DARKSEID

«что для тебя потолок, другому — лишь пол под ногами»

За окном мелькали фонари и оттяжки моста, а потом — улицы вечернего города. Но на них Тэхен не смотрел — он смотрел куда-то вне, поверх всего этого, словно в пустоту самого себя. Он снова провел несколько часов на маниакальном подъеме и теперь наступал спад. Так всегда: синусоида, а не вечно восходящая прямая. Сейчас график шел вниз, касательная клонилась к нулю, и все входило в ту самую вогнутую фазу, когда не стоит принимать никаких решений. С возрастом он научился легче относиться к таким перепадам. Это было лишь бесконечным чередованием нескольких состояний, и оттого уже почти не трогало. Оставалось только одно: продолжать работать. Работа отвлекала и никогда не заканчивалась. Работа была универсальным способом не скучать, и Тэхен знал это, как никто другой. У него никогда не было свободного времени, ведь он занимался серьезными вещами. Он был бизнесменом, филантропом, инноватором — все это требовало недюжинных вложений. Прежде всего умственных и творческих. И хотя процессы давно были отлажены, Тэхен иногда удивлялся сам себе: как у него получалось оставаться таким продуктивным? Впрочем, ответ был очевиден: он был отличным менеджером. А еще у него была замечательная команда. Он взглянул на Намджуна, сидевшего рядом с водителем на переднем сиденье, и в который раз благодарил небеса за то, что тот ему достался. Это, и правда, был подарок свыше. Гений администрации и финансов — таких здесь не достать, по крайней мере, не из числа «своих». Но Намджун подошел идеально. С самого начала — с тех пор, как приехал к нему, словно дорогой подарок на Рождество. Тэхену нравилось, что он мог положиться на него — это приносило облегчение. То, что надо. Он был хорош, и если бы у Тэхена было таких несколько, ему бы вообще не нужно было ничего делать. Но нет. Как бы ни был хорош Намджун, он не мог быть везде одновременно, и огромное количество оперативки оставалось на Тэхене, так и намекая, что их маленькая команда нуждается в пополнении. Не то чтобы Тэхен об этом раньше не думал. Думал, много раз. Второй Намджун был нужен давно, еще до того, как пришло время расширять сферы влияния. И теперь совсем поджимало: хочешь — не хочешь, а помощник нужен. Помощник или что-то в этом роде. Секретарь? Просто чтобы помнил то, на что ни у него, ни у Намджуна уже не хватало головы. Администратор, как у роскошных адвокатов или топ-менеджеров. С другой стороны, всегда оставалась проблема незаменимости: как бы ни хотел Тэхен делегировать, никто, кроме него, не мог видеть всю картину. Идеально было бы несколько раз клонироваться и вообще все делать самому — тогда бы никто не косячил и не предавал, а продуктивность бы выросла на несколько порядков. Ведь Тэхен умел работать. Он бы не ебланил, как большая часть ребят, и был бы надежным на все сто процентов. И это — еще одна проблема. Надежность. Людей с принципами или хотя бы идеями было днем с огнем не сыскать. Работать с британцами не хотелось, а среди своих предложение было чрезвычайно ограничено — приходилось выбирать из того, что было, и никогда не доверять до конца. А может, дело было просто в специфике работы: доверия быть не могло в принципе. В то же время делегирование было основой основ. Без него никуда, особенно в бизнесе. В чем вообще смысл менеджера, если он даже делегировать не может? Было бы здорово найти кого-то, кто был бы таким же, как Намджун, но при этом мог выполнять и неформальные задачи. Тэхен думал, что мог бы и научить. Но не знал, кого. Вокруг не было подходящих кадров. Он вернулся из мира размышлений только когда они проехали ворота, потом — небольшой парк, и оказались перед роскошным особняком из белого камня. Там уже толпилось множество людей и лился яркий свет, а мальчики-лакеи, отгоняя машины гостей, явно не справлялись: образовалась пробка. Тэхен фыркнул. Ну, прямо Калифорния в двадцатые: шелест платьев, неон над бассейнами, нелепые улыбки и деньги, которые никто не знает, куда девать. Последние несколько лет все как с ума посходили — все должно было быть по-американски, как в кино. Америка давно стала мировым лидером по экспорту не столько технологий, сколько привычек, иллюзий и показухи. Если раньше он видел в таких мероприятиях глянец и статус, к которым хотелось принадлежать, то теперь, после стольких лет, они вызывали лишь усталость. Заранее, от одной только мысли, что уж говорить об участии. Это было необходимое зло, с которым приходилось мириться. Пальцы на мгновение сжались на подлокотнике, потом разжались. Тэхен отвел взгляд от огней особняка и сглотнул, как будто вкус у всего этого был заранее известен и уже успел надоесть. Нужно было что-то из себя представлять, заискивать и манипулировать. Не то чтобы это противоречило его натуре, напротив, в этом Тэхен был мастером. Просто пускать пыль в глаза ради бизнеса уже давно не казалось чем-то волнительным. Здесь заводились связи, укреплялось сотрудничество. И, как всегда, не было и не предвиделось никого, кто мог бы его заменить. Даже в приличных отраслях таких людей ищут годами — что говорить о бизнесе, где все вращается вокруг наркотрафика. Все это раздражало. Раздражало, что приходилось распыляться на бессмысленные мелочи — бесячие, но критические. От этого не получалось сосредоточиться на важном. А важное… Оно маячило где-то на фоне, не выключаясь ни на выходных, ни во сне. И это вызывало злость — на себя и свою неэффективность. Нет, результаты у него были хорошие. Хорошие для обычного человека. Но разве он был обычным человеком? От одной мысли об этом корежило. Нет-нет, для этого он был слишком хорош. И стандарты были соответствующие. У него была цель. Но все чаще казалось, что он умрет раньше, чем прорвется сквозь хаос и приблизится к ней. Сколько ни разбирай завалы, они только множатся. Всем нужен совет, все требуют внимания, и на долгосрок времени не хватает. Вся его жизнь была лабиринтом, из которого он пытался найти выход. А задача была, по правде говоря, почти всемирного масштаба. Вот только — и признавать это было тяжело — сам он оставался слишком маленьким человеком с чертовски ограниченными ресурсами. И эта ограниченность злила еще больше. Было нечестно, что мир наделил его одновременно таким талантом и такими ограничениями. Стоило Тэхену задержаться на этих мыслях чуть дольше, как он превращался в сгусток злобы и срывался на первом, кто попадался под руку. Поэтому он старался об этом не думать. Просто не думать. Но только он зацикливался на ерунде и сиюминутных делах, это начинало скрести — как животное под кожей. Но он старался не злиться. Потому что, злясь, он становился слишком похож на отца. А это уже никуда не годилось. Всю жизнь Тэхен делал все, лишь бы не походить на этого ублюдка. Но раз за разом обнаруживал все больше общего. И в этом себе признаться было вовсе невозможно. Черный Bentley, словно корабль, медленно вплыл в тесное устье подъездной дорожки, где уже стояли мерцающие фарами и отполированные до блеска седаны. Все выглядело чересчур вылизанным — как интерьер бутафорского особняка на съемках фильма, где каждый гость с купленным прошлым и арендованной жизнью. Это вызывало улыбку жалости ко всему балагану и к тому, что самому приходится участвовать. Водитель заглушил двигатель. Снаружи уже ждали лакеи в перчатках, девушки у дверей, кто-то из помощников, натянувших на лица выражения предвосхищенного уважения. Тэхен чуть повернул голову, не торопясь открывать дверь, будто отсрочка в три секунды давала ему контроль над этим карнавалом. Что-то в нем уговаривало не открывать ее вовсе. Но это было необходимо, как минимум для того, чтобы встретиться с мэром и обсудить насущные вопросы. Когда он вышел, воздух ударил прохладой — лето шло на спад. Намджун, уже стоявший с другой стороны, оглянулся на водителя и коротко кивнул. Тот повел машину в сторону парковки. — Похоже, мы наконец вышли на осведомителя, — сказал Намджун, когда они двинулись к особняку. — О, — отозвался Тэхен. — Прекрасные новости. — Вероятность — процентов девяносто. Я хочу проверить последнюю зацепку, но все выглядит так, будто это он. — Отлично, — губы Тэхена скривились в жесткой улыбке. — Только не спугни. Я хочу разобраться лично. Обсудим это позже. Намджун лишь коротко кивнул. Он знал, что это значит. Тэхен всегда разбирался лично с теми, кто не оправдал доверия или ожиданий. Это не было вопросом стиля или склонности к садизму — скорее, чистый принцип. Он не перекладывал такие вещи на команду — для него это было частью негласной культуры. Они поднялись по ступенькам, застеленным ковровой дорожкой, и вошли в белоснежный особняк. Тэхен вдруг поймал себя на мысли, что с Намджуном все это было не так отвратительно, как когда он бывал на подобных вечерах сам. Внутри пахло деньгами и роскошью, как пахнет в местах, где отчаянно пытаются стереть следы внешней реальности. Все было в позолоте, даже свет — вычищенный, теплый, будто никто здесь и не задумывался над чем-то существенным. В лучшем случае, над тем, какой выбрать фонд для следующего отмыва. Тэхен вошел, не оглядываясь по сторонам и не теряя ни секунды. Он вообще всегда приходил так, будто вечер начинался только с его визитом. Просто шел вперед, разрезая толпу дежурной полуулыбкой и показным отсутствием интереса. Будто все существовало для него и ждало его прихода. Раньше он играл в эти игры с удовольствием, но за столько лет это стало невыносимо. Вокруг были лица, костюмы, блики игристого в бокалах. Руки, жмущие руки, позже поднимали трубки телефонов и выписывали чеки. Их владельцы публично выступали против наркотиков на деньги, полученные с его партий. По сути, он владел ими всеми. Среди присутствующих царило безмолвное согласие, и все же, эта ярмарка тщеславия держалась на противовесах. — Мы и так отдаем несколько тысяч в месяц, — вполголоса бросил Намджун, чуть наклонившись, будто поправляя пиджак. — Могли бы уже совесть иметь. Тэхен даже не моргнул — имелись в виду регулярные пожертвования триады благотворительным организациям. Они были основой системы и даже не обсуждались. — Совесть не капитализируется, — тихо ответил он. — А вот благотворительность — вполне. На нее невозможно отдать слишком много. Он едва заметно провел пальцами по лацкану пиджака — скорее по инерции — и шагнул вперед, в самый центр человеческого террариума. Воздух был густой от парфюма и разговоров, и каждый произнесенный слог стоил больше, чем годовая коммуналка средней квартиры. Тэхен взял у официанта бокал шампанского, осушил его залпом, закашлялся и тут же вернул на поднос. Официант тактично промолчал. Тэхен кивнул в сторону, позволяя тому идти дальше. Все было неприятно — до того, что он дал себе разрешение свалить отсюда как только будет возможно. Мэра он заметил сразу — тот стоял в окружении женщин, словно сошедших с глянцевых обложек. Дорогие платья, безупречные улыбки и скука в глазах, тщательно замаскированная под светскую вежливость. Все было чрезмерным и вычурным: макияж — как боевая раскраска, тяжелые кольца и платья, в которых невозможно сидеть, зато удобно демонстрировать отсутствие вкуса при наличии капитала. Это было вульгарно. Тэхен терпеть не мог, когда богатство теряет грацию. Как будто деньги — не власть и стиль, а просто способ компенсировать отсутствие внутреннего содержания. — Господин мэр, — произнес он, обволакивающе, с точностью, какой требовал сеттинг. — Какая удача встретить вас сегодня. Мэр обернулся, и лицо его расплылось в вежливой улыбке. Такой же фальшивой, как у самого Тэхена. — Господин Ким, честь для нас, — они пожали друг другу руки. — Кажется, нам есть что обсудить сегодня. — Непременно, — ответил Тэхен и чуть склонил голову. За его спиной Намджун сканировал гостей глазами, присматриваясь, нет ли поблизости кого-нибудь потенциально интересного для бизнеса. Женщины при мэре сделали полшага ближе к Тэхену, словно не в силах устоять перед силой гравитации. Одна из них, особенно изголодавшаяся по вниманию, сжала клатч и произнесла: — Мы так много о вас слышали. Только хорошее, разумеется. Тэхен посмотрел на нее. — Как приятно. Хотя я всегда думал, что слухи — последнее, чему стоит доверять. Особенно, когда они льстят. Она засмеялась звонко, чуть переигрывая — будто смех мог обеспечить ей его внимание. Она не понимала, издевался он или нет. Он знал, что не понимала. Это делало ее еще более нелепой. Хотя, казалось бы, куда… Он улыбнулся и вежливо кивнул, намекая, что обмен любезностями закончен. А потом, кивнув Намджуну, отошел в сторону. Он чувствовал себя неудобно в окружении этих людей. Сегодня совсем не было настроения издеваться над убогими. К тому же не отпускало ощущение, что на этот раз он не вписывается в это чужое пространство. На нем был идеально сидящий костюм, сшитый на заказ в Милане, но ощущение оставалось прежним: как будто его в нем заперли. В броне, предназначенной для поддержания образа, который он терпеть не мог, но был вынужден носить. Он бы с радостью сейчас оказался на диване в своей комнате с книгой, в своих домашних хакама, попивая чай. Это было бы честнее и приятнее. Он взял второй бокал: без алкоголя находиться здесь было невозможно. На этот раз он не стал глушить залпом, но сделал короткий глоток. Шампанское было сухое, с кисло-сладким вкусом, дорогим и невыносимо приторным. Благодаря алкоголю стало лучше, и постепенно он втянулся в разговор маленькой группы людей, стоящей рядом. Это, и правда, могло сработать, но после очередной шутки одного из банкиров он плюнул на все и признался себе, что больше так не может. Понятное дело, походить вокруг да около еще некоторое время — более профессионально, но на это не хватало сил. Он развернулся и решительно направился обратно в сторону мэра. — Господин Ким, — вновь сказал тот. — У вас найдется для меня минутка? От тона его голоса, пропитанного спонсорскими взносами, женщины вокруг рассеялись, словно понимая, что слушать им тут нечего. Тэхен лишь коротко кивнул. Не его была очередь оправдываться и пресмыкаться, так что он спокойно ждал. — Слышал, в последнее время ваши клубы оказались под… Пристальным вниманием, — осторожно начал мэр. — Досмотры, патрули… — Так и есть, — отозвался Тэхен, как будто это его совсем не волновало. На самом же деле, он с трудом и напряжением во всем теле сдерживал себя, чтобы не наехать прямо — они обсуждали давление полиции не впервые. — Странное совпадение. Особенно, учитывая, что никакой угрозы нет. Просто атмосфера… Стала нервной. Как будто кто-то хочет найти то, чего там никогда не было. Он сделал компульсивный глоток, и шампанское обожгло горло. Они оба знали, что все, что нужно, там было — об этом просто не говорилось вслух. Знали они и то, что полиция ни в коем случае не должна ничего обнаружить. — Я, разумеется, спрошу, что происходит, — проговорил мэр, делая вид, что удивлен. — Понимаю, как это мешает работе. — Больше, чем мешает, — Тэхен глянул ему прямо в глаза. — Это разрушает репутацию. И атмосферу доверия. Вы ведь понимаете, — он сделал паузу, намекая на его личный опыт. — Насколько тонкий это вопрос. Мэр кивнул, как будто только что понял, с кем разговаривает. Старый ублюдок вел себя так, будто раньше они это не оговаривали. — Мы могли бы… Скажем, улучшить климат. Сделать так, чтобы ненужные проверки сошли на нет. Естественно, при условии… — Поддержки вашей кандидатуры? — Тэхен добил за него. — Разумеется. Как мы и обсуждали ранее. К тому же, — он слегка наклонил голову, — мы оба знаем, кому выгодно, чтобы на улице оставалось светло и спокойно. — Разумеется, — снова кивнул мэр, протягивая ему руку для рукопожатия. — Я рассчитываю на вашу лояльность. — А я — на вашу избирательность, — сказал Тэхен, чуть сжав пальцы мэра, будто показывая, что есть линии, которые тому не стоит пересекать. В этот момент вспышка камеры выхватила их из толпы — рукопожатие, идеально поставленное, теплое и ни разу не наигранное. Щелк. Это будет фотография, на которой они оба улыбаются. Один — чтобы победить на выборах, другой — чтобы его клубы перестали шерстить, как грязный притон. Тэхен улыбнулся шире. Какая милая история. Не было настроения ругаться. Сотрудничество с мэром было давним, так что проблемы, пусть и не были серьезными, вызывали опасения. Их Тэхен хотел пресечь сразу — прежде, чем они выльются в неразрешимый конфликт. Это не было проблемой, но то, что приходилось повторяться, напрягало и триггерило идеи о том, что влияние мэра ослабевает - что их привычная связка теряет контроль над городом. Поддаваться этим тревожным идеям было ни к чему. Полиция иногда позволяла себе лишнего, но все же знала свое место - будто просто заигрывая с ним. К счастью, игры он любил. Разобравшись с насущным делом, он резко почувствовал, что нужно себе помочь пережить этот вечер. Ничего не объясняя Намджуну, Тэхен медленно повернулся и направился в сторону коридора, будто меняя положение. На деле он бесстыдно сбегал — "for the shelter of a mother's little helper". Спокойно, никуда не спеша, он миновал две пары официантов и россыпь гостей у арт-инсталляции последней нашумевшей андеграундной дивы и вышел в коридор. Там было менее людно, и золотые светильники отбрасывали мягкие тени на стены. Он свернул направо и толкнул дверь, ведущую в уборную, а потом так же быстро закрыл и щелкнул замком. В мгновение он остался один, изолированный от всего постороннего, чуждого и показного, в темном помещении. Назойливое жужжание толпы стихло за плотной дверью. Отдышавшись, он медленно отшатнулся и оперся руками о раковину. В зеркале напротив было уставшее, молодое лицо без единой морщины. Учитывая, какую жизнь он вел, это было из разряда фантастики. Он выглядел даже слишком хорошо для человека, живущего в таком напряжении и стрессе. В этот момент он сам себе показался идеально отредактированной оболочкой, функционирующей на автопилоте невзирая ни на что. Его плечи были напряжены, а взгляд раздражен. Галстук, будто ошейник, давил напоминанием: все это — его добровольный выбор. Он моргнул, и в этот момент в углу зеркала что-то дрогнуло. Как будто мелькнул темный силуэт — он растворился в то же мгновение, стоило перевести взгляд. Когда такое только началось, оно пугало внезапностью. Но на данном этапе Тэхен понимал, что к реальности эти короткие галлюцинации отношения не имели. Так, просто вспышка, визуальный сбой. Такое бывало иногда, в особенности когда он спал по три часа и забывал, сколько таблеток проглотил за день. На этот раз он даже не дернулся. Так, отметил, да потянулся во внутренний карман за крошечным прозрачным блистером. Таблетка, добрая подруга трудоголиков, поможет и с этой проблемой. Тэхен выдавил серо-белую капсулу без маркировки и закинул за щеку, а потом наклонился, чтобы запить ее ледяной водой из-под крана. Спокойно и буднично. После этого он некоторое время стоял перед зеркалом молча, глядя себе в глаза. Где-то внутри металось ощущение, что Намджун наверняка понял, куда и зачем он пошел. Тот уже несколько раз говорил, что об этом думает (спойлер: ничего хорошего), но Тэхену было все равно. Бесил только заботливо-поучительный тон, с каким Намджун поднимал эту тему. Не хотелось, чтобы он лез в нее снова. Таблетка должна была подействовать через несколько минут, и он просто остался стоять, глядя на самого себя. Было в этом что-то медитативное — просто быть в зеркале, игнорируя позывы убедить себя в том, что он еще существует.