Стены замка помнят всё

Королевский замок династии Чон всегда казался Тэхёну огромным, холодным лабиринтом из серого камня, пока в его жизни не появился Чонгук. Будучи дальними родственниками — их деды приходились друг другу кузенами, — мальчики были не разлей вода с самого раннего детства. Они делили одну колыбель, крали сладости с королевской кухни и прятались от строгих наставников в заброшенном вишневом саду на заднем дворе палаты. Тогда они еще не знали, кем проснутся в день своего семнадцатилетия. Для маленького Чонгука Тэхён был его «вишенкой» — хрупким, смешливым мальчиком с огромными глазами, которого хотелось защищать от всего мира. А Чонгук для Тэхёна был его незыблемой скалой, единственным человеком, с которым не нужно было держать королевскую осанку. Всё изменилось, когда природа взяла своё. Первым повзрослел Чонгук. В день своего семнадцатилетия он не пришел на их привычное место в саду. А на следующее утро Тэхён встретил его в коридоре и едва не упал на колени: Чонгук вытянулся, его плечи раздались, а от кожи исходил настолько мощный, густой и манящий аромат горького шоколада, что у Тэхёна закружилась голова. Чонгук обернулся альфой. Истинным, доминантным альфой, рожденным править и подчинять. Через полгода пришел черед Тэхёна. Его лихорадило три дня, а когда палату наводнил нежнейший, сладкий и терпкий запах спелой вишни, стало ясно — омега. Красивый, изящный, с тонкими запястьями и притягательным взглядом. В тот день Чонгук пришел к нему. Он долго стоял у порога, шумно втягивая носом воздух, пока его глаза вспыхивали янтарным огнем. Между ними словно натянулась невидимая струящаяся нить. Они смотрели друг на друга, сгорая от внезапно вспыхнувшей, глубокой симпатии, но гордость и страх разрушить их детскую дружбу сковали обоим языки. Ни один не признался. Ни один не сделал шаг навстречу. А потом Чонгук, ведомый инстинктами молодого вожака и, возможно, попыткой сбежать от собственных пугающих чувств к Тэхёну, начал меняться. Покои принцев располагались в одном крыле, дверь в дверь. И для Тэхёна это стало персональным адом. Сначала это были просто поздние визиты придворных омег. Но вскоре Чонгук перестал скрываться. Почти каждую ночь за тонкой каменной перегородкой начиналось то, что заставляло Тэхёна сжиматься в комок на своей роскошной постели. Сквозь щели дверей и вентиляцию до ушей Тэхёна доносились приглушенные, но отчетливые звуки. Пьяный, низкий рокот Чонгука — этот животный, альфийский рык удовлетворения, от которого внутренний омега Тэхёна сходил с ума. И стоны. Громкие, протяжные, сопливые стоны чужих омег, которые буквально умоляли Чонгука взять их жестче, глубже, сильнее. Чужие приторные запахи лилий, ванили и персика просачивались в комнату Тэхёна, смешиваясь с тяжелым ароматом шоколада, пачкая его личное пространство. Тэхён ненавидел эти ночи. И обожал их вопреки здравому смыслу. Каждый раз, когда за стёклами выла буря, а за стеной Чонгук вколачивал очередного податливого омегу в матрас, Тэхён не выдерживал. Он сползал на пол, прижимаясь спиной к холодному камню стены, прямо напротив кровати Чонгука. Его дыхание сбивалось, а пальцы сами ныряли под легкую ткань ночной сорочки. — Мгх... Чонгук... — срывалось с искусанных губ Тэхёна. Он закрывал глаза и начинал быстро, рвано ласкать себя. В его воображении не было чужих лиц. Он представлял, как Чонгук — его грубый, сильный Чонгук — врывается к нему, срывает этот чертов шелк и берет его сам. Силой, властно, переламывая его омежью гордость. Тэхён представлял, как Чонгук кусает его за шею, оставляя кровавую метку, как его тяжелое тело вдавливает его в постель, а пальцы до синяков сжимают бедра. От этих мыслей внизу живота Тэхёна всё плавилось, выделялась первая, горячая змазка, пачкая белье, а оргазм настигал его с тихим, болезненным плачем, пока за стене продолжали кричать чужие омеги. Ревность копилась в нем каплями яда. Год за годом. Месяц за месяцем. Пока в одну из ночей, когда стоны за стеной стали особенно невыносимыми, Тэхён не вытерпел. Внутри него что-то с щелчком сломалось. Омега вытер слезы с лица, его взгляд стал холодным и решительным. «Раз ты хочешь играть в свободного альфу, Чонгук... посмотрим, как тебе понравится моя игра», — подумал он. На следующее утро Тэхён отыскал своего единственного верного друга-альфу и попросил о безумной услуге.