Там, где празднуют рассвет

“I'm holding a heart here in my hand

My own work of art here where I stand”

♫ Girl Named Toby - Holding a Heart

Утро не принесло никаких изменений. Действие эфира сошло на нет, но сердцебиение Фродо оставалось все таким же неровным, а рука — ледяной и безжизненной. — Хотя бы не такая прозрачная, как была, — вздохнул Сэм, поглаживая господина по предплечью. — Можно еще что-то сделать? Черити неуверенно покачала головой. — Пока не знаю, Сэм. — А Владыка Элронд? — И он не знает. Но точно думает об этом так же много, как и мы. Нарверен принесла для них завтрак в комнату, но ели оба неохотно. Черити, вспомнив, что Учитель что-то говорил о спутниках Сэма и Фродо, расспросила его о них. Оказалось, что хоббитов из Шира в Ривенделле было четверо, не считая престарелого Бильбо, которому с большой вероятностью пока не стали говорить о прибытии племянника и его состоянии. Следом за Фродо покинули родной дом его друзья: Мериадок Брендибак и Перегрин Тук. Сэм посетовал, что они тоже очень переживают, но Элронд велел выбрать только одного, кто будет допущен в покои Фродо. Конечно, Сэм вызвался первым, на том и порешили. — Без Странника мы бы вообще сюда не дошли, — заключил он. — Без кого? — изумленно посмотрела на него Черити. — Странник же! Прости, я забыл, упоминал ли его. — Не упоминал. Арагорн? Он тоже здесь? — А вы знакомы? Черити удивленно усмехнулась. Конечно, она была знакома с Арагорном и много о нем слышала еще до того, как встретила лично, — Арвен, дочь Элронда, была обручена с ним. — Он великий человек, храбрый и мудрый, — ответила она. — Вам повезло, что он вас сопровождал, хотя и представить не могу, что заставило его это сделать. — Гэндальф попросил, — пожал плечами Сэм. — Как я понял. — Это связано с той самой «задачей» Фродо, о которой он говорил? Хоббит помолчал, потом помотал головой. — Об этом лучше не стоит. Я мало что знаю, да и вообще… Гэндальф голову мне открутит, если рот открою. Уже грозился. Решив не мучить его вопросами, Черити только кивнула, и Сэм заметно расслабился. Пускай эта загадочная миссия пока остается тайной, раз всем это так важно. Ее главная цель заключалась в другом, и стоило сосредоточиться на ней. Гэндальфа можно расспросить и позже, а лучше и вовсе поговорить с самим Фродо. Узнав о нем столько за эту ночь, Черити очень хотела нормально с ним познакомиться. Вскоре в покои снова зашел Элронд. Он долго осматривал руку Фродо, после чего сообщил, что останется с ним сам, велев ей и Сэму отдохнуть или прогуляться. На возражения Черити уверил ее, что помощь пока не нужна, они оба и так много сделали за минувшую ночь. Пришлось согласиться. Выбравшись впервые за такое продолжительное время из замка, Черити глубоко вдохнула теплый осенний воздух, пахнущий свежей водой и согретыми неярким солнцем опавшими листьями. К Сэму тут же подскочили двое хоббитов, начав наперебой расспрашивать его о состоянии Фродо. Она поняла, что это были Мериадок и Перегрин, оба одинаково шумные и взволнованные. Ее быстро втянули в разговор, где только успевай отвечать на вопросы, большая часть которых повторяла по несколько раз те, что уже задавал ей Сэм: как о лечении Фродо, так и о ней самой. Через час такой беседы у Черити разболелась голова, хотя Мерри и Пиппин — так к ним обращался Сэм — были дружелюбны и искренне переживали за Фродо. Она только еще больше убедилась в том, что он покинул Шир в обществе по-настоящему близкого круга, тем сильнее давили на нее вопросы о его исцелении. Улучив время, чтобы покинуть компанию, Черити улизнула в пустующий, к ее счастью, сад, в котором любила гулять по вечерам Арвен. Розовые кусты уже давно отцвели, остались лишь лепестки на траве под ними, но пышным цветом распустились белые и лиловые хризантемы. Их горьковатый запах хоть немного ослабил сдавливающую виски боль. Черити и могла бы решить, что так действует на нее недостаток сна и напряжение последних двух дней, но понимала, что дело не в этом. Она не могла избавиться от ощущения, что они что-то упускают. Фродо не становилось лучше, он словно замер на перепутье между светом и тьмой, и удерживание его в этой точке — вовсе не победа. Элронд, без сомнений, думал так же, просто не говорил вслух. Что бы сделала на ее месте мама? Родителей не было рядом уже много лет. Когда Черити покидала дом ради обучения в Ривенделле, по настоянию Гэндальфа, с их смерти прошел год. Она давно стала сиротой, как и Фродо, и теперь отчаянно нуждалась не в советах мудрейших, а в напутствии матери. Несмотря на сложные с ней отношения и совершенно разные взгляды на многие вещи, Черити не могла отрицать, что и бабушка, и мама были талантливыми и опытными целительницами, чувствующими и видящими порой больше, чем мудрецы. Их обучала сама природа. До лекарского чутья матери ей еще расти и расти. Пройдя несколько кругов по саду, Черити остановилась и присела у фонтана на низкий белоснежный парапет. Тело ломило от напряжения и усталости, и даже спокойный плеск воды казался оглушающе громким. Какое-то время она смотрела на рябь от струй, что выплевывали в воздух над головами изящные фигуры лебедей, потом выдохнула и слезла с парапета, усевшись прямо на землю и прикрыв глаза. Шум фонтана словно отдалился, став менее навязчивым, стих ветерок, исчезли запахи осенних цветов и влажной почвы. Черити внезапно ощутила тепло и распахнула глаза, не увидев вокруг ни эльфийского сада, ни белых кружевных башен Ривенделла. Она была дома. Полыхал очаг, пахло талым снегом, а мать стояла у стола, перевязывая бечевкой пучки засушенного зверобоя. Ее распущенные светлые волосы переливались золотом от игр отсветов пламени. — Мама, — окликнула Черити. Мать обернулась. Ее лицо было суровым, во взгляде карих глаз, похожих на омуты, читалась непоколебимая решимость. — Слушай внимательно, — произнесла она, но дальнейшие ее слова потонули в каком-то шуме. Черити попыталась подойти поближе, чтобы разобрать хоть что-то, но не смогла сдвинуться с места, будто приросла к родному дощатому полу. Она обвела глазами комнату. Везде, по всем стенам, были развешаны часы: они тикали и били так громко, что звенело в голове. В их доме никогда не держали часов, они определяли время по солнцу, но теперь взгляду некуда было упасть, чтобы не наткнуться на них. — Я тебя не слышу! — в отчаянии воскликнула Черити, вновь посмотрев на мать. Та кивнула. Часы стали отбивать странный, рваный ритм, заглушая друг друга, как хор нестройных голосов, где каждый поет свою песнь. Мама так и стояла у стола, не делая попыток приблизиться и облегчить эту пытку, хотя продолжала что-то говорить. Черити казалось, что никогда она не хотела чего-либо так же сильно, как услышать ее слова в этот момент. В следующую секунду, пристально взглянув на дочь, мать в несколько широких шагов сократила расстояние между ними и одним резким движением выхватила из чехла на поясе Черити свой кинжал, которым всегда обрезала травы. После ее смерти Черити забрала его и везде носила с собой. Опустив глаза, она увидела приставленное к лифу платья острие — прямо напротив сердца. Рука матери твердо сжимала тонкую рукоять. «Ты просто не слышишь», — беззвучно произнесли ее губы. Биение часов стихло. Черити хватанула ртом воздух и рывком вскочила на ноги, едва не упав, так что пришлось опереться рукой на парапет фонтана, чтобы не свалиться через него в воду. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его удары в собственном горле. Она ничего не поняла, не разобрала ни слова из послания матери! Почему? По пальцам одной руки можно было пересчитать, сколько раз Черити видела ее во снах, и в такой важный момент не смогла вынести и крупицы смысла из своего видения! Голова разболелась с новой силой. До этого она сама не заметила, как провалилась в сон, сидя в саду и слушая перешептывание воды за спиной. Прошел от силы час, может, даже меньше. Элронд велел им с Сэмом не появляться в покоях Фродо до вечера, но ей нужно было выпить настой от головной боли, а сумка осталась там, к тому же ноги сами несли ее в дом на второй этаж: Черити просто не могла спокойно гулять или отдыхать, пока не поймет, что им делать. Подле Фродо становилось хоть немного легче, получалось думать. Учитель сидел с закрытыми глазами, положив руки на рану поверх повязки, и даже не шелохнулся, когда она вошла. На лице Фродо вновь блестела испарина, брови были сведены, волосы спутались на смятой подушке, словно он метался, пытаясь вырваться из плена кошмаров. Черити прикоснулась к его лбу. Жар вернулся. — Он борется, — сказал Элронд, посмотрев на нее немного помутненным взглядом. — На сегодня я сделал все, что мог. Сейчас его жизнь вне опасности, но завтра будет решающим: либо станет существенно лучше, либо нам придется вскрывать рану. — Что мы будем искать, если вскроем ее? — спросила Черити, откупоривая склянку с розмариновой водой. — Что угодно, что отравляет его. Это рана от оружия тьмы, а зло может лишь разрушать, но его помыслы и влияние изощренны. Будем надеяться на лучшее. Учитель поднялся, коротко тронул Черити за плечо и удалился. Она обтерла лицо, шею и грудь Фродо смоченной в травяном отваре тканью, укрыла его, осторожно положив его ледяную левую руку поверх покрывала, после чего села у кровати и уставилась на пустующее кресло, на которое каждый раз с таким трудом забирался Сэм. Для него еще вчера принесли другое, но он продолжал взгромождаться на это, а она даже ни разу не спросила, почему. Гэндальф не приходил, но Черити знала, что он в курсе всего, что здесь происходит — наверняка беседует с Элрондом по несколько раз на дню. Появись у него ответы — он был бы уже здесь. Фродо вымученно выдохнул, что-то хрипло произнес. Черити дала ему выпить воды, погладила пылающий лоб. От бессилия мутило. Порывшись в сумке, она выудила из нее хвойную мазь с мятой, которую очень любила мать. Она редко пригождалась в целительстве, но удивительно приятно пахла и согревала в редкие холодные зимы. Черити даже не помнила, как взяла ее с собой, а может, та лежала в сумке изначально, потому что выкопала она ее с самого дна. Присев на край кровати, она положила левую руку Фродо на свои колени, аккуратно закатала свободный рукав его рубахи повыше и принялась втирать мазь в иссиня-бледную кожу. Пальцы жгло от холода, но вскоре мазь стала действовать — Черити почувствовала легкое тепло, возможно, шедшее больше от ее собственных ладоней. — Едва ли это поможет, но хотя бы немного согреет, — сказала она вслух, подняв взгляд на лицо Фродо. Он спал, чуть нахмурившись, но уже не метался так в лихорадке. — Я бы хотела тебя увидеть. Пусть я и смотрю на тебя каждый день, едва ли это можно счесть за встречу. Она даже не знала, какого цвета у него глаза: карие, как у Сэма? Серые, как у Мерри и Пиппина? Взгляд Бильбо выцвел под влиянием прожитых лет, но, кажется, у него они были голубыми. Черити покачала головой, аккуратно обвив пальцами запястье Фродо. О чем она только думает? С детства она наблюдала, как недуги, раны и несчастные случаи подводят смертных к порогу гибели. Кого-то удавалось вытащить, отвоевать в этой битве, а кто-то уходил, и они с матерью становились этому свидетелями. Ей было пять, когда впервые на ее глазах оборвалась чужая жизнь. Она помнила это чувство: смесь горечи, непонимания и неспособности разделить с другим нечто эфемерное и недоступное, что таилось в смерти. Когда выросла, так и не смогла избавиться от этого ощущения, хотя к потерям на своем лекарском пути относилась холодно и отстраненно, как и учила мать. Воюй, покуда есть силы и знание, но не позволь проигранному бою сломать себя. С Фродо все было иначе с самого начала. Его безмолвная внутренняя борьба доказывала, что он имел право жить. В мире, который он искренне любил, при свете солнца, а не во мраке сумеречных теней. — С мудрецами вечно так, правда? — горько усмехнулась Черити. — Они дают тебе какую-то смутную задачу, направляют куда-то, чем больше говорят — тем сильнее путают, а потом ты неминуемо оказываешься с проблемой один на один. Но, знаешь, что я осознала? Если ты справляешься, потом становится все понятно: и зачем они так говорили, и что имели в виду. Возвращайся к свету, тебя здесь ждут. Пальцы Фродо дрогнули в ее ладони. Она пожала их и уложила его руку на его живот, натянув повыше покрывало. В этот момент в комнату вошел Сэм. Он с надеждой посмотрел на Черити, но сразу, не задавая вопросов, понял все по ее лицу и понуро побрел к своему креслу. Подходил к концу еще один день, и завтра все будет решено. Неизвестно, знал ли об этом Сэм, но в любом случае чувствовал. Они почти не разговаривали, сидели каждый в своих мыслях. Наступила ночь, но Черити не стала разжигать свечи — хватало света месяца, висевшего за окном. Сэм клевал носом, сопротивляясь сну, но его все же сморила дрема. Комната погрузилась в тишину и полумрак. Черити крутила в пальцах пустую склянку из-под розмариновой воды. Стоило тоже хотя бы попытаться заснуть, но она не могла даже держать глаза закрытыми слишком долго — сразу тянуло их распахнуть. Она уже разобрала сумку, уложив все в идеальном порядке, которого в ее вещах отродясь не было, и маялась от собственной бесполезности: подходила к окну и снова садилась, слушала сбитое, тяжелое дыхание Фродо и сопение Сэма, считала звезды, но не было в Средиземье силы, способной ее успокоить. Снова сев на край кровати, она потрогала руку Фродо, которая показалась ей чуть теплее, чем была накануне. Неужели мазь еще действует? Нахмурившись, Черити послушала пульс на запястье — билось сперва еле-еле, потом сильными толчками, снова угасая до едва различимого такта. — Проклятье, — пробормотала она. Убрав край покрывала с груди Фродо, она прижалась к ней ухом и закрыла глаза, считая удары его сердца. От правой стороны шло тепло, слева же кожа была холодной. Рубаха слабо пахла ацеласом. Шло время, Черити лежала неподвижно, неосознанно начав дышать в том же ритме, что и Фродо. Ее собственное сердцебиение словно пыталось подстроиться под его. Удар, удар, удар, тишина, леденящая душу, снова сильный удар и другой, уже чуть слабее. Как сломанные часы, что еще пытались идти, поспевая за временем. «Слушай внимательно». «Ты просто не слышишь». Черити резко выпрямилась, словно острие ножа, что приставила во сне к ее груди мать, кольнуло ее сердце. — О, небо, Фродо! — прошептала она и бросилась вон из комнаты. На этаже было пусто и тихо. Со всех ног Черити неслась вперед, петляя по запутанным коридорам, пока не оказалась у двери покоев Элронда. В любой другой ситуации она бы не решилась вот так стучаться к Владыке посреди ночи, но в этой забарабанила со всей силы, сбив костяшки об искусную резьбу. Учитель отрыл почти сразу, она и руку не успела отвести. В его комнате горели свечи, которые одновременно дрогнули от сквозняка. — Обломок есть, — на выдохе произнесла Черити. — Он у самого сердца, мы его просто не слышим! — Ты уверена? — серьезно посмотрел на нее Элронд. — Да! Его невозможно ни прощупать, ни услышать при наговорах лишь в одном случае — если он глубоко и рядом с сердцем. Сердцебиение не дает услышать чужеродный отклик! Гэндальф говорил… — она перевела дыхание, слова застревали в горле. — Он говорил, что обломок, если он внутри, будет двигаться к сердцу. С ранения до момента, как Фродо попал сюда, прошло пятнадцать дней. Он уже был там! Эфиром мы замедлили его движение, может, даже остановили, но времени у нас в обрез. — Найди Нарверен, пусть даст тебе все необходимое, потом возвращайся к нему. Я буду там. Черити кивнула, убирая со лба взмокшие растрепанные волосы, выбившиеся из косы. Забрав у Нарверен ингредиенты для новой порции эфира и простыни, она поспешила назад. Как и обещал, Учитель уже был в комнате Фродо, ярко освещенной свечами. Сэм стоял перед ним, хлопая глазами и дрожа, как осиновый лист. Элронд говорил с ним вкрадчивым, но непоколебимым тоном, следя при этом за каждым движением Черити: как она отмеряет воду, как смешивает настои, как растирает в ступке маслянистые семена с плотным, сладковатым запахом. Сосредоточенность не давала ей разобрать и слово из их диалога, но в итоге Сэм ушел, тихо шмыгая носом. Когда Черити коротко обернулась, чтобы посмотреть на него, дверь за ним уже закрылась. Ожидая, пока настоится эфир, она убрала покрывало, подстелила под спину Фродо с левой стороны чистую простынь, осторожно вытащила подушку из-под его головы и расчистила все поверхности вокруг. Элронд поставил на изголовье кровати ярко светящийся сосуд, и часть комнаты залило чистое серебристое сияние. Едва Черити успела дать Фродо вдохнуть эфир и обработать его плечо, он принялся за дело. Они оба понимали, что неумолимый ход времени был теперь их главным врагом. Учитель проделывал тончайшую работу, в которой ему требовалось и привести обломок в движение, чтобы удалить его через рану, и не дать ему задеть сердце. Она пела наговоры, повторяя за ним, а иногда и произносила другие строки в унисон уже звучащим. Правая рука Фродо, по которой Черити контролировала пульс, становилась холоднее. Золотое кольцо с синим камнем на пальце Владыки источало серебристо-голубое сияние, порой разгоравшееся ярче, а порой превращавшееся в едва заметное мерцание. Без вмешательства этой древней, могущественной силы Фродо рисковал истечь кровью. — Нашел, — спустя время, показавшееся вечностью, произнес Элронд. Задержав дыхание, Черити замолчала, не смея теперь вмешиваться в его песнь, наблюдая за его осторожными, выверенными движениями и мысленно умоляя не исчезать слабое биение под собственными пальцами. Драгоценный камень в кольце вспыхнул еще ярче, прежде чем Владыка извлек обломок клинка из раны. Она подставила пустую пиалу, но положить его в нее Учитель не успел — острие растаяло, осыпавшись черной пылью, похожей на сажу, на дно, где исчезло без следа, испустив струю темного дыма. В пиале остались лишь несколько капель крови. Не позволив себе содрогнуться от увиденного, Черити обработала разрез, плотно стянув края. Кровотечения не было — эльфийская песнь сделала свое дело. Теперь это походило на врачевание обычной неглубокой раны — она лечила подобные десятки раз за свою жизнь, а наблюдала, как это делается, еще больше, но сжавшаяся внутри два дня назад пружина так и продолжала напряженно дрожать. Элронд смыл кровь с рук — она даже не заметила, как Нарверен принесла чистую воду — и послушал пульс Фродо, потом молча указал взглядом на его запястье. Черити обхватила его пальцами. Билось слабо из-за действия эфира, но ровно и ритмично. — Все позади, — произнес над ее склоненной головой Учитель. Смутная радость облегчения шевельнулась в сердце, но Черити ее едва почувствовала. Закончив с перевязкой, она убрала испачканные кровью простыни, надела рукав рубахи на левую руку Фродо, застегнула пуговицы и укрыла его покрывалом, подложив вновь подушку ему под голову. К возвращению Сэма в покои его господин выглядел так же, как когда тот уходил, разве что лицо его было более мирным и спокойным, словно он просто очень устал и отсыпался после долгой дороги. Сэм застыл у постели, боясь прикоснуться, хотя раньше хватался за Фродо при первой же возможности. Черити слушала ровный пульс, сжав его левое запястье, хотя в этом уже не было никакой надобности — она просто цеплялась за это биение жизни под пальцами — пока единственное доказательство того, что они справились. — Он… он в порядке? — пробормотал Сэм. Черити кивнула. Неизвестно, зачем Сэму понадобилось от нее это подтверждение, ведь она слышала, как он расспрашивал обо всем Элронда в коридоре, хотя не запомнила ни слова из ответов Учителя. Она только сейчас поняла, что сидит в излюбленном хоббитом кресле, не подходившем по росту ни ей, ни ему. — Он точно проспит до позднего утра под действием снадобья, — сказала она, наконец заставив себя отпустить руку Фродо. — Потом имеет смысл ждать, что он очнется. Сэм собрал пальцами слезы под глазами и улыбнулся. Черити наткнулась на эту счастливую улыбку, как птица на прутья клетки. Сердце хоббита напротив полнилось искренней радостью, в то время как ее лишь гулко колотилось под ребрами, исступленно гоняя кровь и забывая чувствовать хоть что-нибудь. — Останешься с ним? — спросила она. — Конечно! — всхлипнул Сэм. Черити слезла с кресла, бросила взгляд на глубоко дышавшего во сне Фродо и, подавив желание еще раз проверить его пульс, направилась к двери. Дрожащее «спасибо» от Сэма окатило спину шепотом, как теплая волна. Она не обернулась. На небе таяли холодные осенние звезды, сдаваясь подступающей дымке зари. Ветер стих, с шелестом осыпалась вода с приглушенных на ночь струй фонтанов. Черити спустилась по белокаменной лестнице к берегу Бруинена и умылась ледяной водой прямо из реки, после чего села в беседке с кружевной, почти не скрывавшей небо крышей, запрокинув голову и пристроив затылок к слишком высокой спинке скамьи. Мыслей не было, разум полнился тяжелой, грузной пустотой, пульсировавшей в висках. Одно Черити знала наверняка — она правильно истолковала свой сон, пусть и сделала это в последний момент. Мать не насмехалась над ней из небытия, не давая услышать ни слова, — все, что было по-настоящему важно, она донесла четко и ясно. Если до этого ей во что бы то ни стало хотелось быть рядом с Фродо, ломая голову над разгадкой у его постели, то теперь находиться в его покоях было мучительно. Каким он очнется? Заживет ли рана до конца, если она нанесена таким темным и могущественным оружием? Не потеряли ли они драгоценное время, пока искали ответ? Увидит ли Черити того Фродо, о котором рассказывал ей Сэм, получив шанс наконец по-настоящему встретиться с ним? Сухие глаза болели, но она продолжала смотреть на небо, пока оно не порозовело, окончательно спрятав в своих утренних красках мерцание звезд. К мягкому шороху речной воды примешался звук тихих шагов. Черити повернула голову, заставив двигаться одеревеневшую шею. К ней с главной садовой галереи неторопливо спускался Арагорн. — Приветствую тебя и склоняю голову перед твоим даром, Черити Доттем, — сказал он, приблизившись, и правда низко опустил голову, коснувшись пальцами лба, хотя сама она даже не успела подняться на ноги, настолько не слушалось тело. — Арагорн, — выдохнула она, садясь ровнее. Он жестом показал ей, чтобы не вставала, и сам присел на скамью напротив. — Ты был здесь с самого начала, но мне так и не довелось с тобой встретиться в эти дни. — Я бы мало помог в ваших поисках ответов, — отозвался он. — Признаюсь честно, я не ожидал благого исхода, когда Черный Всадник ранил Фродо на Заверти. Владыка принял верное решение, вызвав тебя в Ривенделл. Равно как и Гэндальф — выбрав его в провожатые. Четверо хоббитов из далекого Шира вряд ли проделали бы такой длинный и опасный путь в одиночку, если за ними шла охота. Впервые с момента, как услышала о возвращении Саурона от мага, Черити позволила себе вернуться мыслями к этой зловещей вести. Как так вышло, что Фродо оказался один на один с девятью Черными Всадниками у Бруиненской переправы? Почему они преследовали его, даже смертельно раненого? — Раны от моргульского клинка никогда не заживают полностью, верно? — спросила она, борясь с тяжестью головы, которая так и клонилась снова к спинке скамьи. Арагорн промолчал, сцепив руки в замок и глядя на переливы лучей восходящего солнца в быстром течении Бруинена. Он почти не изменился с тех пор, как они виделись в последний раз, хотя это было несколько лет назад: все такие же благородные черты, воинская выправка и глубина серых глаз, выдававшая силу и мудрость. Черити глубоко уважала этого человека, пусть и нечасто имела честь беседовать с ним за ужином или встречать его в саду, сопровождая Арвен на прогулках. Теперь она сидела перед ним, даже не поприветствовав его, как должно, в платье с подвязанными у локтей рукавами и пятном крови на поясе, которое только что заметила. Казалось, ему не было до этого никакого дела. — Я не знаю наверняка, — наконец заговорил Арагорн, — не так часто смертные получали такие раны и тем более выживали после. То, как Фродо сопротивлялся воздействию тьмы, изумляло меня в пути и изумляет сейчас. Дальнейшее тоже будет зависеть от него. Вы сделали все, что могли, даже больше. — Его рука стала почти прозрачной, а возле сердца столько времени было острие меча, которое рассыпалось, как сухой уголь, едва его извлекли. Каковы шансы, что это пройдет бесследно? Арагорн лишь качнул головой. Черити вздохнула. — Ради чего это все, Дунадан? — спросила она тихо, подняв взгляд. Он серьезно и безрадостно посмотрел на нее, после чего произнес: — Грядет война. И это — не последние ее жертвы. Черити поднялась на ноги. Ступни и колени неприятно немели, пришлось опереться рукой о поддерживавшую крышу беседки резную колонну. — Что это за война, которая берет начало с участия таких, как Фродо? — хрипло проговорила она. Арагорн нахмурился, но вовсе не в ответ на заданный вопрос. Он встал и приблизился, наклонился, взяв ее за локоть. — Черити? Когда ты последний раз спала? Если час в саду у фонтана, когда она видела во сне мать, считается, то это и был последний раз. Черити только усмехнулась, хотя голова сильно кружилась, а во рту растекалась горечь. Стоило не столько поспать, сколько поесть — с завтрака, разделенного с Сэмом в комнате Фродо, прошли сутки. Она почувствовала, как Арагорн подхватил ее на руки, но даже не заметила, куда он ее понес. Утренний свет померк перед глазами, когда потяжелевшие веки сомкнулись, и сил, чтобы открыть их вновь, у нее не было.