Последняя из рода Учих.

— Какаши-сенсей, так вы и вправду встречаетесь?! — Наруто даже не дослушал отчет по своей текущей миссии, резко подавшись вперед и с грохотом опустив ладони на массивный стол Хокаге. Его лазурные глаза горели такой смесью шока и детского восторга, что Шестой невольно отшатнулся. — Нет, Наруто, мы.. — Надо скорее рассказать Хинате, вот она удивится! — блондин уже вовсю размахивал руками, сияя как начищенный кунай. — А Шикамару знает? А бабуля Цунаде?! Да вся деревня на ушах уже неделю стоит, даттебайо! — Наруто, помолчи секунду, — Какаши устало потер висок, чувствуя, как у него начинает медленно дергаться левый глаз под протектором. Слух, запущенный Сакуко, рос как снежный ком, и остановить эту лавину было уже практически невозможно. — Сенсей, мы действительно очень рады за вас, — тихо подала голос Сакура, стоявшая чуть позади друга. В отличие от шумного Узумаки, её взгляд был мягким, наполненным искренним теплом и легкой грустью. — Видеть вас одиноким.. разбивало сердце. На фоне продолжал пребывать в шоке Узумаки. Шестой хотел рассказать им правду. Он посмотрел на свою бывшую ученицу. В её глазах сквозила такая неподдельная забота и радость за его личную жизнь, что слова оправдания буквально застряли у него в горле. Разбить эти чистые надежды и сказать, что они просто ведут шпионские игры и целуются назло друг другу, было бы верхом жестокости. — Сакура, всё не совсем так, вы не.. — А это не будет неправильно, если мы как-нибудь пойдем на двойное свидание? — внезапно перебил его Наруто, сияя еще ярче. Хатаке замер с открытым ртом, так и не донеся руку до лица. Неполная Команда Семь наконец оставила своего бывшего сенсея, со смехом и бурными обсуждениями скрывшись за дверью. В кабинете Хокаге воцарилась долгожданная, почти осязаемая тишина. Какаши устало вздохнул, поднялся из-за стола и подошел к окну. За стеклом кипел обычный рабочий день Конохи: шумела рыночная площадь, по крышам то торопливо, то лениво прыгали шиноби, а солнце мягко заливало черепичные крыши. Хатаке прислонился лбом к прохладному стеклу, разглядывая эту мирную суету, и в его мыслях невольно всплыл разговор со старейшинами, состоявшийся позавчера. — Хатаке, поговаривают, вас видели с девушкой? — еле проговорил старик Хомару, наклоняясь вперед. Он уже давно плохо слышал и видел, но каким-то невероятным образом оставался в курсе абсолютно всех грязных сплетен деревни. — Да, господин, — Хокаге учтиво кивнул, надеясь замять тему. — Что?! Я не слышу! Громче говори, Шестой! — Я говорю — это правда! — вынужден был рякнуть Какаши, чувствуя себя полным идиотом. — О, это хорошо. Вам нужно жениться, — удовлетворенно закивал старик. — Мы полностью согласны, — добавила старуха Кохару, строго сверкнув очками. — Мы уже столько лет твердим вам, Какаши: что за Хокаге без семьи? Лидер деревни должен подавать пример стабильности. Мы уже, честно говоря, хотели сами заняться вашей личной жизнью и подыскать вам партию. — Да и к тому же, — понизив голос, веско добавил Хомару, — эта девчонка — последняя из Учих. Было бы куда лучше держать эти опасные глаза при себе, под официальным и надежным контролем. Семья свяжет её обязательствами. Вспоминался этот абсурд с иронией. Какаши тогда не сильно сопротивлялся такому исходу событий — во-первых, старейшин было не переспорить, а во-вторых, он был на сто процентов уверен, что сама Сакуко ни за что на свете не согласится на подобную авантюру. Эта девчонка его откровенно утомляла своей дикой энергией и вечными провокациями, но в то же время... в ней было что-то, что заставляло его собственный мозг работать на полную мощность. И ему это нравилось. В это же самое время, на другом конце деревни, Сакуко стояла у окна своей квартиры и в чистом ауте смотрела на улицу. «Эта дурацкая шутка зашла слишком далеко…» — крутилось в её голове. Прошла почти неделя с того злополучного поцелуя на столе, и ситуация не просто не утихла, она обострилась до предела. Все вокруг — от торговцев раменом до элитарных джонинов — только и говорили, что о предстоящей помолвке Шестого Хокаге. Какой еще помолвке?! Речи о свадьбе вообще не шло, как обычный слух про поцелуй умудрились так извратить и перевернуть?! «Может, просто сбежать? Собрать вещи и уйти ночью?» — паническая мысль обожгла сознание, но Сакуко тут же жестко её отсекла. — «Нет. Я ни черта не подобралась к лаборатории и близко! Но что мне делать с Какаши?..» Делать было нечего — нужно было идти на работу и делать хорошую мину при плохой игре. В этот раз Сакуко оделась с особой тщательностью, словно собиралась не в архив, а на поле боя. На ней был традиционный, строгий и одновременно изящный наряд клана Учиха. Длинные, иссиня-черные волосы были безупречно уложены, но оставлены распущенными, тяжелым шелком спадая на спину и плечи, едва прикрывая фамильный герб. В её осанке, в каждом движении сквозила холодная, породистая гордость. Она уверенно толкнула дверь кабинета Хокаге, готовая снова обороняться. Какаши сидел за столом, листая какие-то отчеты. При её появлении он медленно отложил бумаги. — Садись, нужно поговорить, — ровно произнес он. На лице Сакуко мгновенно проступила привычная беспечность. Она грациозно опустилась на стул, всем своим видом демонстрируя полную готовность снова язвить и выводить его из себя. — Как подобает честному мужчине и тем более Хокаге, после всего того, что у нас с тобой произошло.. — Какаши начал говорить подчеркнуто серьезным, глубоким тоном. Под маской, скрывавшей половину лица, ему было особенно легко прятать свою легкую игривость и насмешку, — я просто обязан взять тебя в жены. Старейшины уже в курсе нашей «связи» и теперь настаивают на браке. Сакуко на секунду лишилась дара речи, а её напускная броня дала мощную трещину. — Да я согласна, что всё зашло вообще не туда, — резко отрезала она, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он улыбнулся под маской, наблюдая, как возвращается прежняя Учиха. — М? — Какаши едва заметно прищурился. Ему откровенно нравилась её секундная растерянность. Он искренне хотел, чтобы эта гордая куноичи сама, вслух проговорила, что совершила ошибку и её план провалился. — Давайте прекратим это, — уже тише, без прежнего пафоса попросила она. — Скажем, что это было недоразумение. — Нас сегодня ждут на ужин старейшины, — спокойно разбил её надежды Хатаке. — Что?! — Сакуко даже подалась вперед, в её глазах промелькнул самый настоящий, неподдельный испуг. — И мы.. мы и вправду пойдем? Вы собираетесь продолжать играть в любящую пару? — Ничего другого не остается. Теперь в это дело вовлечены не только старейшины, но и приезжие феодалы, которые вовсю поздравляют Коноху с будущим союзом. — Но.. почему нельзя им просто сказать, что мы расстались?! — в голосе Сакуко отчетливо прорезались панические нотки. Она стремительно теряла контроль над ситуацией. — Хотите, я сама пойду к ним? Скажите им, что я изменила вам, что я недостойна! Что я ужасная падшая женщина! — Хорошая идея, конечно, — Какаши едва заметно хмыкнул, — но, боюсь, решения свыше в данном случае не оспариваются. Брак с Учихой одобрен на высшем уровне ради стабильности деревни. Придется играть до самого конца. Хатаке врал и даже не краснел под своей маской, внутренне наслаждаясь тем, как капкан, который Сакуко рыла для него, захлопнулся на её же собственной изящной ножке. — А?.. — Сакуко уставилась на него в немом, абсолютном шоке. Её дыхание перехватило. Неужели это правда? Неужели её взаправду выдают замуж поневоле?! Видя, как девушка бледнеет и начинает по-настоящему паниковать, давая непривычную слабину, Какаши все же немного сжалился и добавил чуть мягче: — По крайней мере, пока я не найду какой-нибудь способ отменить это решение без скандала для Конохи. Сакуко судорожно выдохнула, пытаясь взять себя в руки, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Она растерянно посмотрела на свои ладони, сжимающие ткань юбки. — Не верю.. не верю, что с этим вообще ничего нельзя сделать, — тихо, почти беспомощно пробормотала она, окончательно теряя образ хладнокровной шпионки перед лицом реальной угрозы замужества. Она буквально вылетела из его кабинета, громко хлопнув дверью. Внутри всё горело от жгучей, удушающей злости на саму себя. Она была в ярости от того, что не смогла сдержать эмоций, что сломалась в самый ответственный момент и так позорно показала ему свои истинные намерения, свою чистую панику. А Хатаке? Этот невыносимый человек даже не удивился. Он даже не притворился, будто поверил в её кривляния о «любви с первого взгляда». Он с самого начала видел её насквозь, читал как раскрытую книгу и просто выжидал, когда она сама загонит себя в угол. Ноги сами несли её прочь из резиденции. Сакуко почти бежала, не разбирая дороги, стремясь только к одному — спрятаться там, где её никто не побеспокоит. Она сбежала в старый, заброшенный район Учиха. Обито сейчас не было в деревне — он ушел на очередную секретную вылазку еще на рассвете, — но она прибежала сюда не ради него. Сакуко проскочила мимо пустых улочек, заросших сорняками, и остановилась перед порогом старого, покосившегося дома Шисуи. Здесь, посреди заброшенного родового гнезда, время словно остановилось. В полуразрушенном дворе тихо шелестели вековые клены, а на деревянную веранду ложились длинные тени. В воздухе пахло сухой травой, пылью и старым деревом — этот запах детства немного заземлил её мечущиеся мысли. Сакуко обессиленно опустилась прямо на деревянный настил веранды, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Дерево под ней было прохладным, а воздух — неподвижным, словно сама природа оберегала покой этого вымершего места. Тишина мертвой территории клана бальзамом легла на её израненную гордость. Ей отчаянно нужна была эта передышка. Здесь, среди осколков прошлого, её никто не видел и никто не шептался за спиной. Она просто сидела, слушая стук собственного сердца, и пыталась понять, как вернуть контроль над своей жизнью. Как только Сакуко с шумом вылетела из кабинета, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата дорогих благовоний и звенящее эхо захлопнувшейся двери, боковая панель резиденции мягко сдвинулась. Шикамару осторожно вошел внутрь, держа в руках неизменную стопку отчетов. На его лице, как обычно, читалась крайняя степень утомления, но взгляд оставался предельно цепким. — Проследить? — негромко спросил советник, кивнув в сторону коридора. Хатаке на секунду прикрыл глаза, шумно выдыхая скопившееся напряжение. Ему по-человечески очень хотелось бы дать ей эту приватность, позволить успокоиться и прийти в себя без прицела. Но это была непозволительная роскошь. Она оставалась Учихой, опасным и непредсказуемым фактором в мирной Конохе, и оставлять её без присмотра в моменты эмоциональных срывов Хокаге просто не имел права. Какаши слабо кивнул, давая молчаливое разрешение. Шикамару коротко зажал пальцами печать, отдавая приказ дежурным ищейкам, и уже через минуту, сверившись с ментальным отчетом барьерной группы, поднял взгляд на Шестого: — Направилась к окраине. Район Учиха... "Район Учиха.." — задумчиво повторил Какаши, подпирая голову рукой и невидящим взором уставившись на стол. Больше она сегодня на работе так и не появилась. Какаши весь остаток дня ловил себя на мысли, что неосознанно ждет её. Время от времени он отрывал взгляд от бесконечных отчетов и смотрел на дверь, подсознательно ожидая, что она снова бесцеремонно распахнется. Он представлял, как Сакуко войдет в кабинет, кинет на него свой фирменный ледяной взгляд, но этот маленький, упрямый рот будет выдавать совсем другое — приторное, фальшивое, на ходу придуманное кокетство. Он ждал, что она явится с очередным безумным планом, новой порцией дерзости или очередной шпионской выходкой. Кабинет Хокаге без неё казался на удивление пустым и скучным. Но Шикамару раз за разом приносил одни и те же вести. Сакуко никуда не сдвинулась с той локации в районе Учиха. Шиноби, сменявшие друг друга в оцеплении, по очереди приходили с докладами, подтверждая, что маячок чакры на месте, барьер её фиксирует, и она действительно сидит там, на старой веранде. Сакуко просто замерла. Тем временем опустилась глубокая ночь. Коноха погрузилась в сон, улицы опустели, а в окнах домов погасли огни. Обито пришел к ней словно по расписанию. Он появлялся в её квартире теперь почти каждый вечер под покровом темноты, филигранно пряча свою чакру от радаров деревни. Сакуко уже вернулась из заброшенного приюта своего детства и теперь сидела за столом в полумраке. Когда она негромко, без прикрас поделилась с ним тем, что сегодня выдал Какаши, атмосфера в комнате мгновенно накалилась. Услышав про принудительную женитьбу и давление старейшин, Обито едва сдержал ярость. Его единственный видимый глаз опасно блеснул в темноте. Он подался вперед — настойчивый, уверенный, готовый сорваться с места прямо сейчас. — Собирай вещи. Мы уходим, — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий приказ. Сакуко мягко, но твердо положила ладонь на его руку, сжимающую край стола. Это прикосновение заставило Учиху заземлиться. — Всё в порядке, — тихо, но с леденящей уверенностью заверила она его, и на её губах заиграла опасная улыбка. — Не нужно никуда бежать. У меня уже есть план. Если Хатаке думает, что поймал меня, он крупно ошибся. Я получу доступ ко всем секретам. Обито внимательно всмотрелся в её лицо, улавливая этот знакомый, несгибаемый дух, и медленно, тяжело выдохнул, соглашаясь подождать. В глубине души он даже немного напугался той леденящей, фанатичной решимости, которая вспыхнула в её глазах. Он слишком хорошо помнил, на что способны Учихи, когда их загоняют в угол и когда они решают идти до победного конца, сжигая всё на своем пути. Сакуко сейчас была опасна как никогда — и для Какаши, и, возможно, для самой себя. — Смотри не переиграй саму себя, — негромко предупредил он, но руку из-под её ладони не убрал.