Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 18 - Вдвоём.
18 июля 2026, 01:57
Утро субботы выдалось ясным и холодным. Солнце только начинало подниматься над Сеулом, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Джиён лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и улыбался во сне. Он чувствовал как пальцы перебирают его волосы и гладят затылок. Потом тёплые губы коснулись его плеча и виска.
-Просыпайся, мой соня, — прошептал Сынхён, его утренний голос был с хрипотцой, — Нам нужно выезжать.
Джиён зашевелился, не открывая глаз. Он повернулся на бок, потянулся к Сынхёну, обхватил его за шею.
-Ещё пять минут, — пробормотал он, и голос его был сонным и слегка капризным.
-Если мы опоздаем на поезд, придётся ехать на машине. А это в два раза дольше, — Сынхён поглаживал его по спине.
Джиён вздохнул, потянулся всем телом, как кот, и нехотя сел на кровати.
Провёл пальцами по скулам Сынхёна, чувствуя лёгкую щетину, которая уже начала пробиваться. Сынхён ответил, притягивая его ближе для быстрого поцелуя, но через несколько секунд отстранился.
-Если мы продолжим, то никуда не уедем. В этом ничего плохого, но тогда моя мать убьёт меня, — Сынхён провёл пальцем по его носу.
Джиён засмеялся и более активно поднялся с кровати. Вернулся в свою комнату, подошёл к шкафу, открыл дверцы. Взгляд его скользил по рядам одежды, и он перебирал варианты в голове. Хотелось выглядеть достойно, чтобы мать Сынхёна посмотрела на него и подумала: «Да, этот парень хороший». Джиён выбрал тот костюм, про который Сынхён говорил, что в нём похож на настоящего младшего Чхве. Сынхён оделся в костюм такого же оттенка, только чуть темнее и с серебряными запонками.
-Мы выглядим, как отец и сын, — сказал Сынхён, глядя на их отражения.
-Или как пара, — ответил Джиён, и в голосе его была гордость.
Сынхён не ответил, но уголок его губ чуть приподнялся. Он подошёл ближе, поправил воротник рубашки Джиёна, провёл пальцами пиджаку, поправляя складку.
-Ты невероятно красив, матери понравишься.
-А если нет?
-Тогда я скажу, что она не права, и буду любить тебя ещё сильнее.
Они выехали из подземного паркинга ровно в восемь утра. Сынхён вёл машину уверенно, обгоняя неспешные автомобили. Джиён сидел рядом, смотрел в окно на осенний Сеул, который просыпался, а сам же проваливался в сон.
-Я никогда не была в Пусане, — сказал Джиён, не отрывая сонного взгляда от улицы.
-Правда?, — Сынхён повернул голову, бросил на него короткий взгляд,— Тебе понравится.
-А ты часто туда ездишь?
-Редко. Раньше никогда не было времени, а сейчас просто… захотелось показывать тебе свои родные места.
На вокзале они припарковались на подземной стоянке, поднялись на эскалаторе в просторный зал ожидания. Сынхён купил два больших стакана кофе: чёрный без сахара - для себя, и сладкий с молочной пенкой - для Джиёна. Они сели у высокого окна, и Джиён смотрел на поезда, которые прибывали и отправлялись. На людей, которые прощались или встречались.
-Ты нервничаешь?, — спросил Сынхён, делая глоток кофе.
-Очень, — признался Джиён, и пальцы его сжали бумажный стаканчик, — Я никогда не знакомился с родителями своих знакомых, друзей и... парней. Тем более… в таких обстоятельствах.
-Моя мать женщина с характером. Если ты ей понравишься, она скажет прямо. Если нет, тоже, — Сынхён поставил стакан на столик, повернулся к Джиёну, взял его за руку, успокаивая.
Поезд прибыл через десять минут. Они сели в вагон первого класса - мягкие кожаные кресла, большие окна и тишина. Сынхён помог Джиёну снять пальто, повесил на крючок, сел рядом. Поезд плавно тронулся, и город за окном начал уплывать назад.
-Почему ты решил показать меня матери именно сейчас?
-Потому что ты важная часть моей жизни. А мать - тоже важная часть моей жизни. Я хочу, чтобы вы познакомились и она увидела, почему я счастлив.
-А она не спросит, почему ты счастлив именно со мной?
-Спросит, мы поделимся той информацией, которой будет достаточно.
Поезд шёл быстро, пейзаж за окном менялся - город кончился, начались холмы, реки, маленькие деревни с разноцветными крышами. Джиён смотрел на это и думал о том, что едет в Пусан - туда, где Сынхён вырос, где он бегал по школьным коридорам, ночами писал письма, которые не отправил. Где он был счастлив или временами не был.
-Расскажи о своём детстве, — попросил Джиён.
-Скучное, — ответил Сынхён. — Учился, помогал отцу в гараже, мечтал о большом бизнесе. Построить что-то своё, что останется после меня.
-А о любви мечтал?
-Не умел мечтать о том, чего не знал. Я не знал, что такое любовь на самом деле. Думал, что это просто слова или обязательства, пока не встретил тебя. Я понял, что любовь - это когда человек становится твоим домом. Хочешь делить с ним утро и вечер.
Джиён взял руку Сынхёна и они сидели так, молча, глядя в окно, пока поезд уносил их всё дальше. Джиён почувствовал, как веки становятся тяжёлыми и голова клонится набок. Сынхён заметил это, протянул руку, притянул его к себе.
-Устал?
-Я не выспался, — пробубнил Джиён, зевая.
-Спи, — Сынхён прижал его к себе, — Я разбужу, когда будем подъезжать.
Джиён прижался щекой к его груди и провалился в лёгкий сон под стук его сердца. Поезд мерно покачивался, убаюкивая, и Джиён чувствовал, как пальцы Сынхёна гладят его по голове. Он уже не слышал, как Сынхён тихо заговорил с ним себе под нос:
-Спи, любимый. Я рядом. Я всегда буду рядом.
Поезд прибыл в Пусан через два с половиной часа. Джиён проснулся от того, что поезд начал сбавлять ход.
-Мы приехали?, — спросил он, протирая глаза.
-Да, — Сынхён повернулся к нему, поправил его волосы, которые растрепались во сне, — Просыпайся.
Город встретил их солёным ветром с моря. Джиён сделал глубокий вдох и почувствовал, как лёгкие наполняются свободой. Сынхён взял такси, назвал адрес - богатый район на холме, с видом на море. Джиён смотрел в окно на улицы и представлял, как маленький Сынхён в школьной форме идёт домой, с мечтами в голове и рюкзаком за спиной.
-Здесь я вырос, — сказал Сынхён, когда такси остановилось у трёхэтажного дома, — Здесь всё ещё живёт моя мать.
Дом утопал в зелени. Во дворе росли хризантемы, и у крыльца стояли ухоженные цветочные горшки. Джиён вышел из такси, огляделся. Сынхён расплатился с водителем, подошёл к нему. Дверь открылась раньше, чем они успели постучать. На пороге стояла женщина - невысокая, полноватая, с седыми волосами, собранными в пучок. На ней было красивое цветочное платье, поверх которого повязан фартук.
-Сынок! — сказала она, обнимая Сынхёна, — Ты сказал, что приедете к обеду, я ещё пирог не допекла!
-Мам, всё в порядке, — Сынхён обнял её в ответ крепко, по-сыновьи, с той теплотой, которую Джиён редко видел, — Это Джиён. Квон Джиён. Мой… пасынок.
Мать Сынхёна перевела взгляд на Джиёна. Её глаза были тёплыми, внимательными, и Джиён чувствовал на себе этот изучающий взгляд, как будто она уже знала о нём всё, что должна была знать.
-Здравствуйте, — сказал Джиён, поклонившись, — Спасибо, что пригласили.
-Здравствуй, здравствуй!, — она подошла к нему, взяла его за руки, разглядывая, — Не меня благодари, это сын решил. Я только рада. Давно хотела познакомиться с тем, кто занял место в его сердце.
Джиён замер и посмотрел на Сынхёна.
-Мама, — сказал он мягко, — Не смущай его с порога.
-Ох, рыженький такой!, — мама Сынхёна протянула руку, коснулась его волос, погладила, как родного, — Сынхён говорил, что ты рыженький. Хорошенький. Проходите, мальчики, проходите. Я сейчас чай поставлю.
Они зашли в дом. Джиён остановился в прихожей, рассматривая фотографии на стенах - маленький Сынхён в школьной форме; подросток, сидящий на крыльце; юноша. Он смотрел на эти фотографии и чувствовал, что видит прошлое человека, которого любил, и это было как книга, которую он только начинал читать.
-Это я, — сказал Сынхён, подходя к самой большой фотографии в гостиной, на которой был запечатлён с дипломом в руках, — Окончание университета.
На кухне их ждал накрытый белоснежной скатертью стол с фарфоровыми чашками, которые мать Сынхёна, наверное, хранила для особых случаев. Она разлила чай, поставила вазу с домашним печеньем и вареньем, села напротив.
-Рассказывай, — сказала она, глядя на Сынхёна, — Как живёшь?
-Всё хорошо, мам. Обо мне ты и так знаешь. А Джиён вот учится на рентгенолаборанта, практику проходит. Работой довольны, говорят, что он старательный.
-Умница, — она посмотрела на Джиёна с уважением, — Медицина это трудная работа. Терпение и старание требуется. Сынхён тоже всегда старался с детства. Помню, он ночи просиживал за учебниками, а потом за бизнес-планами.
-Мам, — Сынхён чуть нахмурился, но в голосе его была нежность, — Не надо вспоминать мои юные годы.
-Надо, — отрезала она, — Джиён должен знать, каким ты был до того, как стал большим начальником.
-Я хочу знать, — Джиён мягко улыбнулся.
-Видишь?, — она победно посмотрела на сына, — Ему интересно, а ты всё прячешь.
-Не всё, — тихо сказал Сынхён, глядя на Джиёна, — Не всё.
Мать Сынхёна поднялась, достала из духовки пирог - румяный, золотистый, посыпала его сахарной пудрой. Поставила на стол, нарезала на большие куски.
-Ешьте. Твой любимый, сынок, с яблоками и корицей.
Джиён попробовал пирог - горячий, рассыпчатый, тающий во рту. Закрыл глаза от удовольствия.
-Вкуснее я ничего не ел.
-Врёшь, — мать Сынхёна усмехнулась, — Сынхён, наверное, уже водил тебя с матерью по лучшим ресторанам. Там небось вкуснее.
-Вкуснее дома ничего не бывает.
-Ты хороший мальчик, — она погладила его по руке спонтанно, по-матерински.
-Мам, — Сынхён поставил кружку, — Джиён он уже взрослый парень, не «мальчик».
-Парень, — поправилась она, — С характером, я таких люблю.
Они ели пирог, пили чай, разговаривали о пустяках - о погоде, о ценах в Пусане, об отелях Сынхёна, и даже просто о том, что соседский кот опять забрался к матери во двор и съел её цветок. Джиён слушал, улыбался, вставлял шутки, и чувствовал, как напряжение отпускает и он действительно становится частью семьи Чхве.
-Сынхён, покажи Джиёну свою комнату, а я пока посуду вымою.
Комната Сынхёна была на втором этаже. Джиён поднялся по лестнице, Сынхён шёл за ним, положив руку ему на поясницу. Внутри комнаты стояла узкая кровать, письменный стол, стеллаж со старыми книгами с потёртыми корешками, зачитанными до дыр. На стенах висели плакаты - автомобили, мотоциклы, космос. Джиён зашёл, осмотрелся. Представил Сынхёна подростка, мечтающего о большом.
-Здесь я жил до восемнадцати, потом уехал в Сеул учиться и работать. Редко домой приезжал, стыдно было. Думал, что недостаточно добился. Хотел приехать победителем. А теперь я понял, — Сынхён подошёл к нему, встал за спиной, руки легли на его талию, — Что победа это не деньги и контракты, а когда есть кто-то, кто ждёт тебя дома.
Он наклонился и поцеловал Джиёна в шею, провёл языком. Джиён выдохнул, запрокидывая голову.
-Хотел поцеловать тебя здесь. В моей комнате, где я понял, что хочу любить.
Джиён повернулся к нему и обхватил лицо руками для поцелуя, как зазвонил рабочий телефон Сынхёна. Он вздохнул, достал из кармана, посмотрел на экран.
-Извини, мне нужно ответить. Это партнёры, важный звонок.
-Иди, я подожду.
Сынхён вышел в коридор, принял звонок. Джиён остался один в комнате. Подошёл к стеллажу, провёл пальцами по книгам. Достал одну - оказался сборник стихов. Открыл страницу наугад. Подчёркнутые строки красной ручкой: «Если ты придёшь ко мне, я узнаю твой шаг. Если ты заговоришь со мной, я узнаю твой голос. Если ты коснёшься меня, я узнаю твои руки. Потому что я ждал тебя всю жизнь, даже не зная, как ты выглядишь». Джиён поставил книгу на место и спустился вниз, оставив Сынхёна на втором этаже - тот ходил взад-вперёд по коридору, прижимая трубку к уху. Голос его был деловым, каким он слышал его сотни раз по утрам за кофе. Джиён не стал слушать. Пошёл на кухню, где мать Сынхёна мыла посуду. Джиён остановился в дверях, не решаясь войти.
-Помочь?
-Гость не должен помогать.
-Я помогу, — настаивал Джиён.
-Упрямый, как Сынхён.
Она кивнула на полотенце, висевшее на ручке духовки. Джиён взял, начал вытирать тарелки. Потом она закрыла кран и вытерла руки. Мать Сынхёна прошла в гостиную и похлопала по дивану рядом с собой.
-Садись, милый. Пока сын занят, я хочу с тобой поговорить.
Джиён сел, боясь. Вдруг она спросит о том, о чём лучше молчать. О чувствах. О будущем. О том, что они с Сынхёном - не просто отчим и пасынок.
-Не бойся, я не кусаюсь. Просто хочу поближе узнать тебя. Хотя я бы тоже боялась на твоём месте - незнакомая женщина, чужой город… но я хочу поближе узнать тебя.
-Спасибо, что вы говорите со мной так… по-человечески.
-А как ещё?, — она пожала плечами, — Мы не на приёме у президента, мы дома.
Она подвинулась чуть ближе, жестом показывая, что он может расслабиться. Проследила за его взглядом, который скользил по стенам гостиной - по картинам, которые висели в золотых рамах.
-Я заметил, у вас картин много висит. Семейное? Я люблю смотреть на коллекцию картин Сынхёна. Они красивые, я могу смотреть часами.
-Это он от отца перенял. Мой муж, царствие небесное, тоже любил живопись. Не рисовал сам, но картины собирал. Сынхён потом их продал, чтобы купить свой первый бизнес.
-Жалко.
-Он по-своему почтил память. Дело отца продолжил, только по-другому, через бизнес.
Джиён кивнул, продолжая рассматривать картины. А она же смотрела на его профиль - на тонкую линию челюсти, на рыжие пряди, длинные ресницы, видела, как он вглядывается в детали, будто пытается прочитать в мазках краски то, что пытался донести художник.
-Сынхён… ты для Сынхёна важен, — она положила руки на колени, — Я никогда не видела его таким. Он мне не звонит, не пишет, а теперь про тебя говорит каждый раз. Знаешь, Джиён, каким он был в детстве?
-Расскажите, пожалуйста.
-Он был застенчивым, — сказала она, глядя куда-то вдаль, будто видела перед собой того мальчишку, — Всегда серьёзным, не как другие дети. Друзья играли в футбол, а он сидел и читал. Друзья звали на речку, а он помогал отцу в гараже. Я переживала, думала, что он отстаёт от сверстников. А потом поняла, что он просто взрослый внутри, и ему нужен кто-то, кто поймёт его без слов. Кто будет рядом, даже когда он всё время молчит.
-Это я, наверное.
-Ты, — кивнула она, глаза её потеплели, — Я это вижу. И он видит. И ты, я надеюсь, тоже. С тобой он другой.
-Какой?
-Живой. Раньше он приезжал как робот. Спрашиваю, как дела - «хорошо». Как здоровье - «нормально». Ест, молчит, спит. А теперь улыбается. Смотрит на меня и улыбается, и я чувствую - что это из-за тебя.
Она взяла его за руку, сжала пальцы.
-Береги его. Он сильный снаружи, но внутри мягкий, как мой пирог с яблоками.
-Буду, обещаю.
-Сынхён в детстве не умел дружить, в школе его не понимали. Слишком серьёзный, слишком умный. Он домой приносил дневник с пятёрками и молчал. Я спрашивала: «Сынок, как дела?» А он: «Нормально». Всё. И уходил в свою комнату. Сидел, читал, потом писал что-то в позднее время.
-Письма.
-Ты знаешь?, — она удивлённо подняла брови, посмотрела на него с любопытством.
-Он рассказал.
-Никому не рассказывал, даже мне. Я случайно нашла коробку, когда он переезжал. Открыла, прочитала несколько строк и закрыла. Не моё это дело было, читать чужие тайны. Сын забрал коробку и сказал, что сам разберётся.
-Он хранит её до сих пор.
-Знаю, с ним всегда так. Несёт своё до конца. Сначала письма, а теперь… тебя.
Она замолчала. Джиён смотрел на неё, и понимал - это было настоящее родство. Женщина, которая вырастила человека, которого он любит, принимает его.
-Я люблю его.
-Я вижу это по твоим глазам, когда ты смотришь на него. И по его глазам, когда он смотрит на тебя.
-Вы не думаете, что это… неправильно?
-Тяжело вам будет. Люди не поймут. Семья, возраст, всё такое… Но вы оба взрослые и знаете, что делаете.
-Но что же делать? У него жена, моя мать, есть бизнес. Если всё рухнет… партнёры отвернутся… он потеряет всё. Из-за меня.
-Сынхён всегда продумывает всё на десять шагов вперёд. Он знает, что будет, если правда выйдет наружу, и всё равно он выбрал тебя.
-Но как же его бизнес? Он потеряет всё, что строил годами…
-Значит, он построит заново. Ты не представляешь, насколько мой сын упрямый. Он не раз рушился и поднимался. Если нужно будет начать с нуля, начнёт, но не откажется от тебя.
-Вы правда так думаете?
-Если он выбрал тебя, значит, ты стоишь того, чтобы идти до конца.
Джиён сжал её руку в ответ.
-А если Чанми узнает?
-Тогда он поговорит с ней, как взрослый мужчина с женщиной, которую он уважает. Он никогда не был жестоким с женщинами, и с ней тоже. Он отдаст ей всё, что она захочет, но не себя, если его сердце занято.
-Вы не боитесь за него?
-Боюсь, — честно ответила она, — Но я всегда боялась за него. Такова материнская доля. Когда он был маленьким, я боялась, что он не найдёт друзей. Когда стал старше боялась, что он не найдёт любовь. А теперь я боюсь, что ему сделают больно, но это мои страхи, а не его. И я не хочу, чтобы они мешали ему быть счастливым.
Она протянула руку, положила поверх его руки, погладила.
-Ты для него счастье, Джиён. Остальное не важно.
-Мы справимся.
-Я знаю, вы оба упрямые, как быки. Я ему жизнь подарила, а он себе сам судьбу выбирает. Мой ребёнок уже взрослый, я ему не указ.
В этот момент раздались шаги на лестнице.
-Извините, работа.
-Мы не скучали, — ответила мать, — Мы говорили.
-О чём? — спросил Сынхён, глядя на Джиёна.
-О тебе, — ответила она, — О том, какой ты был маленький.
-Боже, мама, — вздохнул Сынхён.
-Не «мама», Джиён должен знать, каким ты был плаксой, когда потерял своего плюшевого мишку, и как сломался твой первый горшочек.
-Зачем про горшок то?, — Сынхён закрыл лицо рукой, — И я… я не был плаксой!
-Был, — она и Джиён ответили хором, смеясь.
Сынхён посмотрел на них, покачал головой.
-Вы сговорились?
-Мы подружились, — поправила его мать, — И это очень хорошо.
Они посидели ещё час. Мать рассказывала истории из детства Сынхёна, смешные и грустные. Как он принёс домой бездомного щенка и прятал его в своей комнате, пока отец не узнал. Как разбил окно, играя в футбол, и спрятался на дереве от наказания. Джиён слушал и запоминал каждую деталь. Сынхён чаще молчал, но иногда улыбался, изредка вставлял комментарии. Время шло. Нужно было возвращаться, поезд уже через час.
-Пирог заверни с собой, — велела мать, вставая, — И варенье. Ты любишь моё варенье.
-Мам, нам далеко везти…
-Заверни, я сказала.
Сынхён вздохнул, полез в шкаф за пакетом. Через минуту он стоял с кульком в руках - пирог в фольге, банка варенья, печенье.
-Ты меня балуешь, — Сынхён обнял мать на прощание.
-Кто ещё, если не я, сын? Приезжайте ещё вдвоём. Я всегда буду рада вас видеть.
-Обязательно.
Они вышли на крыльцо. Солнце садилось за крыши соседних домов, розовело небо, пахло морем и сухой травой. Сели в такси. Джиён смотрел в окно на удаляющийся дом и женщину, которая стояла на крыльце и махала им вслед. Через час поезд тронулся, унося их из Пусана обратно в Сеул. За окном медленно таял вечерний город - огни зажигались один за другим, превращая набережную в гирлянду, отражающуюся в тёмной воде. Джиён сидел у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу - внутри у него было тепло и пусто одновременно от того, что его приняли, и что день подходил к концу. Пальцы его сами собой нашли руку Сынхёна, переплелись с ней, и они сидели так, молча. Через некоторое время в вагон вошёл официант в белоснежной форме с подносом, на котором стояли две тарелки под серебряными крышками, два бокала и бутылка вина в ведёрке со льдом. Он поставил всё на столик между их креслами, поклонился и бесшумно удалился.
-У нас что, ужин?
-Я заказал, подумал, что ты мог проголодаться. А мамин пирог оставим на потом, чтобы разделить с Чанми.
Джиён удивлённо посмотрел на накрытый стол, из под крышек доносился лёгкий аромат трав и сливочного масла. Под крышкой оказался стейк из мраморной говядины, с розовой серединкой и политый густым соусом. На тарелке Сынхёна был лосось с хрустящей корочкой, рис и спаржа. Рядом стояли маленькие тарелочки с закусками. Вино оказалось сухим, с лёгкой кислинкой, идеально подходило к мясу. Они ужинали и общались, а позже по приезду Сынхён взял его за руку и повёл к выходу с платформы на парковку, где оставил свой автомобиль. Джиён шёл, чувствуя, как его пальцы переплетены с пальцами Сынхёна, и никому вокруг не было до них дела. Доехали до пентхауса за двадцать минут. Джиён дремал на сиденье, а Сынхён вёл одной рукой, вторую не убирая с колена Джиёна, поглаживая через ткань. Когда машина остановилась у подземного паркинга, Сынхён тихо разбудил его, помог выйти. В лифте Джиён прислонился к стене, закрыв глаза на секунду.
Он не знал, сколько времени они провели в пути в целом, но его тело требовало отдыха. Усталость навалилась, а веки слипались. Сынхён стоял рядом, поддерживая его за талию, и когда двери лифта открылись, он мягко провёл его внутрь.
-Садись, — сказал Сынхён, подводя Джиёна к дивану.
Джиён опустился, откинув голову назад. -Позволь мне…, — Сынхён опустился на колени перед ним, и Джиён открыл глаза, удивлённо глядя на него.
-Что ты…?
Сынхён взял его ногу в руки, развязал шнурки, снял один кроссовок, потом второй, аккуратно, не торопясь. Его пальцы коснулись щиколоток, погладили, массируя уставшие ступни, и Джиён выдохнул.
-Тебе не обязательно…
-Хочу, — перебил Сынхён, продолжая массировать его ступни, — Ты сегодня устал.
Он поднялся, протянул Джиёну руку.
-Иди прими душ, отдохни. Вода расслабит зажатые мышцы.
Джиён, не раздумывая, потянул Сынхёна за собой, к ванной комнате.
-Пойдём со мной.
-Что?, — Сынхён удивлённо поднял бровь.
-Пойдём в душ вместе, — повторил Джиён, и сам удивился своей смелости, — Я хочу, чтобы ты был рядом.
Сынхён позволил Джиёну вести себя, прошёл за ним в просторную ванную. Джиён включил воду и повернулся к Сынхёну, начиная расстёгивать пуговицы его рубашки одну за другой, не торопясь, чувствуя, как под пальцами обнажается горячая кожа. Джиён стянул с себя пиджак, рубашку, и они стояли друг напротив друга полуобнажённые. Джиён расстегнул ремень Сынхёна, спустил брюки, затем свои, и они остались без одежды. Джиён шагнул под душ, потянув Сынхёна за собой. Горячая вода обрушилась на них, стекая по спинам. Пар заполнил стеклянную кабину. Джиён взял гель для душа с цитрусовым ароматом, выдавил на ладонь и начал мыть Сынхёна. Сынхён взял гель и начал намыливать кожу Джиёна в ответ.
-Мне нравится, когда ты трогаешь меня, — прошептал Джиён, запрокидывая голову, подставляя шею под струи воды.
Сынхён провёл руками по его груди, задержался на сосках, и Джиён вздохнул, чувствуя, как они твердеют под его пальцами. Сынхён взял его руки, положил на свою грудь, и они стояли под водой, чувственно касаясь друг друга. Джиён провёл руками по животу Сынхёна, где уже начали проступать тёмные волоски. Его член был напряжён, но не до конца твёрд - как будто давал Джиёну выбор. Пальцы Джиёна коснулись тёмных волос на лобке, и он замер, глядя на Сынхёна снизу вверх.
-Я хочу коснуться тебя. Можно?
-Тебе можно всё. Трогай.
Джиён опустил руку, коснулся его горячего и уже полностью возбуждённого члена, провёл по всей длине. Джиён демонстративно сжал и собственный член, и Сынхён тихо застонал от такого вида. Он погладил член Сынхёна, нашёл ритм.
-Ты невыносим, — прошептал Сынхён, — Ты знаешь, что я сейчас сделаю?
-Что же?
Сынхён прижал его к стене душевой кабины и поцеловал, вбирая в себя вкус, смешанный с водой и желанием. Джиён ответил, обхватив его лицо руками. Сынхён оторвался от его губ, выключил воду, и они вышли из душа, мокрые и дрожащие от возбуждения. Сынхён взял большое пушистое полотенце и начал вытирать Джиёна, проводя тканью по каждому сантиметру его тела. Обернул полотенце вокруг его плеч, притянул к себе и поцеловал с языком. Джиён взял Сынхёна за руку, и они пошли по коридору в одних полотенцах, обнажённые под мягкой тканью.
-Ты… точно хочешь этого, Джиён?
-Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я готов.
Кровать Сынхёна уже давно стала для него символом чего-то важного, только сейчас всё было иначе. Сейчас они были готовы. Джиён остановился у кровати, повернулся к Сынхёну. Полотенце соскользнуло, упало на пол. Сынхён прижал его к себе, чувствуя, как бьётся его сердце, поднёс к губам пальцы рук и поцеловал.
-Я обещаю сделать всё так, чтобы тебе понравилось. Если станет больно или страшно, сразу скажи.
-Я доверяю тебе. Возьми меня.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.