The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Когда экран погас, один из культиваторов воспользовался случаем и сказал:       – Так какой смысл нам это показывать? Неужели мы действительно должны поверить, что Старейшина Илин всё это время был добрым и благожелательным человеком? – Он презрительно фыркнул.       – Да, откуда нам знать, что он просто не манипулирует этим, чтобы показать нам то, что он хочет, чтобы мы увидели?       Окружающие начали кивать и выкрикивать свое согласие.       – Он ожидает, что мы будем ему сочувствовать и забудем все его проступки! — фыркнул один из них.       Одна из заклинательниц заметила:       – Посмотрите на детей. Он даже им промыл мозги.       Вэй Усянь не должен был удивляться тому, что эти люди ставят под сомнение таинственные способности этого наблюдательного устройства и обвиняют в этом его самого. Он горько усмехнулся:       – Вы все переоцениваете мои способности, я даже не знаю, польщен я этим или раздражен. Мне бы очень хотелось услышать от кого-нибудь из вас, как темный заклинатель, манипулирующий только трупами и мертвыми, смог извлечь свои собственные мысли и мысли других людей на этот движущийся экран, а затем заманить всех сюда, лишив их духовных сил. Серьезно, давайте, я даже не буду вас оскорблять, если вы сможете хоть немного вразумить меня.       Конечно же, как это часто бывает с дерзкими заклинателями, они лишь заикнулись и в ярости начали указывать пальцем на Вэй Усяня.       Лань Ванцзи стоял рядом со своим мужем и, поддерживая его, держал за руку. Он чувствовал, как расстроен Вэй Усянь, и ему хотелось найти способ вытащить их отсюда, чтобы больше никогда не сталкиваться с насмешками и предрассудками этих людей.       Лань Цзинъи повернулся к своим товарищам из Гусу Лань и громко спросил:       – Эй, вы заметили что-нибудь необычное по сравнению с тем, что мы только что видели, и нашим собственным опытом в деревне Мо?       Мальчики обменялись взглядами, а затем покачали головами.       – Нет, всё точно так же.       – Слово в слово!       Лань Сычжуй повернулся к нему:       –Цзинъи?       Но Лань Цзинъи продолжил с возмущенным выражением лица:       – Именно! Все, что говорил и делал старший Вэй, было в точности таким, каким мы это запомнили!       Затем он обратился к заклинателям, ранее злословившим о Вэй Усяне:       –Поскольку мы присутствовали во время событий, мы лучше всех знаем, изменил ли старший Вэй что-то или нет, и всё было показано именно так, как было. Если только вы, уважаемые господа, не собираетесь также утверждать, что Старейшина Илин обладает даром изменять воспоминания людей? Тогда он мог бы просто стереть все ваши воспоминания тринадцатилетней давности и покончить с этим, вместо того чтобы устраивать весь этот беспорядок. Очевидно, что нечто столь сложное и могущественное слишком сложно даже для старшего Вэя, поэтому этот смиренный ученик просит вас, почтенные мастера, проявить терпение и наблюдать за тем, как раскрывается правда.       В завершение Лань Цзинъи исполнил безупречный, формальный поклон, которым бы гордился Лань Цижэнь, если бы Цзинъи только что не оскорбил почти всех старших культиваторов в зале.       Не желая оставлять друга в беде, Сичжуй также поклонился старшим:       – Я согласен с Цзинъи.       – Мы тоже так считаем.       – Я тоже.       Остальные ученики секты Гусу Лань поклонились, и культиваторы потеряли дар речи. Как они могли продолжать спорить с ними, если эти младшие ученики сами пережили то, что произошло в деревне Мо?       – Глава клана Лань! Вы что, собираетесь позволить своим ученикам так с нами разговаривать? — крикнул глава ордена Яо, его лицо покраснело от обиды.       Напротив, улыбка Лань Сичэня была спокойной и безмятежной:       – Прошу прощения, глава секты Яо, но мой ученик произнес каждое слово с уважением. Я тоже хотел бы продолжить наблюдение.       Лань Цижэнь фыркнул:       – Вы все с каждым днем становитесь все смелее. Если что-то и делает Старейшина Илин плохого, так это заставляет клан Лань вести себя вызывающе.       Хотя он и сказал это так, будто это было позором, он ничего не сделал, чтобы остановить их.       Вэй Усянь благодарно улыбнулся младшим и подмигнул им, когда они подняли на него глаза.       В сцене было показано ясное утро, Вэй Усянь стоял у колодца, а рядом с ним сидел осёл, которого он подобрал. Осёл вёл себя очень капризно: кричал, лягал и выплёвывал все соломинки, которые Вэй Усянь пытался ему дать.       – Мой Господин, давайте уйдем, как только вы закончите с этими соломинками, хорошо? — попытался заманить осла Вэй Усянь, держа в руках сухие на вид соломинки.       Несколько младших учеников усмехнулись:       – Ты называешь своего осла господином?       – Ну, только посмотрите на него! — Вэй Усянь указал на экран и с нежностью покачал головой. — Конечно, мне бы достался осёл с жёстким задом и характером молодого господина.       Затем к полю подошла группа людей, но, увидев призрачный, словно у призрачного весельн ка, вид Вэй Усяня, они замерли. Тогда он отодвинулся и освободил для них место, что успокоило группу, и они решили, что он безобиден. Девушка, сидевшая с ними у колодца, улыбнулась Вэй Усяню, словно понимая, что он намеренно освободил место для неё.       Вэй Усянь украдкой взглянул на мужа и заметил, что тот отвел взгляд, не глядя на экран. Он подавил смешок в свободной руке, сжимая при этом руку Лань Ванцзи.       Один из людей, держа в руках компас, сказал:       – Мы уже у подножия горы Дафань, так почему же стрелка до сих пор не сдвинулась с места?       Вэй Усянь подумал, что это, вероятно, какой-то мелкий орден из сельской местности, отправившийся на ночную охоту. Он прислонился к дереву и мысленно вздохнул:       «Интересно, удастся ли мне найти хорошего призрака, который станет моим солдатом на той горе?»       – Слышите?! Вэй Ин планировал воскресить ещё больше мертвецов для своих злодеяний! — заметил один из культиваторов.       – Ну, мне нужно было чем-то себя защитить на случай, если кто-нибудь из вас узнает обо мне. А что еще, по-вашему, я мог сделать? — фыркнул он.       Лань Ванцзи крепче сжал их переплетенные руки, привлекая внимание Вэй Усяня.       –Я здесь.       Вэй Усянь понял, что он имел в виду, что защитит его, и улыбнулся: «Да, Лань Чжань, ты лучше любого призрачного солдата!»       Внезапно круглолицая девушка достала из корзины небольшое, недозрелое яблоко и протянула его ему.       –Вот, держи.       Вэй Усянь, широко улыбаясь, протянул руку, чтобы взять яблоко, но осёл открыл пасть и чуть не укусил его. Вэй Усянь быстро забрал яблоко.       – Хмф, — раздался голос Лань Ванцзи.       Вэй Усянь больше не мог сдерживаться и громко рассмеялся.       – Что смешного, старший Вэй? — спросил Сычжуй.       – Ничего. Ничего, — сказал Вэй Усянь, широко улыбаясь, чтобы не было никаких сомнений. Он на цыпочках подошел к уху Ханьгуан-цзюня и прошептал, – Забавно, что Лань-эр-гэгэ пьет уксус из-за девушки, которая невинно подарила мне яблоко.       Вэй Усянь с удовольствием наблюдал, как уши Лань Чжаня покраснели, прежде чем услышал, как тот тихо произнес:       – Я не пью.       Он усмехнулся и похлопал мужа по плечу:       – Ну-ну, Лань Чжань, лгать запрещено. Теперь я твой, и ты мой. Тебе не о чем беспокоиться.       Взгляд Лань Ванцзи на мгновение остановился на нем, задержался на улыбке Вэй Усяня, прежде чем он снова перевел взгляд на экран, едва заметно изогнув губы.       Вэй Усянь сумел заставить осла бежать быстрее, прикрепив яблоко к длинной палке и повесив его перед глазами. Они добрались до города у подножия горы еще до наступления темноты, и там собралось несколько культиваторов. Вэй Усянь проходил мимо одного из них, рассказывающего о его Компасе Зла и о том, что он не работает.       Его мысли дали понять, что он не ожидал, что останется жив в разговорах зевак даже спустя столько лет. Он упомянул, что используемые сегодня Компасы Зла — это прототип, который он создал, поэтому он не идеален. Он как раз занимался его усовершенствованием, когда его «логово» было разрушено, поэтому всем пришлось пользоваться незавершённой версией.       – Усовершенствуете ли вы когда-нибудь «Компас зла», старший Вэй? — спросил младший ученик из секты Балин Оуян.       Глава ордена Оуян резко ответил:       – Зачем ты его спрашиваешь? Он же Старейшина Илин. Не связывайся с ним никакими делами.       Когда младший ученик замолчал, Оуян Цзичжэнь сказал:       – Но отец, ты всегда говоришь нам брать с собой на ночную охоту флаги, притягивающие духов, и компас зла. Не могли бы мы задать несколько вопросов самому изобретателю, чтобы улучшить нашу ночную охоту?       Глава секты Оуян сердито посмотрел на своего надоедливого сына и захотел ударить его по голове.       – Ну и что, если мы используем его изобретения? Он должен быть польщен тем, что некоторые из нас вообще соизволили ими воспользоваться, хотя могли бы просто выбросить их! — воскликнул какой-то случайный культиватор.       Вэй Усянь усмехнулся:       – Вы говорите это так, будто я продавал их на улицах, а не вы, люди, грабили мои вещи после моей смерти.       Это заставило заклинателей замолчать.       Вэй Усянь спрыгнул с ослиной спины и позволил ослу наконец откусить кусочек яблока. Он откусил несколько кусочков с другой стороны, а остальное запихнул обратно в пасть осла. Вэй Усянь задумался, как он дошёл до того, чтобы делиться яблоком с ослом, когда кто-то внезапно толкнул его в спину. Он обернулся и увидел девушку с тусклыми глазами и улыбкой на лице, которая не моргая, смотрела на гору.       Внезапно она начала танцевать перед ним, ничего не говоря. Подошла пожилая женщина, чтобы остановить её, и крикнула:       – А-Ян, пойдём обратно, пойдём обратно!       – Что с ней не так?       – Она что, одержима? — начали строить предположения многие взрослые, а некоторые из младших вздыхали, увидев её.       А-Янь резко оттолкнула её и продолжила танцевать. Женщине пришлось бежать за ней по улице, рыдая на бегу. Пока уличные торговцы сочувствовали семье Чжэн, Вэй Усянь попросил одного из них объяснить, что с ней произошло.       «Это существо пожирало по семь душ за раз. Похоже на высокоуровневого духа, поглощающего души!» — заключил он, услышав всю историю. Он медленно поднялся в гору на своем осле и увидел уходящих заклинателей с горькими лицами. Вэй Усянь обернулся и подумал: «Может, они расстроены, потому что эта добыча сильная? Именно на это я и надеялся!»       – Почему вы просто не позвали Призрачного Генерала, старший Вэй? — спросил один из младших учеников, бросив взгляд на Вэнь Нина, который в основном просто молча стоял в стороне и наблюдал.       – Да, разве не тогда ты призвал Призрачного Генерала, чтобы атаковать этого духа, пожирающего души? — добавил другой младший.       В ответ Вэй Усянь пожал плечами:       – Ну, я бы так и сделал, если бы знал, что он всё ещё существует. Один человек хотел, чтобы все поверили, что он сгорел дотла много лет назад. Вот увидите.       Когда заговорили заклинатели, Вэй Усянь оказался вне зоны слышимости.       – Неужели лидеру великого ордена действительно нужно было сражаться с нами из-за духа, пожирающего души? Вероятно, он убил их целую кучу в молодости.       – А что нам делать? Он глава ордена. Неважно, какую секту ты хочешь оскорбить, но не стоит оскорблять секту Цзян, и неважно, какого человека ты хочешь оскорбить, но не стоит оскорблять Цзян Чэна. Давайте просто соберем вещи, уйдем и будем жалеть себя!       Цзян Чэн усмехнулся:       – Хорошо, что они знают.       – Если бы я услышал этот разговор, я бы точно не пошёл в ту гору, — надулся Вэй Усянь, а Цзян Чэн лишь закатил глаза.       –По своей структуре это напоминает пьесу, — внезапно заметил Не Хуайсан, стоя за спиной своего веера.       Вэй Усянь вопросительно повернулся к нему:       – Что вы имеете в виду, глава секты Не?       – Ах, ничего. Ничего. Я просто… — Не Хуайсан нервно сглотнул, когда на него устремились несколько пар глаз, и, отводя взгляд и обмахиваясь веером, добавил, – Я просто заметил, что тот, кто это… "придумал", должно быть, очень хороший рассказчик. Если бы я был автором этой пьесы, я бы начал с самой интересной части, которая, я думаю, была бы смерть Вэй-сюна, потому что она также знакомит с обстановкой Четырех Великих Кланов и другими персонажами, такими как глава секты Цзян. Так что этот момент в истории, когда Вэй-сюн не слышал их разговора, — это своего рода предзнаменование, чтобы дать зрителям понять, что позже ему предстоит столкнуться с главой ордена Цзян. Это… нагнетает… напряжение… — Он замолчал, заметив, что на него странно смотрят, и невольно задрожал под их взглядами.       Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Вэй Усянь начал хлопать в ладоши:       – Превосходные аналитические способности, глава секты Не. Кто бы мог подумать, что вы можете быть таким умным, а? — сказал он с некоторой долей раздражения в голосе, которую никто, кроме Лань Ванцзи и Не Хуайсана, не заметил.       Не Хуайсан нервно рассмеялся, незаметно вытирая пот:       – Я мало что знаю, Вэй-сюн, ха-ха… Знаешь, я просто люблю читать в свободное время, поэтому…       – Значит, есть вероятность, что этот анонимный культиватор или кто бы он ни был, — просто рассказчик? — спросил Цзян Чэн, подняв бровь.       – Возможно да, а возможно, и нет, — ответил Вэй Усянь, поглаживая подбородок.       Вэй Усянь внезапно услышал крики о помощи. Он направил Яблочко в сторону, откуда доносились голоса, и увидел заклинателей, висящих на деревьях в огромной золотой паутине.       Цзинь Лин внезапно оживился:       – Эй, эй, я сейчас появлюсь!       –Да, мы знаем, — сказал Лань Цзинъи, немного приглушив энтузиазм Цзинь Лин.       Из темного леса вышел мальчик в светлых одеждах. Вэй Усянь молча воскликнул: «Молодой господин из ордена Ланьлин Цзинь. Какая роскошь!»       Молодой господин раздраженным тоном сказал:       –Я каждый раз нахожу вас идиотов. В горах более четырехсот сетей божественного плетения, но вы уже разорвали около десяти, а я еще даже не видел добычу!       Вэй Усянь снова подумал: «Какая роскошь!»       – Неужели это всё, что ты думаешь обо мне? — не смог сдержаться Цзинь Лин. Он думал, что Вэй Усянь думал о нём гораздо больше, чем просто о его богатстве.       Вэй Усянь фыркнул:       – Не волнуйся, ты ещё многое услышишь.       Мужчина средних лет с пониманием произнес:       – Пожалуйста, молодой господин, окажите нам небольшую услугу и спустите нас вниз.       Мальчик скрестил руки.       – Вам лучше остаться здесь, на всякий случай, если вы снова будете дурачиться и вставать у меня на пути! Я вас отпущу, когда поймаю пожирающую души тварь, если, конечно, я вас ещё вспомню.       Цзинь Лин покраснел. Даже он сам слышал, насколько высокомерно звучал его голос.       – Кто тебя этому научил, а? — рявкнул Цзян Чэн, хлопнув Цзинь Лина по затылку.       Цзинь Лин вскрикнул и потер место удара, крикнув в ответ:       – А кто же еще, как не ты, дядя!       – Ах, ты, сопляк!       Младшие адепты и Вэй Усянь тихонько посмеивались над своим разговором.       Осёл внезапно рванулся вперёд и издал долгий, пронзительный крик. Неожиданно Вэй Усянь упал с его спины. Мальчик посмотрел на него с удивлением, которое быстро сменилось презрением.       – Так это ты!       Вэй Усянь подумал:       «Он знает Мо Сюаньюя?»       Мальчик снова заговорил:<b>       <b>– Ты что, с ума сошёл после того, как тебя выгнали и бросили обратно в деревню? Как они могли выпустить тебя на улицу в таком виде?       Но вдруг Вэй Усянь осознал, что отец Мо Сюаньюй — не глава какой-то небольшой секты, а знаменитый Цзинь Гуаншань.       – Из всего этого вы поняли, что Мо Сюаньюй — сын Цзинь Гуаншаня? — ошеломлённо спросил Лань Цзинъи.       – Старший Вэй — гений. Меня не удивляет, что он обрабатывает информацию быстрее других, — объяснил Лань Сычжуй с улыбкой.       – Эй, ты прав, Сычжуй! Иначе как я смогу научить вас ночной охоте, если не буду достаточно быстро соображать, чтобы предотвратить вашу преждевременную смерть? — гордо сказал Вэй Усянь, похлопав себя по груди.       Увидев, что Вэй Усянь витает в облаках, мальчик ещё больше разозлился:       –Почему ты просто стоишь здесь? Тебе пора убираться! Один твой вид вызывает у меня тошноту, ты, чертов псих!       Вэй Усянь подумал, что даже если не ради себя самого, ему нужно отплатить Мо Сюанью за унижение:       –Хм, вот это отношение! Наверное, у тебя не было матери, которая бы тебя этому научила?       Цзинь Лин внезапно крепко сжал лук. Он вытащил меч из ножен за спиной и угрожающе спросил:       –Что… ты сказал?       Большинство младших учеников морщились, зная, как чувствителен Цзинь Лин всякий раз, когда упоминаются его родители.       Вэй Усянь вздохнул, потирая шею. Он повернулся к Цзинь Лину, который сжал губы в короткую линию:       –Прости.       Цзинь Лин взглянул на него широко раскрытыми глазами, а затем отвел взгляд:       –Ты уже извинялся раньше. Или забыл?       – Я знаю, но за мои слова всегда следует извиняться.       Прежде чем Цзинь Лин успел ответить, Цзян Чэн перебил его:       –Оставь это, А-Лин.       Цзян Чэн нахмурился и не смотрел на Вэй Усяня.       «Меч кажется мне немного знакомым, не так ли?» <i>— но прежде чем Вэй Усянь успел понять, почему, мальчик выхватил меч и бросился на него. Вэй Усянь вытащил из мешочка ловли духов листок бумаги в форме человека. Увернувшись от удара, он шлёпнул листок по спине мальчика.<b>       – Как ты мог не сразу узнать Суйхуа? — Цзинь Лин нахмурился, скрестив руки, наблюдая, как Вэй Усянь легко сбивает его с ног своими уловками.       – Давно его не видел, — пробормотал Вэй Усянь.       <b>Вэй Усянь подумал: <i>«Призрачные создания, может, и слабы, но они вполне способны справиться с такими сорванцами, как этот».       – Вот тебе и новая мысль о тебе, — усмехнулся Вэй Усянь, глядя на Цзинь Лина, который лишь закатил глаза. Ему совсем не понравилось, что его назвали избалованным мальчишкой, ладно!       Вэй Усянь поднял его меч и взмахнул им в сторону сети божественного плетения, расколов её пополам. Люди упали на землю и, не сказав ни слова, убежали прочь.       Тем временем мальчик на земле кипел от ярости:       –Ты, проклятый обрезанный рукав! Выбрал такой неверный путь, потому что у тебя не хватило духовных сил что-либо сделать! Береги свою жизнь! Ты знаешь, кто сегодня пришёл?       Лань Цзинъи заметил, что Цзинь Лин с презрением смотрел на себя, слушая слова своего прошлого «я», и фыркнул. Он толкнул молодого главу Цзинь и сказал:       – Добро пожаловать на вечеринку. Отныне ты будешь много о чём жалеть.       Цзинь Лин поморщился и, казалось, уже не испытывал особого энтузиазма по поводу своего появления на экране.       – О, как же мне страшно! — насмешливо воскликнул Вэй Усянь. Мальчик, толкаясь, пытался подняться, но не смог даже после нескольких попыток. Его лицо покраснело, и он, стиснув зубы, потребовал: – Сними это прямо сейчас… Если не сделаешь, я расскажу дяде, и ты будешь ждать смерти!       Вэй Усянь удивился: «Почему это твой дядя, а не отец? Кто вообще твой дядя?»       – Ах, — нервно рассмеялся Вэй Усянь, — мне следует перестать спрашивать о родителях ребенка, пока меня не настигла карма.       –Уже поздно, — фыркнул Цзян Чэн, уже зная, что следующим появится он.       Внезапно сзади раздался голос, который сильно потряс Вэй Усяня.       – Я его дядя. У тебя есть последние слова? – Цзян Чэн нахмурился: – Цзинь Лин, почему ты так долго задерживался? Тебе действительно нужно, чтобы я приехал и забрал тебя? Посмотри, в каком ужасном положении ты сейчас находишься. Немедленно вставай!       «Он… племянник Цзян Чэна… Он… сын Шицзе!» — оцепенело подумал Вэй Усянь. Он сунул палец в рукав и отдернул листок бумаги. Цзинь Лин тут же закатил рукав и схватил свой меч. Он приблизился к Цзян Чэну и обвиняюще указал на Вэй Усяня: – Я сломаю тебе ноги!       Цзян Чэн пошевелил пальцем, и бумажная кукла стремительно вылетела из руки Вэй Усяня и оказалась у него в руке. Ярость отразилась на его лице, и он поджег бумагу в пальцах. Он мрачно произнес:       – Сломать ему ноги? Разве я тебе не говорил? Если ты увидишь такое зло и нечестные действия, убей это отродье и скорми его своим собакам!       – Цзян Чэн, надеюсь, отныне ты будешь добрее к таким, как я, — надулся Вэй Усянь, наблюдая, как его прошлое «я» отступает от двух людей, чьи жизни он больше всего испортил и от которых пытался сбежать.       Цзян Чэн цокнул языком:       –Посмотрим, что будет, если они не будут вести себя так, как ты.       «Неужели его ненависть ко мне выплеснулась на кого-то, кто стремится подражать мне?» — подумал он, убегая.       – Ты не сможешь убежать!       Атаки Цзинь Лина стали ещё агрессивнее. Вэй Усянь просунул два пальца в мешок ловли духов, собираясь что-то достать, как вдруг за его спиной вырвался синий луч меча. Он столкнулся с мечом Цзинь Лина, мгновенно рассекая золотые лучи могучего меча. Вэй Усянь упал на землю, прямо перед белоснежными сапогами. Немного помедлив, он медленно поднял голову.       – Ханьгуан-цзюнь спешит на помощь! — радостно воскликнул Вэй Усянь, обнимая Лань Ванцзи за руку. – Ты даже не знал, что это я, но ты спас меня. Нам действительно суждено быть вместе, да?       Лань Ванцзи слегка кивнул. Младшие решили не говорить, что Ханьгуан-цзюнь сделал бы это ради любого беззащитного человека.       Вэй Усянь увидел его светлые глаза и уставился на них. Клинок был вставлен обратно в ножны, и в то же время издалека раздался голос Цзян Чэна:       – А я всё думал, кто это. Значит, это вы, второй молодой господин Лань.       Пара белых сапог прошла мимо Вэй Усяня, пока тот поднимался. Проходя мимо него и слегка задев его плечи, он на мгновение встретился с ним взглядом.       – Лань Чжань, кто бы ни был этот рассказчик, он отлично справляется с тем, чтобы показать твоё лицо с самых удачных ракурсов, — вздохнул Вэй Усянь, глядя на красавца, который был его мужем.       Тем временем многие заклинательницы в своих сердцах проклинали Старейшину Илин за то, что он женился на самом желанном мужчине в мире совершенствования. Они могли лишь вздыхать и сетовать на свою невезучесть в поисках мужа, подобного Ханьгуан-цзюню.       В голове Вэй Усяня сразу же возникли два слова, написанные с заглавной буквы: Траурная Одежда!       Он думал, что, хотя Лань Ванцзи был несравненным красавцем, появлявшимся крайне редко, ничто не могло скрыть горькое выражение его лица, из-за которого он выглядел так, словно его жена умерла.       Ученик из Гусу Лана, всё ещё обиженный оскорблением униформы их клана, пробормотал себе под нос:       – Траурные одежды… как он смеет сравнивать эти великолепные мундиры с траурными одеждами?       Вэй Усянь же был больше озабочен тем, что только что выпалил вслух.       – Лань Чжань, это… просто забудь, что ты слышал.       Он уже чувствовал на себе презрительный взгляд Лань Цижэня сзади.       Лань Ванцзи молча смотрел прямо перед собой, неподвижно стоя перед Цзян Чэном. Вэй Усянь не мог не подумать, что Цзян Чэн и так был исключительно красив, но, стоя лицом к лицу, он все же казался на несколько порядков менее привлекательным.       Цзян Чэн закатил глаза:       – Я даже комментировать это не буду.       – Рад, что ты знаешь, когда нужно признать поражение, Цзян Чэн, — усмехнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн лишь стиснул зубы и сердито посмотрел на него.       Он приподнял бровь и сказал:       – Ханьгуан-цзюнь, ты действительно оправдываешь свою репутацию, появляясь «там, где царит хаос». Так у тебя нашлось время сегодня приехать в этот отдаленный район?»       Младшие, следовавшие за Лань Ванцзи, похоже, были недовольны не слишком вежливым тоном Цзян Чэна.       Лань Цзинъи прямо спросил:       – Разве глава секты Цзян тоже здесь не находится?       Вэй Усянь хихикнул:       – Вот почему я люблю Цзинъи.       Услышав это, глаза Лань Цзинъи загорелись.       –Но надлежащего поведения всегда следует придерживаться, — вмешался Лань Ванцзи, и младший, слегка обескуражившись, кивнул.       Цзян Чэн насмехался над Лань Ванцзи и его учениками. Но Лань Ванцзи дал знак Лань Сычжую взять дело в свои руки:       –Молодой господин Цзинь, ночная охота всегда была честным соревнованием между различными кланами и сектами. Однако установка сетей по всей горе Дафань явно мешает заклинателям, заставляя их попадать в ловушки. Это противоречит правилам ночной охоты или нет?       У Цзинь Лина было точно такое же мрачное выражение лица, как у его дяди:       – Что я могу сделать? Это их собственная вина, что они попали в ловушку. Я всё улажу, как только закончу ловить добычу.       Лань Ванцзи заставил Цзинь Лина замолчать заклинанием, и Цзян Чэн рявкнул:       – Ты, с фамилией Лань! Что ты имеешь в виду? Ещё не настала твоя очередь поучать Цзинь Лина, поэтому сними заклинание сейчас же!       Лань Сычжуй вмешался:       – Глава ордена Цзян, нет нужды злиться. Если он не будет силой разрушать заклинание, оно само разрушится через тридцать минут.       Не успел Цзян Чэн и слова произнести, как к ним подбежал человек в пурпурной одежде, одетый в форму секты Цзян, и сообщил неприятную новость.       Мужчина тихо произнес:       – Не так давно над нами пролетел синий меч и разрушил сети божественного плетения, которые вы установили.       Цзян Чэн сурово взглянул на Лань Ванцзи, на его лице читалось недовольство:       – Сколько было уничтожено?       Мужчина осторожно ответил:       – …Все они…       «Больше четырехсот!» — Цзян Чэн кипел от гнева. Вэй Усянь, стоя между ними, подумал: «Потерять сети — это мелочь, но потерять лицо — это серьезно».       Действия Лань Ванцзи заставили Цзян Чэна почувствовать, как в глубине его сердца закипает гнев, нарастающий с каждой секундой. Он прищурился, небрежно поглаживая кольцо на указательном пальце правой руки, представляя, как на него нападет.       – Ах, Цзян Чэн, твои мысли оказались именно такими, какими я их и ожидал, слушать их совсем не доставляет удовольствия, — сказал Вэй Усянь, нарушив тишину, воцарившуюся после того, как мысли главы ордена Цзян смертельно и опасно пронзили всех присутствующих.       – Почему мне кажется, что глава ордена Цзян здесь намного страшнее? — прошептал Лань Цзинъи Лань Сычжую, бросив взгляд на того, кто даже глазом не моргнул, когда стало ясно его намерение сразиться с Ханьгуан-цзюнем. Произнесли они это вслух или нет, но это уже было написано у него на лице.