Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 22 - Шаг вперёд, бесконечность назад.
19 июля 2026, 12:26
Джиён проснулся с тяжёлой головой. Тело болело после ночи в спортзале и бесконечных ударов. Лицо опухло после слёз, которые выжали его досуха. Джиён не пошевелился. Он знал, что если выйдет из комнаты, увидит их обоих или одного из них. Он не хотел ничего из этого. В больнице Джиён работал как автомат. Пациенты, снимки, журналы. Журналы, снимки, пациенты. Коллеги заметили, что он стал в десять раз тише, и его улыбка, которая раньше была на лице почти всегда, исчезла полностью, но никто не спрашивал. В больнице это нормально - не лезть в чужую жизнь. И только когда он зашёл в комнату для персонала, чтобы переодеться, он понял, чего ему не хватало. Сухёк не приходил. Второй день. Третий. Четвёртый. Его форма висела на крючке, но самого его не было. Кто-то из медсестёр сказал, что он взял отпуск. Джиён смотрел на пустой соседний стул Сухёка, и внутри него что-то сжималось. Он знал, что это из-за него. Из-за того поцелуя. Сухёк увидел правду и не мог с ней жить. Джиён не звонил ему и не писал. Извиниться? За что? За то, что не полюбил? За то, что полюбил другого? Он просто сидел в пустой комнате, сжимая в руках кружку с чаем, и чувствовал, как одиночество становится его единственным спутником. Джиён не разговаривал с матерью. Она не разговаривала с ним. Когда видел её - Джиён не мог выдержать, отводил глаза и уходил в свою комнату. Он знал, что она злится на него и обижена его словами, поведением, его странной близостью с её мужем. Сынхён в свою очередь работал до поздна. Он уходил рано утром и возвращался, когда Джиён уже засыпал. Он не искал встречи с ним и не видел повода извиняться. Ему не нужно извиняться за то, что защищал Чанми и притворялся на мероприятии ради него же. Он не знал, как подойти к Джиёну и сказать те слова, которые могли бы всё исправить. Поэтому он работал и делал вид, что занят, у него нет времени думать о Джиёне и он может жить без него. Но ночью, когда он оставался один в своём кабинете, он открывал блокнот и рисовал его вновь и вновь. Рисовал улыбку, которой больше не было. Глаза, которые не смотрели на него. Сынхён проводил поздние вечера после работы с Чанми. Он сидел с ней в гостиной, пил чай, слушал её рассказы о том, как прошёл её день. Он не смотрел на дверь комнаты Джиёна, когда проходил мимо. Не прислушивался к шагам в коридоре. Не ждал, что тот выйдет. Он делал вид, что ему всё равно. Чанми смотрела на мужа, и в её глазах была благодарность. Она думала, что он выбрал её, вернулся к ней. Что их брак может стать настоящим. Она не знала, что каждую ночь Сынхён лежал рядом с ней и думал о том, что его руки, которые обнимали её, хотели обнимать Джиёна. Она не знала, что он был с ней только потому, что не мог быть с ним. Джиён не знал, сколько ещё сможет так жить. Он взял телефон, открыл чат с Сынхёном и посмотрел на последние сообщения. Они были написаны несколько дней назад:
«Я скучаю. Возвращайся скорее.»
«Выезжаю. Скучаю сильнее».
Джиён хотел написать что угодно: что не может жить без него, и что он честно не хотел разрушать их хрупкий мир. Убрал телефон. Он слышал, как Чанми смеётся над шуткой Сынхёна, а Сынхён называет её «дорогой». Он слышал, как они целуются, будто это было естественно. Джиён не может так жить - ждать и надеяться, когда с каждым днём эта надежда угасает. Он снова открыл чат с Сынхёном и на этот раз написал.
«Мы можем поговорить?»
Минута. Две. Пять. Ответа не было. Он почти решил, что Сынхён проигнорирует его сообщение - слишком занят игрой в идеального мужа, успокаиванием Чанми, своей работой, которая всегда была важнее всего, как вдруг телефон завибрировал. Сынхён ответил:
«Выйди в коридор через час, когда она уснёт».
Сердце Джиёна пропустило удар. Он не знал, что скажет ему Сынхён и не знал, что скажет сам. Но он обязательно должен понять, есть ли у них ещё шанс. Джиён тихо вышел из своей комнаты. Сынхён стоял у окна гостиной, повернувшись к нему спиной. Услышав шаги Джиёна он медленно повернулся.
-Я хотел извиниться за то, что сказал тебе.
-Ты встал на её сторону.
-Потому что я должен был. Ты был не прав, когда кричал на неё и сказал ей, что я не люблю её. Это слишком, Джиён. Я не мог позволить тебе сказать правду. Не тогда.
-А что мне оставалось делать? Слушать, как вы говорите о семье и что я не имею к тебе никакого отношения?
Сынхён оказался вплотную.
-Я не строю с ней семью, ты знаешь это. Я люблю тебя. И я не переставал любить тебя. Но это не значит, что ты должен был так вести себя.
-А ты был прав? Ты был прав, когда целовал её?
-Я делал то, что должен был, чтобы никто не догадался. Чтобы мы могли сохранить то, что у нас есть.
-А что у нас есть? У нас есть только ложь, тайны и страх, что кто-то узнает.
-У нас есть любовь. И этого достаточно. По крайней мере, для меня. А для тебя?
Джиён почувствовал, как слёзы подступают к горлу. Сынхён аккуратно прижал Джиёна к стене. Его руки легли на плечи, сжали их, притягивая ближе.
-Я не хотел делать тебе больно. Я просто… я не знаю, как быть с этим. Как быть с тобой, когда это против нас и когда она стоит между нами.
-А я знаю, как быть с тобой.
Он обхватил лицо Сынхёна, притянул к себе и жадно поцеловал, впуская в его рот язык и чувствуя, как его язык касается языка Сынхёна. Он целовал его так, как будто хотел забыть все слова, которые были сказаны между ними за последние дни. Сынхён ответил, его руки скользнули по спине Джиёна вниз, сжимая ягодицы в темноте коридора. Джиён провёл руками под футболкой Сынхёна, касаясь горячей кожи живота. Он хотел большего. Хотел его, хотел забыть о боли, хотел снова стать его.
-Сынхён, — прошептал он, отрываясь от его губ, — Я хочу тебя.
Сынхён уже собирался вести его в свою спальню, когда из спальни Чанми донёсся звук. Звук рвоты. Сынхён замер, его пальцы на бёдрах Джиёна застыли. Они посмотрели друг на друга. Джиён знал, что их момент уже ушёл.
-Она…, — начал Джиён.
-Иди в свою комнату. Я проверю, что с ней, может отравилась.
-Сынхён…
-Иди. Я разберусь.
Джиён смотрел, как Сынхён разворачивается и быстро идёт к спальне Чанми. Джиён не ушёл в комнату - остался стоять в коридоре, прислонившись к стене, и слушал.
-Что случилось? Ты в порядке?
-Не знаю… мне стало плохо… тошнит…, — она закашлялась, и Джиён услышал, как она снова наклоняется над унитазом.
-Я вызову врача, — сказал Сынхён, и Джиён слышал, как он гладит её по спине, как он пытается успокоить её, — Всё будет хорошо.
-Сынхён… мне надо тебе кое-что сказать.
Джиён уже понял, что…
-Я думаю, что я беременна.
…надежда, которая только вновь зажглась между ними, гаснет окончательно, превращаясь в пепел.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.