Terrible réalité

Они вернулись в общежитие около десяти. У входа еще немного постояли, переговариваясь и смеясь над тем, как Черен закрывала глаза на самых страшных моментах, хотя клялась, что не боится. Йеджи шла по коридору, слыша, как за спиной стихают голоса подруг — они разошлись по своим комнатам. Ключ повернулся в замке, дверь открылась, и она шагнула в тишину своей комнаты. Здесь было темно, только уличный фонарь за окном отбрасывал жёлтый свет на пол. Йеджи не стала включать свет — ей нравился этот полумрак. Она сняла куртку, повесила ее на крючок и прошла к столу, включив маленькую настольную лампу. Комната сразу наполнилась тёплым, уютным светом. Она поставила чайник, достала из шкафчика свою любимую кружку, которую она никак не хотела выбрасывать из за трещины на ручке, насыпала заварку, залила кипятком и пошла к окну. За стеклом раскинулся ночной Сеул. Огни небоскрёбов мерцали, как россыпь звезд, упавших на землю. Где-то вдалеке горела неоновая вывеска, по улицам двигались машины, а их фары оставляли светящиеся полосы. Йеджи смотрела на этот город — такой огромный, такой живой — и чувствовала себя слишком маленькой на его фоне. Она сделала глоток теплого, чуть горьковатого чая. Ей нравилось стоять здесь, у окна, и просто наблюдать, ни о чем не думать, ничего не анализировать. Фонари под окном освещали пустую скамейку, на которую никто не садился. Ветер качал ветки деревьев, и тени от них ползли по асфальту, словно живые. Йеджи задержала взгляд на одной из далёких башен — стеклянной, отражающей ночное небо. Ей всегда казалось, что там, на самом верху, должно быть невероятное чувство. Стоять на высоте и смотреть вниз.. на всю эту суету, на всех этих людей, которые куда-то бегут, что-то ищут, о чём-то мечтают. Она представила, как ее руки касаются железных перил, как ветер треплет волосы, как мир внизу кажется игрушечным. — С высоты все выглядит иначе, — прошептала она в пустоту. Чай остыл, Йеджи допила остатки и поставила кружку на подоконник. Пора было ложиться, завтра у нее первая пара, и она не хотела снова чувствовать себя разбитой. Она переоделась в пижаму и залезла под одеяло. Йеджи повернулась на бок, глядя на свет от лампы, который все еще горел на столе. Нужно было встать и выключить его, но лень было даже пошевелиться. Через минуту она закрыла глаза, и тёплая темнота накрыла ее.

***

Она не знала, сколько прошло времени. Может, минуты, может, часы, но вдруг она поняла, что больше не лежит в своей кровати. Она стояла на крыше. Было высоко, очень высоко. Ветер был тёплым, вокруг не было ни одной высотки, ни одного здания, только бескрайнее чёрное небо, усыпанное звёздами и луна — огромная, жёлтая, почти осязаемая — висела прямо над головой, такая близкая, что казалось, можно дотянуться рукой. Йеджи посмотрела вниз, там не было земли, только бесконечная тёмная пустота, мягко подсвеченная снизу каким-то неясным светом. Она совсем не чувствовала страха, ей было спокойно. — Красиво, правда? Она обернулась. Рюджин стояла в трёх шагах от нее, такая же, как в тот день, когда они в последний раз виделись. Длинные чёрные волосы развивались на ветру, глаза светились тёплым светом, и на губах играла знакомая, чуть насмешливая улыбка. — Рюджин, — выдохнула Йеджи. — Ты как будто удивлена, — усмехнулась та, делая шаг вперёд. — А я тебя ждала. — Где мы? — Где мы, где мы.. Неважно, главное, что ты здесь. Рюджин подошла совсем близко и взяла ее за руку. Пальцы были тёплыми — не холодными, не мёртвыми, а совершенно живыми, такими, какими Йеджи помнила их с детства. Йеджи смотрела на нее и не могла наглядеться. Каждая черта лица, каждый изгиб улыбки, каждый взмах ресниц — все было до боли знакомым. Она хотела спросить тысячу вопросов, но слова застревали в горле, вместо этого она просто сжала руку Рюджин в ответ. — Ты скучала? — спросила Рюджин, чуть наклонив голову. — Безумно, — выдохнула Йеджи. — Ты не представляешь. — Представляю, я тоже скучала. Они стояли на крыше, ветер играл с их волосами, а звёзды мерцали, словно подмигивая им. Рюджин потянула Йеджи за руку, ведя ее к краю крыши. Йеджи не боялась, рядом с Рюджин она не могла бояться. — Смотри, — Рюджин указала куда-то вниз. Йеджи посмотрела, там, в пустоте, вдруг начали появляться картинки, как старые фотографии, которые проявляются на плёнке — сначала расплывчатые, потом все более чёткие. На картинках были их совместные фотографии. С каждой секундой Йеджи растворялась в воспоминаниях. Фотки сменяли одна другую, как слайд-шоу, и она смотрела на них с улыбкой, которая давно не появлялась на ее лице. — Помнишь? — спросила Рюджин. — Все помню, — ответила Йеджи. — Каждую секунду. Рюджин повернулась к ней, и в ее глазах заплясало озорство. — Тогда ты помнишь, как мы пытались испечь торт на твой день рождения? — с ухмылкой сказала Рюджин. Йеджи фыркнула. — Помню, ты умудрилась положить вместо сахара соль. Они обе рассмеялись, смех эхом разнёсся по крыше и Йеджи показалось, что звёзды засияли чуть ярче. — А помнишь, — продолжила Рюджин, — как мы ходили в парк аттракционов, и ты боялась американских горок, но все равно пошла на них? — Потому что ты сказала, что я трусиха, а это было лучшим стимулом. Рюджин довольно улыбнулась. — Я знала, что ты сможешь. Они замолчали, глядя на звёзды в полной тишине. Йеджи чувствовала, как тепло разливается по груди, как каждый вздох становится глубже. Она не хотела, чтобы этот момент заканчивался, она хотела стоять здесь вечно, держа Рюджин за руку, и смотреть на бесконечное небо. — Рюджин, — тихо сказала она. — М-м? — Ты… я так много хотела тебе сказать. После того, как… когда тебя не стало, я каждый день прокручивала в голове разговоры, которые мы могли бы иметь. Я хотела сказать тебе, как сильно ты для меня значишь. Рюджин молчала, глядя на нее, ее улыбка стала мягче. — Я знаю, — сказала она. — Я всегда это знала. — Но я никогда не говорила тебе этого. Я думала, у нас есть время, думала, что все еще впереди, а потом… — Потом случилось то, что случилось, — закончила Рюджин. — Я знаю, но не вини себя, ты же не могла это остановить. — Я могла по.. — Нет, не могла, — перебила ее Рюджин. Йеджи почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она не пыталась ее стереть — рядом с Рюджин не нужно было притворяться сильной. — Ты не представляешь, как я скучаю, — прошептала она. — Представляю, — Рюджин притянула ее ближе и обняла. — Потому что я тоже скучаю. Они стояли так долго, Йеджи закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь, чувствовать тепло, слышать биение сердца. — Йеджи, — прошептала Рюджин ей в волосы. — М? — промычала Йеджи, прижимаясь к Рюджин. — Ты должна жить, понимаешь? Ты должна идти дальше, я не хочу, чтобы ты застряла в прошлом. Йеджи отстранилась и посмотрела на нее. — Как я могу идти дальше, когда тебя нет? — Я всегда буду с тобой – в твоих воспоминаниях, в твоем сердце. Ты не потеряешь меня, пока помнишь. Рюджин взяла ее лицо в свои ладони и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Йеджи всегда все таяло внутри. — Обещай мне, что будешь жить. Йеджи хотела сказать «нет», хотела сказать, что без нее это невозможно, но глядя в эти глаза — такие живые, такие родные — она не могла отказать. — Обещаю, — выдохнула она. Рюджин поцеловала ее в лоб, ее губы были тёплыми. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что ты есть, — сказала Рюджин, не подозревая как двусмысленно звучит эта фраза. Мир вокруг начал размываться — звёзды стали тускнеть, луна поплыла, как отражение в воде, крыша под ногами стала прозрачной, и Йеджи почувствовала, что падает. — Рюджин! — крикнула она. — Я рядом, — услышала она в ответ. — Всегда рядом.

***

Она открыла глаза. В комнате было темно, только уличный свет пробивался сквозь шторы. Телефон на тумбочке показывал 3:47. Йеджи лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как сердце колотится. Она не плакала, а просто лежала и переваривала все происходящее. Сон был таким реальным.. Она чувствовала тепло рук Рюджин, слышала ее голос, ее смех. Она помнила каждое слово, каждое прикосновение.. Йеджи медленно села на кровати и обхватила колени руками. В груди было странное чувство — не боль, а скорее смесь тоски и удовлетворения. Как будто Рюджин действительно была здесь, действительно обнимала ее, и оставила после себя что-то тёплое, что не исчезло с пробуждением. Она посмотрела на соседнюю кровать, где когда-то спала Рюджин. — Я буду жить, — прошептала она в тишину. — Я обещаю. За окном по-прежнему горел ночной Сеул, а Йеджи сидела на кровати и улыбалась сквозь слёзы, которые наконец начали катиться по щекам.

***

Утро наступило серым и тихим. Йеджи открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове вчерашний сон. Она до сих пор чувствовала на коже прикосновение рук Рюджин, слышала ее голос, который эхом отдавался в ушах. Она села на кровати и потянулась. Тело было тяжёлым, будто она не спала, а бегала всю ночь. Внутри было странное спокойствие, не то, чтобы счастье, скорее лёгкость. Как будто что-то сдвинулось с места, что-то отпустило, и дышать стало чуть легче. Она взяла телефон, чтобы проверить время. Восемь утра, первая пара через час, но когда она посмотрела на дату, сердце пропустило удар. Восьмое ноября. День рождения Рюджин. Йеджи замерла, глядя на цифры на экране. Она знала, что скоро будет этот день — готовилась к нему, пыталась придумать, что делать, как пережить его. Она помнила все дни рождения Рюджин с детства — как они отмечали, как дарили друг другу подарки, как смеялись и дурачились. И это был первый год, когда она не могла сказать ей «с днём рождения». Она не забыла эту дату, нет, просто выпало из головы в суете последних дней. А потом ей пришло осознание. Сон. Он приснился именно сегодня, в ночь перед днём рождения. Рюджин пришла к ней именно в этот день. Йеджи закрыла глаза и выдохнула. Это не могло быть совпадением, она не верила в них, по крайней мере не тогда, когда речь шла о Рюджин. — Ты знала, что сегодня, да? — прошептала она в пустоту. — Поэтому пришла. Ответа не было, только тишина и утренний свет, пробивающийся сквозь шторы. Она встала, накинула халат и пошла умываться, холодная вода помогла прийти в себя. Она смотрела на свое отражение в зеркале — бледное лицо, опухшие глаза, но в них горел какой-то новый свет. Она не знала, что это было, но чувствовала, что это важно. После душа она оделась и собрала сумку на пару. На столе лежали таблетки, которые она должна сегодня выпить, но вместо этого она просто сгребла их и положила в сумку. На пару она пришла вовремя, но сидела на заднем ряду, почти не слушая преподавателя. В голове крутились мысли, воспоминания, обрывки сна. Она рисовала в тетради какие-то круги, не глядя на доску, а рядом с ней сидели Черен и Лиа, которые иногда поглядывали на нее с лёгким беспокойством. — Ты как? — шепнула Лиа, наклоняясь к ней. — Нормально, — ответила Йеджи. — Просто задумалась. — У тебя все в порядке? — и вот опять этот вопрос, который ей задавали чуть ли не каждый день. Иногда ее начинала бесить эта излишняя забота. — Да, немного не выспалась, — сказала Йеджи, она уже устала придумывать новые отговорки. Лиа кивнула, но по ее взгляду было видно, что она не до конца поверила. Когда скучная пара закончилась, Йеджи быстро собрала вещи и направилась к выходу. Черен окликнула ее: — Ты куда? Мы же хотели в столовую. — Я не могу сегодня, — сказала Йеджи. — У меня дела. — Какие? — с вопросом смотрела на нее Чёрен. — Личные. Черен и Лиа переглянулись. — Если что, мы здесь, — мягко сказала Лиа. — Знаю, спасибо, — в попыхах бросила Йеджи. Она вышла из корпуса и направилась к выходу с территории университета. В кармане лежал телефон, и она уже знала, куда поедет — на кладбище, где похоронили Рюджин. Она не была там с того самого дня, когда прощалась с ней. Полгода. Полгода она избегала этого места, потому что знала, что не выдержит, но сегодня она должна была пойти.

***

Йеджи доехала на автобусе почти до самого кладбища. Дорога заняла около часа, она смотрела в окно на проплывающие улицы, на людей, которые куда-то спешили, на серое небо, которое все никак не хотело проясняться. Она вышла на остановке и пошла пешком по узкой аллее. Кладбище находилось на холме, и оттуда открывался вид на город. Наверное, Рюджин это место понравилось бы — она всегда любила высоту, любила смотреть на мир сверху. Йеджи шла между рядов могил. Некоторые были ухоженными, а на других лежали завядшие цветы. Она быстро нашла нужное место по памяти, хотя боялась, что забудет дорогу. Но ноги сами привели ее сюда. Могила Рюджин была скромной — белый камень с ее именем, датами жизни и маленькая фотография, на которой она улыбалась своей тёплой, солнечной улыбкой. Йеджи опустилась на колени прямо на траву и долго смотрела на эту фотографию, рассматривая каждую деталь. — Привет, — прошептала она. — С днём рождения. Слова прозвучали в тишине, и Йеджи показалось, что ветер чуть колыхнул листья на дереве рядом. Она улыбнулась. — Ты знала, что я приду, да? Поэтому ты пришла ко мне во сне, чтобы я не забыла. Она замолчала, глядя на фотографию. Внутри поднималось что-то тёплое, почти болезненное, но не разрушающее. Она чувствовала, что Рюджин где-то рядом, может быть, совсем близко. — Я видела тебя прошлой ночью.. мы стояли на крыше, там было та-а-ак много звёзд. Ты была такая же, как всегда – смеялась, шутила, я чуть было не забыла, что это всего лишь сон. Она провела пальцами по холодному камню. — Я хочу, чтобы ты знала: я помню все – каждый наш день, каждый смех. Ты была лучшим, что случалось со мной.. Глаза начали щипать, но она не плакала. Йеджи не хотела плакать, не сегодня. — Ты сказала мне жить, я обещала тебе и.. и я правда постараюсь жить по-настоящему, а не просто существовать. Она положила на могилу букет белых хризантем — Рюджин всегда любила их. Поправила игрушку, которая лежала рядом, и замерла на мгновение. — Я люблю тебя, — сказала она. — Всегда любила. Ветер снова качнул ветки, и Йеджи показалось, что она слышит тихий, знакомый смех. Она улыбнулась сквозь слёзы, которые наконец покатились по щекам, и поднялась. Она постояла еще немного, глядя на фотографию, а потом развернулась и пошла обратно. Каждый шаг давался тяжело, но она шла, потому что обещала, потому что Рюджин ждала, что она будет идти вперёд.