Вечность бездонной иллюзии

Сад оживал. Розы, которые Антон и Арсений высадили вместе, уже давали первые бутоны, и воздух вокруг поместья наполнялся тонким ароматом. Работа в саду стала их ритуалом — они приезжали почти каждые выходные, оставляя рудник и бумаги в городе, и проводили часы, восстанавливая то, что когда-то создала Ляйсан. Антон чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что внутри него, где-то глубоко, росло тревожное предчувствие, которое он не мог объяснить. Он списывал это на усталость, на бессонные ночи, на постоянное напряжение, связанное с отцом и рудником. Но иногда, когда он оставался один, его охватывало странное чувство пустоты, которое он не мог заполнить. Он не говорил об этом Арсению. Не хотел беспокоить его по пустякам. Альфа и так был загружен — переговоры с инвесторами, исследования рудника, постоянные письма из столицы. Антон видел, как Арсений устает, как круги под глазами становятся темнее, как он все чаще крутит перстень на пальце, принимая сложные решения. Антон не хотел добавлять ему еще одну проблему. Тем более, что он сам не был уверен, что эта проблема существует. Всё изменилось в один из обычных вечеров. Антон возвращался из города, куда ездил за книгами по садоводству. Он остановился в небольшом книжном магазине на окраине и уже собирался выходить, когда услышал за спиной приглушенные голоса. — Вы слышали? Говорят, тот омега, которого граф Попов взял в мужья, не может иметь детей. Совсем бесплоден. — Да что вы? А я слышала, что он вообще болен. Говорят, он чахнет на глазах, а граф держит его взаперти, чтобы никто не видел. — Бедный граф. Взял себе бракованный товар за такие деньги. Теперь не будет наследника, а старый Шастун только посмеивается — говорят, он знал, что его сын бесплоден, и специально продал его. Антон замер. Его сердце пропустило удар, и в ушах зашумело. Слова, которые он услышал, впивались в кожу, как иглы. Он сжал книги в руках так сильно, что побелели костяшки пальцев, и заставил себя сделать глубокий вдох. Он не обернулся. Он вышел из магазина, чувствуя, как его ноги дрожат, как внутри него поднимается волна гнева и боли. Запах горького меда и полыни, его собственный феромонный след, стал резче, почти удушающим. Он знал, что слухи — это просто слухи. Что люди всегда будут говорить. Но эти слова задели его глубже, чем он ожидал. Он сел в экипаж и всю дорогу молчал, глядя в окно. В голове крутились обрывки фраз: «бесплоден», «бракованный товар», «чахнет на глазах». Он знал, что не болен. Он чувствовал себя здоровым — у него были силы, он работал в саду, он тренировался с шпагой. Но слова про бесплодие… они отозвались в нем чем-то болезненным, чем-то, чего он не мог игнорировать. Он никогда не думал о детях. В его семье это было чем-то само собой разумеющимся — омеги должны рожать наследников. Это их долг, их предназначение. Антон всегда ненавидел эту мысль, потому что она сводила его к функции, к роли, к чему-то безличному. Но теперь, когда слухи говорили, что он не может выполнить эту функцию, он почувствовал себя уязвимым. Как будто его ценность в этом мире измерялась только тем, может ли он подарить наследника своему мужу. Когда экипаж остановился у ворот дома, Антон вышел, стараясь держаться ровно. Он зашел в холл, надеясь, что никто не заметит его состояния, но Агафья, как всегда, оказалась на месте. Она взглянула на него и сразу нахмурилась. — Вы бледны, господин, — сказала она, подходя ближе. — Вам нездоровится? Антон покачал головой. — Все в порядке, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто устал. Он поднялся на второй этаж, прошел в свою спальню и закрыл за собой дверь. Только тогда он позволил себе рухнуть на кровать, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он не плакал долго — он запретил себе это. Но сейчас, когда он был один, он позволил себе слабость. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и думал о том, что ему делать. Рассказать Арсению? Альфа и так был перегружен. И потом, что он скажет? «Я слышал слухи, что я бесплоден»? Это звучало глупо, почти по-детски. Арсений, скорее всего, просто рассмеется и скажет, что не стоит обращать внимания. Но Антон чувствовал, что это не просто слухи. Это что-то большее. Это его страх, который вырвался наружу *** На следующий день Антон проснулся с тяжелой головой. Он почти не спал, ворочаясь в постели и прокручивая в мыслях услышанное. Арсений уже уехал в город — его разбудил ранний стук в дверь, и он ушел, поцеловав Антона в лоб на прощание. Антон слышал, как закрылась входная дверь, как застучали копыта лошадей, увозящих экипаж. Он встал, оделся и спустился вниз. Агафья приготовила завтрак, но Антон едва притронулся к нему. Он сидел за столом, глядя в пустоту, и чувствовал, как внутри него нарастает тревога. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? — спросила Агафья, стоя у двери. — Вы выглядите таким… — Усталым, — закончил Антон с горькой усмешкой. — Я знаю. — Может быть, вам стоит вызвать врача? — предложила она осторожно. Антон поднял на нее взгляд. В его зеленых глазах мелькнула странная искра. — Врача, — повторил он. — Да. Может быть, вы правы. Идея пришла к нему внезапно. Он не знал, зачем ему врач. Он знал, что не болен. Но если он вызовет врача, то сможет узнать правду о том, что говорят слухи. Хотя бы для себя. Хотя бы чтобы перестать гадать и мучиться неизвестностью. — Агафья, — сказал он, — вы можете пригласить доктора? Завтра. Скажите, что граф хочет проверить мое здоровье. Никаких деталей. Агафья удивленно приподняла бровь, но не стала спорить. Она кивнула и вышла из комнаты. Антон остался один, глядя в окно на сад, который они с Арсением так старательно восстанавливали. Он думал о том, что если слухи окажутся правдой, если он действительно не может иметь детей… что тогда? Арсений сказал, что любит его. Но любовь не всегда выдерживает испытание судьбой. Наследник — это было частью контракта. Антон подписал его, зная, что от него требуется подарить Альфе наследника. И если он не сможет выполнить эту часть… что тогда? Он провел весь день в саду, пытаясь отвлечься, но мысли все возвращались к одному и тому же. Он работал до тех пор, пока его руки не начали дрожать от усталости. Только тогда он вернулся в дом, умылся и лег в постель, надеясь, что сон принесет ему покой. *** На следующий день доктор приехал. Это был пожилой мужчина с седой бородой и внимательными глазами. Он осмотрел Антона, измерил пульс, послушал дыхание, задал несколько вопросов. Затем он сел напротив Антона и посмотрел на него долгим, серьезным взглядом. — Я не вижу никаких признаков болезни, господин, — сказал он. — Ваше физическое состояние в норме. Вы здоровы. Антон выдохнул с облегчением, но затем задал вопрос, который мучил его больше всего. — А что насчет… — он запнулся, чувствуя, как его щеки заливает румянец. — Что насчет детей? Могу ли я… иметь наследников? Доктор нахмурился. — Это сложный вопрос, — сказал он. — С медицинской точки зрения, у вас нет никаких отклонений, которые могли бы помешать зачатию. Но, как вы знаете, в таких делах многое зависит от… совместимости. И от случая. Я не могу дать вам стопроцентной гарантии. Антон кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается. Значит, он не бесплоден. Но он не может быть уверен, что сможет подарить наследника. Неопределенность, которая мучила его, осталась. — Спасибо, доктор, — сказал он, вставая. — Вы мне очень помогли. Доктор ушел, а Антон остался один. Он стоял в центре комнаты и думал о том, что теперь делать. Рассказать Арсению? Или оставить все как есть и надеяться, что слухи утихнут сами собой? Он не знал. *** Вечером Арсений вернулся. Он был уставшим, но, увидев Антона, улыбнулся и обнял его. — Сегодня был тяжелый день, — сказал он, целуя Антона в висок. — Но я так рад видеть тебя. Антон прижался к нему, чувствуя, как запах кедра и дождя успокаивает его. Он хотел рассказать все, что мучило его, но слова застряли в горле. — Арсений, — начал он, — я слышал некоторые слухи… — О нас? — перебил его Арсений, усмехаясь. — Я знаю. В городе всегда полным-полно сплетен. Не обращай внимания. Антон посмотрел в его глаза, ища понимание. — Ты уверен? — спросил он. — Даже если они говорят, что я… что я не могу родить тебе наследника? Арсений замер. Его улыбка исчезла, и в глазах мелькнула тревога. — Кто сказал тебе эту чушь? — спросил он, и голос его стал жестче. — Это неважно, — ответил Антон. — Важно то, что это говорят. И я… я не знаю, правда ли это. Я вызвал врача. Он сказал, что я здоров. Но он не может дать гарантии. Арсений смотрел на него, и в его глазах плескалась смесь эмоций — гнева, беспокойства и нежности. Он взял лицо Антона в свои ладони. — Слушай меня, — сказал он твердо. — Мне плевать на слухи. Мне плевать на наследников. Да, я хочу иметь семью. Но я хочу иметь ее с тобой. Если у нас не будет детей, мы будем жить так. Мы будем любить друг друга, и этого будет достаточно. Ты слышишь меня? Антон смотрел в его глаза и чувствовал, как слезы подступают к его глазам. — Но контракт… — начал он. — К черту контракт! — перебил его Арсений. — Я люблю тебя, Антон. И никто не скажет мне, что ты что-то должен. Ты — мой выбор. Ты — моя семья. И это не изменится, даже если ты никогда не родишь мне наследника. Мы найдем другой способ. Усыновим. Или просто будем жить для себя. Но я не позволю никому сделать тебя несчастным из-за этой ерунды. Антон обнял его, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он знал, что Арсений говорит правду. И это было важнее любых слухов. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты есть. Арсений обнял его в ответ, и они стояли так, прижавшись друг к другу. За окном шумел ветер, и где-то в саду пели птицы. — Мы справимся, — сказал Арсений. — Что бы ни случилось. Мы справимся вместе. *** На следующий день Арсений приказал своим людям выяснить, откуда пошли слухи. Оказалось, что их распускал старый граф Шастун — отец Антона. Он хотел опорочить брак, сделать так, чтобы Антона считали непригодным, и тем самым подорвать позиции Арсения в обществе. Узнав это, Арсений был в ярости. — Твой отец перешел все границы, — сказал он Антону, когда вернулся из города. — Он хочет разрушить нас. Но я не позволю ему. Антон смотрел на него, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. — Что ты собираешься делать? — спросил он. — Я собираюсь ответить ему, — сказал Арсений. — Я публично заявлю, что мы счастливы, что ты здоров и что я не собираюсь слушать сплетни. Я покажу всем, что мы — сила. И что ни один слух не сможет нас разрушить. Антон улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется гордостью. Он знал, что с этим человеком он сможет пройти через любые испытания. И, возможно, слухи, которые так мучили его, на самом деле станут началом чего-то нового — более сильного и более настоящего. *** Через три дня после того, как Арсений узнал о том, кто стоит за слухами, в гостиной дома Поповых собрались самые влиятельные люди губернии. Приглашения были разосланы заранее — не как на бал, а как на деловой прием. Арсений хотел, чтобы это было официально, чтобы каждый услышал его слова и передал их дальше. Антон стоял у окна, глядя на экипажи, которые один за другим подъезжали к воротам. Он был одет в темно-синий костюм с серебряным шитьем — тот самый, в котором он был на балу у губернатора. На поясе висела шпага с изумрудом на эфесе. Антон выглядел безупречно, но внутри него все дрожало. — Ты волнуешься, — сказал Арсений, подходя к нему сзади и кладя руки на плечи. — Я чувствую это. Твой запах стал резче. Антон усмехнулся, оборачиваясь. — Я не могу это контролировать, — сказал он. — Все эти люди. Они пришли сюда, чтобы смотреть на нас. Чтобы судить. Я не люблю быть в центре внимания. — Сегодня ты будешь в центре внимания, — ответил Арсений, и в голосе его звучала мягкая решимость. — Но ты будешь не один. Я рядом. И я не позволю никому причинить тебе боль. Антон поднял руку и коснулся его лица, чувствуя под пальцами легкую щетину. — Я знаю, — сказал он. — Я верю тебе. Они спустились вниз, когда в холле уже собрались гости. Арсений взял Антона за руку, и они вышли к ним. Взгляды всех присутствующих обратились на них — любопытные, оценивающие, ироничные. Антон чувствовал их на себе, но держался прямо, с высоко поднятой головой. Арсений подвел его к небольшой платформе, на которой стояли два кресла. Он жестом пригласил Антона сесть, затем сам занял место рядом. В зале воцарилась тишина. — Господа, — начал Арсений, и его голос разнесся по залу, низкий и властный. — Я собрал вас здесь не для развлечений. Я хочу сказать нечто важное. Он сделал паузу, обводя взглядом гостей. — В последнее время я слышу множество слухов. О моем браке. О моем муже. О его здоровье. — Арсений перевел взгляд на Антона, и его голос стал мягче, почти нежным. — Я хочу, чтобы вы знали: эти слухи — ложь. Мой муж здоров. Он силен. Он — тот, кого я выбрал по своей воле, и я горжусь тем, что он рядом со мной. По залу пронесся приглушенный шепот. Антон сидел неподвижно, глядя в зал, и чувствовал, как его сердце бьется быстрее. — Что касается наследника, — продолжил Арсений, и голос его стал тверже, почти стальным, — я не собираюсь обсуждать это с посторонними. Это личное дело моей семьи. Но я хочу сказать одно: даже если у нас не будет детей, это не изменит моего отношения к Антону. Он — моя семья. И никто не сможет разрушить то, что мы построили. Антон почувствовал, как его глаза защипало. Он смотрел на Арсения, и внутри него разливалось такое тепло, которое он не мог описать словами. — Я также хочу предупредить всех, — Арсений обвел взглядом зал, и в нем зазвенела сталь, — кто распускает эти слухи. Я знаю, кто стоит за ними. И если это повторится, я приму меры. Я не потерплю, чтобы моего мужа унижали. Он — граф Попов. И он заслуживает уважения. В зале воцарилась тишина. Гости переглядывались, но никто не осмеливался возразить. Антон видел, как несколько человек отвели взгляды, как их лица побледнели. Он знал, что среди них были те, кто поддерживал его отца. И сейчас они поняли, что их планы провалились. Когда Арсений закончил, он повернулся к Антону и протянул руку. Антон взял ее, встал и шагнул к нему. — Ты был великолепен, — сказал он тихо, чтобы слышал только Арсений. — Я сделал это ради нас, — ответил Арсений, сжимая его руку. — И я сделаю это снова, если понадобится. Они вышли из зала под аплодисменты и любопытные взгляды. Антон чувствовал, как его сердце постепенно успокаивается, как страх уходит, сменяясь уверенностью. *** Через несколько дней слухи начали утихать. Арсений был прав: публичное заявление сделало свое дело. Люди перестали обсуждать здоровье Антона, и даже старый граф Шастун затих, поняв, что его план провалился. Антон чувствовал себя спокойнее. Он вернулся к своим занятиям — саду, чтению, тренировкам с шпагой. Он знал, что впереди еще будут испытания. Руки и отца, врагов, которые не оставят их в покое. Но сейчас, в этот момент, он чувствовал себя счастливым. Потому что он был не один. Однажды вечером, когда они снова сидели в беседке в саду, Антон сказал: — Арсений. — Мм? — Я хочу сказать тебе кое-что. — Я слушаю. Антон повернулся к нему. В глазах его плескалась решимость. — Я хочу, чтобы мы начали пытаться завести ребенка, — сказал он. — Не из-за контракта. Не из-за слухов. А потому что я хочу этого. Я хочу создать семью с тобой. Настоящую семью. Арсений смотрел на него долгим взглядом. В его серо-голубых глазах мелькнуло удивление, а затем — тепло. — Ты уверен? — спросил он. — Уверен, — ответил Антон. — Я не знаю, получится ли у нас. Я не знаю, что будет. Но я хочу попытаться. Ради нас. Арсений притянул его к себе и поцеловал. В этом поцелуе было столько нежности и надежды, что Антон почувствовал, как его сердце наполняется светом. — Тогда мы попытаемся, — сказал Арсений. — Вместе. Антон улыбнулся, чувствуя, как его душа наполняется теплом. Он знал, что впереди еще много испытаний, но с этим человеком он был готов пройти через все. За окном шумел ветер, и в саду пели птицы. Антон закрыл глаза, чувствуя, как Арсений обнимает его, и знал: они справятся. Потому что у них была любовь. А любовь — это самое сильное оружие в мире.