Лучше я сначала покажу Джиёна, а в следующий раз поедем все вместе.
-Но…, — начала Чанми.
-Чанми, — Сынхён взял её за руку, — Пожалуйста. Дай мне немного времени побыть с матерью. Одному. Ей тяжело, когда много народу. Я хочу, чтобы она познакомилась с Джиёном спокойно.
-Хорошо, но в следующий раз все вместе.
-Обещаю, — ответил Сынхён.
Он наклонился и поцеловал её в лоб. Джиён смотрел на это, сжимая кусок пиццы в руке.
-Джиён, — Сынхён повернулся к нему впервые за вечер, глядя прямо в глаза, — Ты же не будешь занят?
-Нет.
-Вот и хорошо, — Сынхён кивнул, — Выезжаем в субботу в восемь. Будь готов.
За пиццей Чанми рассказывала Джиёну о новом колье, которое выбрала сегодня, показывала фотографии на телефоне, спрашивала Джиёна, нравится ли ему. После ужина Чанми ушла в свою спальню, Сынхён мыл посуду. Джиён подошёл к нему со спины, остановился в шаге, не касался.
-Сынхён, — позвал он.
-Что?, — спросил он, не оборачиваясь.
-Ты в порядке?
Сынхён выключил воду, вытер руки полотенцем.
-Когда увидишь мою мать, будь собой. Она должна тебя полюбить.
-А если не полюбит?
-Полюбит. Нельзя не любить тебя.
Сынхён сдержался, отступил на шаг.
-Иди спать, тебе завтра на практику рано вставать.
Джиён кивнул и пошёл к себе. В дверях он обернулся. Сынхён смотрел на него. «Потерпи» - прочёл Джиён в его глазах и зашёл в комнату. Лёг на кровать, достал блокнот. Открыл на странице, где Сынхён нарисовал его руки. Провёл пальцами по подписи: «Эти руки впервые коснулись меня нежно. Я не заслужил». Закрыл глаза. Он увидит мать Сынхёна, которая растила человека, которого он любил.
Пятница, утро. Джиён проснулся - посмотрел на кольцо на пальце, погладил браслет. Чанми ещё спала, после вчерашнего разговора она долго плакала и уснула только под утро, а Сынхён уже уехал на работу. Практика у Джиёна шла как обычно. Пациенты, снимки, журналы, бесконечная суета. Джиён делал всё на автомате, а Сухёк наоборот, был слишком молчалив, сосредоточен на мелочах, не шутит, не улыбается. В обеденный перерыв они сели в комнате для персонала. Сухёк смотрел на него пристально, изучал лицо, опущенные плечи, пальцы, которые крутили край бумажного стаканчика. Взгляд упал на палец и запястье Джиёна - Сухёк хорошо знал, что он не носит украшения, а тут пожалуйста - носит. Потому что от Сынхёна.
-Джиён, — Сухёк отставил чашку и наклонился вперёд, — Я хочу тебя спросить кое-что.
-Что?, — Джиён поднял голову.
-Что между тобой и твоим отчимом?
-Что ты имеешь в виду?
-Он дарит тебе украшения.
-Сухёк…
-Я не слепой, Джиён. Ты сам говорил, что он холодный, а теперь носишь его подарки и смотришь на него так, будто он твой кислород.
-Сухёк, не лезь в это.
-Не лезь?! — Сухёк повысил голос, потом резко сбавил, потому что за дверью были люди, — Джиён, ты что, не понимаешь? Он муж твоей матери и старше тебя на двадцать лет! Это ненормально!
-Не смей говорить про него. Ты не знаешь его и не знаешь, что между нами.
-Тогда скажи мне, — Сухёк перегнулся через стол, — Скажи мне, что между вами ничего нет. Посмотри мне в глаза и скажи.
Джиён посмотрел и Сухёк всё понял по его глазам.
-Боже, — прошептал Сухёк, откидываясь на спинку стула, — Боже, Джиён. Вы… вы спите друг с другом?
-Это не твоё дело.
-Становится моим, когда я вижу, как ты разрушаешь свою жизнь, — Сухёк заходил по комнате, потом остановился, повернулся к нему, — Он же твой отчим, Джиён. Он просто воспользовался тобой.
-Нет!, — Джиён тоже встал, — Он не пользовался мной! Это я первый… я сам. Он ни разу не заставил меня. И мне плевать, сколько ему лет и кто он для мира.
Сухёк смотрел на него и понимал, что он действительно любит этого человека.
-Ты сошёл с ума, он разрушит твою жизнь.
-Он уже разрушил свою ради меня. Он отказал моей матери в условиях контракта. Сказал ей, что не любит её и даже предложил ей развод, лишь бы не притворяться. Всё ради меня. И ты говоришь, что он воспользовался мной?
-А твоя мать? Что будет с ней, когда она узнает, ты думал?
-Она не узнает.
-Ты не сможешь вечно прятаться.
-Я хочу быть с ним, даже если это тайна и неправильно для всех.
Сухёк подошёл к нему. Положил обе руки на плечи, сжал.
-Джиён, — голос его был почти умоляющим, — У него есть деньги и влияние. Ты уверен, что это не просто зависимость? Что ты не влюбился в того, кто дал тебе крышу над головой?
-Я уверен, — твёрдо сказал Джиён, — Я знаю, что чувствую. И я знаю, что он чувствует.
Сухёк смотрел на него секунду. Потом сделал то, о чём пожалел сразу. Он наклонился и поцеловал Джиёна, словно напоминание о том, что могло быть между ними. Джиён замер на пару секунд, потом резко со всей силы оттолкнул Сухёка. Тот отшатнулся и ударился спиной о шкаф.
-Не смей больше никогда так делать! Ты хороший человек, ты мой друг, но я не хочу тебя. Ты понял?
Сухёк стоял, прижимаясь спиной к шкафу. Чувствовал боль - от отказа, и понимание - что Джиён не врёт.
-Прости, я не должен был.
-Я уважаю тебя, но если ты ещё раз попытаешься…, — начал Джиён, вытирая губы тыльной стороной ладони.
-Не попытаюсь, — перебил Сухёк и выпрямился, поправляя халат, — Я всё понял. Я хочу, чтобы ты знал, что я боюсь за тебя. И если он сделает тебе больно…
-Он не сделает.
-А если сделает, то я приду и выбью из него всё дерьмо, даже если он в два раза старше и в сто раз богаче.
-Спасибо, — прошептал Джиён, — Теперь давай работать.
Джиён первым вышел из комнаты персонала и прошёл в другой кабинет, к аппарату, уже взаимодействуя с пациентом. Сухёк остался ещё на минуту, думая о том, как хрупка эта жизнь. Как легко разрушить её одним поцелуем, одним словом, одной любовью. И как сильно Джиён хотел разрушить всё ради человека, которого любит. Мужа матери. Почему его сердце никогда не отзывалось на Сухёка так, как отзывалось на Чхве Сынхёна? Он сжал ручку в руке и вернулся к работе. Дружба это тоже любовь. Другая, но тоже. И если Джиён выбирает Сынхёна, Сухёк будет рядом просто как друг, даже если пока всё внутри разрывается.
Кабинет Сынхёна, вечер. Часы на стене отсчитывали секунды с незаметным тиканьем. Сынхён сидел за столом, но работа уже давно не шла - цифры на экране ноутбука расплывались. Домой Джиён вернулся вымотанный эмоциями. Упал на кровать и написал Сынхёну: «Я скучаю. Возвращайся скорее». Сынхён прочитал это уже пятый раз, провёл пальцем по экрану, будто мог прикоснуться к словам. Он отложил телефон и перевёл взгляд на стол - в рамке стояла старая чёрно-белая фотография. На ней его мать. Молодая, с теми же тёмными глазами, что и у него самого. Она держала на руках маленького ребёнка - самого Сынхёна, с большими ушами и любопытным взглядом. Сынхён бережно взял рамку в руки, погладил пальцем край стекла, за которым застыла та жизнь, которую он не мог вернуть. Завтра он покажет своей матери Джиёна и сделает первый шаг к тому, чтобы впустить его в свою жизнь полностью.
-Ты должна его полюбить, — сказал он самому себе, как будто мать могла его слышать, — Потому что я…
Любит Джиёна. Любит так, что готов разрушить порядок, который стал его второй натурой. Он готов, если мать узнает правду, если Чанми узнает, если мир рухнет, ничего страшного. Сынхён взял ключи и вышел из кабинета. Ответ пришёл Джиёну через пару минут: «Выезжаю. Скучаю сильнее». Джиён прижал телефон к груди и улыбнулся, несмотря на то, что был вымотанным до предела. Эмоции, которые он пережил за день, выжали его досуха: разговор с Сухёком, этот дурацкий поцелуй, и потом работа, работа, работа. Из коридора донеслись торопливые шаги и нервные движения. Джиён приподнялся на локтях, прислушался. Шаги стихли, потом снова начались - мать явно металась по коридору и открывала шкафы.
-Куда я положила свитер? Нет, не этот… А, вот он. И где мой крем для лица? Я же его вчера видела…
Джиён сел, спустил ноги с кровати, прислушался. Голос Чанми становился то громче, то тише - она явно разговаривала сама с собой, то ли успокаивая, то ли пытаясь собраться. Через минуту она вышла в коридор с большой сумкой в руках, в которой уже лежали какие-то вещи. На ней был лёгкий домашний халат, волосы кое-как собраны в пучок. Увидев Джиёна, она вздрогнула, будто не ожидала.
-Ой, Джиён, ты не спишь? — спросила она, поправляя халат, — Я думала, ты уснул.
-Ты куда-то собираешься?
Чанми зачем-то поправила сумку на плече, потом снова сняла её, начала перекладывать вещи.
-К Хёджин, до понедельника. Она позвонила, сказала, что соскучилась, у неё какие-то проблемы… Ну и я решила съездить. Отдохнуть, подышать. В городе душно, знаешь.
-Понимаю, — кивнул Джиён, наблюдая за тем, как мать суёт в сумку то одно, то другое, — А Сынхён знает?
-Я ему позвоню, — Чанми остановилась, подняла на него глаза. В них мелькнула какая-то странная тень, — Скажу, что уезжаю и провожать не надо.
Джиён заметил, как её пальцы дрожали, когда она застёгивала молнию на сумке. Она сжимала губы, будто хотела что-то добавить, но не решалась.
-Мам, ты в порядке?
-Да, конечно, всё хорошо. Просто… надо сменить обстановку.
Она подошла к нему, коснулась его плеча, быстро, словно боялась, что если задержится, то не уедет. Потом развернулась и скрылась в своей спальне, продолжая греметь вещами. Джиён смотрел ей вслед, и внутри у него росло странное чувство. Он не знал, что это было: облегчение или тревога. Мать уезжала до понедельника. Это означало, что они с Сынхёном будут вдвоём все выходные. Он перевёл дыхание, провёл рукой по волосам. Сердце забилось чаще. Если мать уезжает… если она не вернётся до понедельника… это значит, что они будут… без опасений, что кто-то услышит или увидит. Прямо как в сауне. Джиён почувствовал, как по телу пробегает дрожь. Он развернулся и быстрым шагом направился в свою ванную комнату. Посмотрел в зеркало на свои раскрасневшиеся щёки и чувствовал себя человеком, который стоит на пороге чего-то важного. Начал наполнять ванну. Пока вода шумела, Джиён добавил несколько капель масла, которое нашёл на полке, с запахом бергамота. Футболка, в которой он ходил весь день, упала на пол, джинсы последовали за ней. Снял бельё и на секунду задержал взгляд на своём отражении - худое тело, выступающие рёбра, татуировки, которые Сынхён рисовал в блокноте. Горячая вода обволакивала его, расслабляя мышцы, которые были напряжены весь день. Джиён закрыл глаза, откинул голову на край ванны и позволил себе просто ни о чём не думать, не считать время. Он просто давал себе право на то, чтобы быть красивым, желанным и готовым. После ванной он нанёс на лицо крем, встряхнул головой и пригладил волосы. Когда они ещё влажные, они казались темнее. Джиён посмотрел на себя в зеркало и подумал, что он хочет понравиться Сынхёну ещё больше. Не потому что боится его потерять, а потому что хочет, чтобы Сынхён смотрел на него и видел то же, что видит он, когда смотрит на Сынхёна. В шкаф глядел не долго - уже знал, что хочет надеть. Чёрные шорты, короткие, открывающие бёдра, с мягким поясом, который сидел на талии. И рубашку Сынхёна, которую он надел в ту ночь, когда они стояли на балконе. Сынхён оставил её Джиёну. Она была слишком большой, подол закрывал бёдра. Джиён посмотрел на себя в зеркало - в этой одежде он выглядел так, будто только что вышел из постели Сынхёна. То, что нужно. Сексуально. На рубашке уже почти не осталось запаха Сынхёна, который он запомнил, но Джиён знал, что скоро запах вернётся. Живой и горячий.
Сынхён зашёл в пентхаус, снял пальто и разулся. Он прошёл в гостиную и увидел Чанми, уже одетую, с сумками в руках.
-Чанми, — позвал он, и она обернулась, — Уезжаешь?
-Да, к Хёджин. В воскресенье вечером вернусь. Я тебе звонила, но ты не брал трубку.
Сынхён достал телефон - действительно, пропущенный вызов. Он кивнул.
-Я был за рулём, не слышал.
-Ничего, мне просто надо сменить обстановку.
Сынхён видел в её глазах смирение и понимание, которое она не хотела показывать. Он шагнул к ней.
-Ты уверена? Если хочешь, я могу…
-Нет, — мягко перебила его, — Не надо. Ты и так много сделал для меня, Сынхён. Я доеду сама.
Она посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что Сынхён почувствовал - Чанми знала что-то, или догадывалась.
-Проводишь меня до лифта?
-Конечно.
Чанми нажала кнопку, двери открылись. В последний момент она протянула руку, коснулась его лица, провела пальцами по щеке.
-Передавай своей матери привет. Не забывай ужинать. И… Джиён… береги его.
И прежде чем он успел ответить, двери закрылись. Сынхён стоял перед лифтом, глядя на двери. Он всем нутром знал, что Чанми что-то заподозрила. Может быть, не всю суть, а только то, что он никогда не полюбит её.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.