The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      В лесу Вэй Усяня уже поджидала группа людей. Не Хуайсан тут же засыпал его вопросами:       — Ну как всё прошло? Он видел книгу? И как отреагировал?       Вэй Усянь усмехнулся:       — Как отреагировал? Хм! Вы разве не слышали его громкие вопли?       Не Хуайсан был переполнен щенячьим восторгом:       — А как же, слышали! Он сказал тебе идти прочь! Вэй-сюн, я впервые в жизни слышу, чтобы Лань Ванцзи сказал кому-то «идти прочь!» Как тебе это удалось?              — Не верится, что глава ордена Не был таким другом, — прыснул Лань Цзинъи, обращаясь к Лань Сычжую.       — В каком смысле? — Цзинь Лин вскинул бровь. Он пересел к младшим ученикам, когда понял, что любые комментарии рядом с дядей закончатся лишь испепеляющими взглядами и строгими нотациями. Оуян Цзычжэнь тоже подался вперед, чтобы послушать.       Лань Цзинъи пояснил:       — Ну, знаешь, такой бесполезный парень в компании, который ничего не делает, а просто хочет быть в курсе всех сплетен и веселья.       Цзинь Лин расхохотался:       — О, так ты про себя?       Разозлившись, Лань Цзинъи ткнул в него пальцем:       — Вовсе нет! Если здесь и есть кто-то такой, то это ты!       — Думаешь, я слабее тебя?! — прорычал Цзинь Лин, наполовину вытащив меч из ножен, хотя у него и не было духовных сил, чтобы им управлять. Лань Сычжуй со вздохом оттащил Лань Цзинъи назад за воротник, пока Оуян Цзычжэнь напоминал Цзинь Лину, что он не может пользоваться мечом.       — Ведите себя прилично, вы двое, — скомандовал Лань Сычжуй. И, что довольно удивительно, оба послушались, хотя и продолжали бросать друг на друга сердитые взгляды.       Чувство глубокого удовлетворения читалось на лице Вэй Усяня:       — Я помог ему преодолеть этот запрет! Событие, которое стоит отметить. Вы это видели? Всё самообладание и достоинство второго молодого господина Ланя, за что его так прославляют старшие, оказались бесполезными против меня.       — Ого, а ведь вырванные из контекста эти слова звучат очень… м-м-м, — прошептала Тан-Тан подруге с таинственной улыбкой на лице.       Фэй-Фэй на мгновение нахмурилась, но уже секунду спустя её глаза расширились от понимания. Она тихонько хихикнула, толкнув Тан Тан в плечо:       — И как у тебя вообще мысли свернули в эту сторону?       — Зная, что в итоге они станут парой, я ничего не могу с собой поделать. Мне всё время кажется, что во всём, что они говорят друг о друге, есть скрытый… двусмысленный подтекст.       Обе девушки рассмеялись, даже не подозревая, насколько жутковато они выглядят в глазах сидевшего позади них заклинателя.       Цзян Чэн потемнел лицом и заворчал.:       — И чем ты так гордишься?! Чем здесь вообще можно гордиться?! Думаешь, то, что тебя прогнали — это повод для радости? Своими поступками ты неимоверно позоришь наш Орден!       Лань Ванцзи краем глаза взглянул на Вэй Усяня и заметил, что выражение его лица ничуть не изменилось, словно эти слова его совершенно не задели. Он задумался: сколько же раз Вэй Ину приходилось слышать нечто подобное, раз он настолько к этому привык? Лань Ванцзи поджал губы, сжав руку в кулак в складках рукавов.       Глава одного из орденов, подчинённых клану Цзинь, фыркнул:       — Скажу я вам, если бы орден Юньмэн Цзян держал этого мальчишку в большей строгости, он не был бы сейчас таким буйным и бесстыдным.       Цзян Чэн нахмурился еще мрачнее, чем его версия из прошлого, и оглянулся через плечо, смерив мужчину ледяным взглядом. Заметив это, глава ордена покрылся испариной и тут же умолк.       Вэй Усянь сказал:       — Я правда хотел перед ним извиниться. Но он вечно делал вид, что я для него — пустое место. Он так долго мучил меня заклятием молчания, так что плохого в том, что и я немного над ним поиздевался? Я вручил ему книгу с самыми лучшими намерениями. Хуайсан-сюн, мне очень жаль твоей драгоценной порнографии. Я даже не успел дочитать её — так она была хороша! Лань Чжань совершенно ничего не смыслит в делах сердечных. Я дал ему такую занятную книгу с намерением помочь в познании этой сферы, а он ещё и остался недоволен. И на что ему только такое красивое лицо.              — Так значит, это принадлежало Главе ордена Не…       Старший соученик тут же зашикал на младшего адепта, не дав ему договорить. Он кивнул в ту сторону, где, как раз в пределах слышимости, сидел их Глава ордена, и младший тут же понимающе закивал.       Все адепты ордена Не были потрясены, узнав, что та непристойная книжица, которую пустил в ход Вэй Усянь, на самом деле принадлежала их собственному Главе. Они обернулись, чтобы взглянуть на наивное выражение лица этого человека, и многие просто поверить не могли, что их Глава ордена, утонченный ценитель искусств и страстный поклонник вееров, способен на подобное.       Не Хуайсан выпалил:       — Не нужно ни о чём жалеть! Я могу дать тебе таких книг столько, сколько пожелаешь!       Лица адептов ордена Не просто окаменели. Похоже, они слишком поспешили с выводами.       Цзян Чэн язвительно усмехнулся:       — Ты умудрился смертельно оскорбить и Лань Ванцзи, и Лань Цижэня за раз. Так что завтра готовься к смерти! И никто даже не подумает тебя хоронить!       — Цзян Чэн, глядя на тебя, я не перестаю гадать: а не заделался ли ты втайне в прорицатели? — хохотнул Вэй Усянь, во весь рот улыбаясь своему шиди. В глазах того на мгновение промелькнула целая гамма противоречивых чувств, но прежде чем Вэй Усянь успел вставить хоть слово, Цзян Чэн рявкнул:       — Заткнись!       Вэй Усянь лишь вздохнул. Всё такой же колючий и ранимый — ничего не меняется.       Вэй Усянь отмахнулся и обнял Цзян Чэна, закинув руку тому на плечо:       — Да какая теперь разница, я всё равно уже раздразнил его. А ты уже столько раз меня хоронил, так что придётся похоронить ещё разочек!       Цзян Чэн ответил ему пинком.       Кыш, кыш! В следующий раз даже знать не хочу, когда ты задумаешь нечто подобное! И смотреть меня тоже не зови!       — И всё же ты пришёл посмотреть, — фыркнул Вэй Усянь, вновь пытаясь втянуть Цзян Чэна в привычную словесную перепалку. Ему было невыносимо видеть в глазах брата ярость и горечь раскаяния за прошлое — то самое прошлое, которое Вэй Усянь просил его оставить позади и забыть. Впрочем, он понимал, что сказать это проще, чем сделать: его самого порой всё ещё изводили ночные кошмары, и лишь нежные прикосновения спящего рядом мужа могли его успокоить.       К его облегчению, Цзян Чэн отозвался без капли злобы:       — Я пришёл лишь убедиться, что ты не сдох от меча Ханьгуан-цзюня.       — О-о-о, так ты всё-таки за меня переживаешь, Чэн-Чэн! — расхохотался Вэй Усянь, глядя, как лицо Цзян Чэна заливается краской от жуткого смущения.       Картинка померкла, и в следующем кадре Не Хуайсан, сияя от восторга, влетел в комнату Вэй Усяня:       — Вэй-сюн, ну и везет же тебе сегодня! Старик вчера вечером укатил на Дискуссионную конференцию нашего ордена, так что занятий пару дней точно не будет!       Лань Цижэнь только возмущенно хмыкнул. Будь он там, Вэй Усянь уже раз десять отведал бы ударов дисциплинарными линейками! Так дурно влиять на его племянника… ох, от одной мысли об этом голова начинала раскалываться.       Цзян Чэн, стоявший в стороне и тщательно натирающий свой меч охладил его пыл:       — Когда он вернётся, наказания тебе всё равно не миновать.       Вэй Усянь лишь отмахнулся:       — К чему живому волноваться о загробной жизни? Я просто вволю наслаждаюсь жизнью, пока есть такая возможность. А сейчас пойдёмте! Я отказываюсь верить, что в окрестностях этих хвалёных горах ордена Лань не отыщется ни одного фазана.       Лань Сичэнь услышал, как дядя ворчит себе под нос:       — Нарушает правило за правилом… и он ещё учит наших адептов… И зачем я только велел назначить его официально?       Глава ордена Лань решил, что в данный момент будет разумнее притвориться, будто он ничего не слышит.       Все трое зашагали прочь, обвив руками плечи друг друга, но минуя общую гостиную Облачных Глубин — яши, Вэй Усянь вдруг затормозил и ошеломлённо воскликнул:       — Там целых два ворчу… два Лань Чжаня!       Несколько младших адептов захихикали, а кое-кто из взрослых заклинателей выглядел откровенно позабавленным. В какой-то момент каждого из них посещала та же самая мысль.       — Мы и вправду так похожи, Усянь? — мягко поинтересовался Лань Сичэнь.       — На первый взгляд — очень! — Вэй Усянь склонил голову набок, поочередно переводя взгляд с одного брата на другого. — Но проведя столько времени с Лань Чжанем, я понимаю, что вы двое абсолютно разные.       Вэй Усянь сходу сообразил: тот, что с неумолимым взглядом — Лань Ванцзи, а тот, что смотрел мягко и кротко, должно быть, первый нефрит клана Лань — Цзэу-цзюнь, Лань Сичэнь.       Едва завидев Вэй Усяня, Лань Ванцзи тут же нахмурил брови и одарил того почти враждебным взглядом, а затем вновь уставился вдаль, будто боялся подхватить от Вэй Усяня скверну, если посмотрит хоть мгновением дольше. Лань Сичэнь же, напротив, дружелюбно улыбнулся:       — А вы?..       — Ты только посмотри на это лицо, Лань Чжань. Ты был таким милым, так бы и покусал, — вздохнул Вэй Усянь, но затем, словно что-то припомнив, добавил: — Хотя, сделай я это, он бы наверняка отшлёпал меня, прямо как тот, из курильницы.       Он обиженно надул губы, глядя на Лань Ванцзи снизу вверх, словно тот был виноват в поведении своей прошлой версии.       Несмотря на предательски покрасневшие уши, Лань Ванцзи лишь коротко бросил:       — Не думай о подобном.       Цзян Чэн отозвался уважительным приветствием:       — Цзян Ваньинь из Юньмэна.       Вэй Усянь последовал его примеру:       — Вэй Усянь из Юньмэна.       Лань Сичэнь поприветствовал их в ответ, а Не Хуайсан едва слышно пискнул:       — Брат Сичэнь.       Лань Сичэнь повернулся к нему:       — Хуайсан, я на днях вернулся из Цинхэ. Твой брат интересовался твоими успехами в учёбе. Так как считаешь, у тебя получится всё сдать в этом году?       Не Хуайсан замялся:       — В общих чертах, да… — Он поник, словно огурец, побитый инеем, и беспомощно посмотрел на Вэй Усяня. Тот же задорно улыбнулся:       — Цзэу-цзюнь, а куда вы вдвоём направляетесь?       Лань Сичэнь охотно ответил:       — Нужно уничтожить несколько речных гулей. У нас не хватало людей, и я вернулся за Ванцзи.       Лань Ванцзи холодно произнёс:       — Брат, не стоит отвлекаться на праздные разговоры. Дело не терпит отлагательств, нам пора отправляться в путь.       Вэй Усянь ухмыльнулся:       — Так спешишь от меня отделаться, а, муж?       На этот раз Лань Ванцзи ничего не ответил, но Вэй Усянь почувствовал, как тот крепче прижал его к себе за талию.       «Должно быть, смущается, глядя на поведение себя прежнего», — с нежной улыбкой подумал Вэй Усянь.       Вэй Усянь спешно заговорил:       — Постойте, постойте. Я знаю, как ловить речных гулей. Цзэу-цзюнь, почему бы вам не взять нас с собой?       Лань Сичэнь молчаливо улыбнулся в ответ, а Лань Ванцзи заявил:       — Это против правил.       Однако Вэй Усянь резонно заметил, что в ближайшие дни занятий всё равно не будет, а поскольку Юньмэн славится своими озёрами, он и Цзян Чэн уже собаку съели на ловле водных гулей.       — В этом нет необходимости. Адепты Ордена Гусу Лань способны…       Не дав Лань Ванцзи закончить фразу, Лань Сичэнь с улыбкой произнёс:       — Что ж, быть посему. Мы премного благодарны вам за помощь.       — Слава богам за Цзэу-цзюня, — пробормотала Фэй-Фэй. Она уже всерьёз испугалась, что Ханьгуан-цзюнь ни за что не позволит своему будущему мужу пойти с ними!       — Он помогает брату завоевать любимого человека. Настоящий герой закулисья. Ангел-хранитель, — согласилась Тан-Тан, хлюпая носом в носовой платок.       Не Хуайсан от предложения отказался. Тем временем Вэй Усянь и Цзян Чэн отправились собираться в свои комнаты.       Лань Ванцзи смотрел им вслед, в замешательстве нахмурившись:       — Брат, зачем ты позвал их с собой? Уничтожение речных гулей отнюдь не праздная прогулка и не развлечение.       Лань Сичэнь ответил:       — Первый ученик главы Ордена Цзян и его единственный сын широко известны в Юньмэне. Наверняка они умеют не только паясничать.       Лань Ванцзи не сказал ни слова, но фраза «Позволю себе не согласиться» читалась у него на лице.       — Цзян Чэн, ты это видишь?! Второй молодой господин Лань говорит о нас гадости за нашей спиной! — театрально возмутился Вэй Усянь. Цзян Чэн, который ничуть этому не удивился, лишь закатил глаза.       — Это не так, — произнес Лань Ванцзи.       Вэй Усянь повернулся к нему:       — Лань-эр-гэгэ, ты ведь в курсе, что ложь запрещена правилами, м-м?       — Я не лгал.       — Тогда что ты, по-твоему, наговорил Цзэу-цзюню, стоило нам только уйти?       — Лишь выразил опасение, что вы отнесётесь к делу несерьезно, — объяснил Лань Ванцзи. Тем самым он давал понять: его прошлая версия за все время пребывания Вэй Усяня в Облачных Глубинах ни разу не видела его серьезным.       Вэй Усянь возмущенно фыркнул:       — Я всегда отношусь к подобным вещам предельно серьезно. Правда же, детишки?       Младшие адепты Гусу Лань лишь переглянулись, разом вспомнив все те случаи, когда старший Вэй со смехом отсиживался на дереве, пока они внизу в одиночку отбивались от монстров и лютых мертвецов.       — Д-да, старший Вэй…       Лань Сичэнь продолжил:       — К тому же, ты ведь сам хотел, чтобы он пошёл, разве нет?       Лань Ванцзи застыл на месте.       Лань Сичэнь добавил:       — Я позвал их лишь потому, что ты выглядел так, словно ждал, чтобы первый ученик главы Ордена Цзян пошёл с тобой.       — Неужели? — недоверчиво переспросил Лань Цзинъи.       — По нему так и не скажешь, что он хотел видеть старшего Вэя рядом, это уж точно, — самоуверенно кивнул Цзинь Лин.       — А что, если в глубине души Ханьгуан-цзюнь и правда этого хотел, просто не желал показывать? — вставил Оуян Цзычжэнь.       Лань Цзинъи прищурился и медленно кивнул:       — Ну да, в этом есть смысл. Только Цзэу-цзюнь и старший Вэй умеют читать эти едва заметные эмоции Ханьгуан-цзюня.       Цзинь Лин нахмурился:       — Но зачем ему так поступать?       Оуян Цзычжэнь пожал плечами:       — Вероятно, на тот момент он запутался в своих чувствах к старшему Вэю и пытался его избегать.       Лань Сычжуй смотрел на Оуян Цзычжэня так, будто пытался осознать, как устроена его логика.       Минула продолжительная пауза, прежде чем Лань Ванцзи, наконец, заговорил, с трудом выдавливая слова:       — Всё совсем не так.       Тан-Тан медленно улыбнулась:       — О-о, похоже, Цзэу-цзюнь был прав.       Она радостно захлопала в ладоши, сгорая от нетерпения узнать, чем всё это обернётся.       В городке Цайи Вэй Усянь купил два сосуда с рисовым вином и передал один Цзян Чэну.       — Люди из Гусу так сладко говорят. Разве же это брань? Если бы они увидели, как бранятся люди из Юньмэна, то испугались бы до смерти… Что ты так косишься на меня, Лань Чжань? Я не купил тебе вина не потому, что я скряга — разве адептам твоего Ордена не запрещён алкоголь?       — Это ведь потому, что он разговаривал с девушкой, да? — предположила Фэй-Фэй.       — О-о-о, Ханьгуан-цзюнь и его ранняя стадия ревности, — усмехнулась Тан-Тан. Переглянувшись, они захихикали как сумасшедшие.       Заклинатель, сидевший позади них, медленно отодвигался, озираясь в поисках другого места.       Они погрузились в десять или около того узких лодок и погребли туда, где поселились речные гули. Лань Сичэнь объяснил, что речные гули не появлялись в посёлке Цайи вот уже десятки лет, но за последние несколько месяцев в этом озере и ведущей к нему реке участились случаи утопления людей и лодок с товарами безо всяких на то видимых причин. Лань Сичэнь очистил трупы и доставил их в ближайший посёлок, чтобы опознать, но оказалось, что некоторые из мертвецов были незнакомы местным и в итоге за ними никто не пришёл.       Вэй Усянь послушно вглядывался в воду и внезапно застыл, уставившись на дно лодки, которой управлял Лань Ванцзи. Он завопил:       — Лань Чжань, посмотри на меня!       Лань Ванцзи поднял голову окрик и увидел, как бамбуковое весло Вэй Усяня взметнуло каскад брызг прямо в его сторону. Лань Ванцзи, легко оттолкнувшись, перепрыгнул на другую лодку, тем самым избежав всплеска воды. Такое ребячество весьма разгневало его, он подумал, что ожидания его оправдались, и Вэй Усянь напросился на охоту, только чтобы опять подурачиться:       — Убожество!       Вэй Усянь впервые услышал мысли Лань Ванцзи и, подергав того за рукав, проговорил:       — Лань Чжань, я только что слышал, о чем ты думал! А ты ведь и впрямь был обо мне не лучшего мнения, а? — он поддразнивал его, хотя и так прекрасно об этом знал.       Лань Ванцзи невольно подумал: из всех его путаных мыслей — от прелестной улыбки Вэй Усяня до его бесстрашного духа — это устройство решило выбрать именно ту, где он был настроен против Вэй Ина. Но, с другой стороны, это было даже к лучшему, учитывая его некоторые… весьма нескромные мысли, что преследовали его в снах после того случая с книгой.       Тем временем остальные были в шоке от того, что натворил Вэй Усянь. Неужели в прошлом он и правда был настолько несносным, что позволял себе дурачиться даже в такой серьезный момент?       Однако Вэй Усянь внезапно пнул лодку, что только что покинул Лань Ванцзи, и, подцепив бортик веслом, перевернул её. Ко дну крепко прицепились три речных гуля с одутловатыми лицами утопленников и мертвенно-белой кожей!       — Речные гули!       — Так вот почему старший Вэй так поступил.       — Как он догадался?!       Младшие адепты наперебой выражали своё изумление, в то время как взрослые лишь недовольно кривились. Молодёжь всё больше и больше восторгалась Вэй Усянем, словно они совершенно забыли о тех ужасах, что он творил, будучи Старейшиной Илин.       Без сомнения, во всём была виновата эта проклятая штуковина!       Адепт, что стоял ближе всех, немедленно разобрался со всеми тремя, а Лань Сичэнь улыбнулся:       — Молодой господин Вэй, как вы узнали, что под лодкой были твари?       Вэй Усянь постучал по борту лодки:       — Всё просто! Дело в осадке лодки. Он был единственным пассажиром, а осадка была даже больше, чем у лодок с двумя людьми, поэтому что-то совершенно точно тянуло лодку вниз.       — Так что всегда будьте внимательны к тому, что вас окружает, детишки, — поучал младших адептов Вэй Усянь, шутливо погрозив им пальцем.       Те с пониманием закивали, а Вэй Усянь улыбнулся тому, какими очаровательно послушными они были.       Лань Сичэнь одобрил его действия:       — А вы и впрямь опытны в охоте на речных гулей.       Весло Вэй Усяня легко заскользило по воде, лодка поплыла быстрее, и вскоре он оказался рядом с Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, я не специально тебя обрызгал. Речные гули очень смышлёные, и если бы я громко рассказал тебе про них, то они бы услышали и уплыли обратно в глубины… Ну же, хватит держать меня за пустое место. Почему бы тебе не взглянуть на меня, второй молодой господин Лань?       — Опять он за своё: «посмотри на меня», — подметил Лань Цзинъи с понимающей усмешкой. — Я же не требую от Сычжуя ловить каждый мой взгляд, когда мы разговариваем.       Оуян Цзычжэнь кивнул, и на его лице расплылась такая же улыбка:       — Истинная любовь витает в воздухе.       На этот раз Лань Ванцзи снизошёл до него и удостоил Вэй Усяня взглядом:       — Зачем ты подплыл ко мне?       Вэй Усянь ответил со всей искренностью, на которую только был способен.       — Я здесь, чтобы извиниться перед тобой. В ту ночь я был неправ. Это моя вина.       Лицо Лань Ванцзи слегка потемнело, скорее всего, потому что он ещё не забыл, как Вэй Усянь «извинился» перед ним в прошлый раз. Вэй Усянь спросил, хотя и заранее знал ответ:       — Почему ты такой угрюмый? Не переживай. Сегодня я на самом деле хочу помочь.       — И всё же я в недоумении. Как Лань Ванцзи мог влюбиться в кого-то настолько несносного? — бросил Цзинь Лин с таким видом, будто и не подозревал, что Вэй Усянь подслушивает их разговор.       — Эй, я не просто несносный, я — само очарование! — выдал Вэй Усянь в своё оправдание. — Верно же, Лань Чжань?       — Мгм.       Оуян Цзычжэнь выдвинул иную версию:       — Полагаю, всё дело в настойчивости? Возможно, Ханьгуан-цзюню просто по душе типаж Вэй Усяня.       — Типаж невыносимо задиристых, совершенно безумных и не затыкающихся ни на миг? Только кто-то вроде Ханьгуан-цзюня мог на таком жениться, — фыркнув, вклинился Цзян Чэн.       Вэй Усянь насмешливо парировал:       — Он имеет в виду типаж невероятно статных, одарённых и блестящих практиков, Цзян Чэн. Глядишь, не будь у тебя самого столь нелепых запросов, ты бы тоже уже давно был женат.       — Ах ты, паршивец!..       Лань Ванцзи, ставший невольным предметом этого спора, лишь тихо вздохнул и сделал вид, будто ничего не слышит. Впрочем, он внимательно следил за тем, чтобы Вэй Ин не вскочил и не затеял потасовку с Цзян Ваньинем.       Цзян Чэн больше не мог выносить этой сцены:       — Если ты всерьёз собираешься помочь, то кончай болтать и плыви сюда!       Неожиданно один из адептов крикнул:       — Сеть пошевелилась!       — Здесь, здесь! — просиял Вэй Усянь.       Густые, словно замасленные, длинные волосы чёрной шёлковой вуалью клубились посреди лодок. То тут, то там из воды появлялись полусгнившие руки и хватались за борта. Лань Ванцзи обнажил Бичэнь и отсёк с десяток кистей, что вцепились в левый борт, оставив лишь ладони с одутловатыми пальцами, крепко вонзившимися в дерево. Только он собрался разобраться с теми, что держались за правую сторону, как красная вспышка вихрем пронеслась перед его глазами, и Вэй Усянь уже убирал свой меч обратно в ножны.       Всего несколько мгновений назад меч Вэй Усяня двигался с невообразимой скоростью, но Лань Ванцзи уже смог определить, что оружие было высочайшего качества. Он с уважением спросил:       — Как называется твой меч?       Вэй Усянь ответил:       — Какая разница.       — «Какая разница?» — переспросил один из заклинателей, недоуменно склонив голову набок.       Лань Ванцзи уставился на него. Вэй Усянь подумал, что тот не расслышал, и повторил ещё раз:       — Какая разница.       Лань Ванцзи нахмурился и отрезал:       — У этого меча есть душа, и говорить о нём столь фривольно крайне непочтительно.       Вэй Усянь тихонько вздохнул:       — Хоть раз в жизни мысли не по правилам, а? Я не говорил о своём мече фривольно и непочтительно, просто так получилось, что его имя — «Суйбянь». Вот, смотри.       Сказав так, он передал свой меч Лань Ванцзи, чтобы тот посмотрел на иероглифы, выгравированные на ножнах. И действительно, в переплетениях орнамента красовались два иероглифа древнего начертания — «Суйбянь».       Лань Ванцзи лишился дара речи.       Даже младшие адепты лишились дара речи. Все они тщательно подбирали имена для своих духовных мечей: кто-то выбирал броские, вроде «Пронзающее солнце» или «Когть дракона», кто-то предпочитал более изящные — «Светлый венец» или «Серебряная луна». Но почему из всех существующих имен Вэй Усянь остановился именно на «Суйбянь»?       Вэй Усянь пояснил, что никакого особого подтекста в названии нет. Просто так вышло, что когда дядя Цзян преподнёс ему этот меч и спросил, как он хочет его назвать, Вэй Ин перебрал больше двух десятков имён, но всё равно не остался доволен ни одним из них. Тогда он подумал, что, может быть, дядя Цзян подберёт для него имя, и сказал: «Какая разница!», заранее согласившись с его вариантом. Но кто же знал, что на мече действительно отчеканят эти иероглифы!       — Честно говоря, не такое уж оно и плохое, да? — подытожил свой рассказ Вэй Усянь.       Цзян Чэн фыркнул, всё ещё желая раззадорить Вэй Усяня после его недавней колкости:       — Какая нелепость.       Вэй Усянь вскинул брови и повернулся к брату с язвительной усмешкой:       — Тебе ли говорить, Цзян Чэн. Ты придумываешь имена еще хуже моего.       Цзян Чэн возмущенно выдохнул:       — И кто же дал тебе право судить?!       — Твои клички для собак просто ужасны. Жасмин, Принцесса и Малышка Любовь, — монотонным голосом напомнил Вэй Усянь.       — А что не так с этими именами? — вклинился Цзинь Лин, вставая на защиту дяди.       Лань Цзинъи хихикнул:       — Цзинь Лин, кажется, теперь я понимаю, от кого ты унаследовал свое абсолютное неумение давать имена.       Оскорбленный вид Цзинь Лина был точной копией выражения лица его дяди, и несколько младших адептов не смогли сдержать тихих смешков.       Лань Ванцзи, наконец, смог проговорить сквозь зубы:       — Вздор!       Вэй Усянь положил меч себе на плечо.       — Какой же ты всё-таки зануда! Ты разве не понимаешь, как забавно иметь меч с таким именем? Особенно хорошо получается ставить в тупик всяких чинных-благородных зануд, вроде тебя. Срабатывает каждый раз, ха-ха!       — Неужели тебе больше нечем заняться, кроме как дразнить и изводить моего племянника? — заговорило в Лань Цижэне старое раздражение: в юном Вэй Усяне было столько черт Цаньсэ-саньжэнь, что в этот миг старый учитель почувствовал к племяннику искреннее сочувствие.       — Но ведь Лань Чжань сам спросил! И мой рассказ пришелся ему по душе, правда, Лань Чжань?       — Мгм, — отозвался тот, и в его взгляде, устремленном на Вэй Усяня, читалась бесконечная нежность.       Лань Цижэнь лишь недовольно цокнул языком и отвел взор. Спорить с этой супружеской четой было делом совершенно безнадежным.       В ту же секунду из изумрудных глубин озера быстро поднялась длинная чёрная тень и устремилась к маленькой лодке. Увидев тень, Цзян Чэн немедленно завопил:       — Тварь возвращается!       Все присутствующие невольно выпрямились, затаив дыхание в ожидании захватывающего зрелища, которое вот-вот должно было развернуться на экране. Но пока остальные пребывали в радостном предвкушении, Вэй Усянь наконец решился озвучить супругу тревогу, поселившуюся в его сердце.       — Эй, Лань Чжань, — прошептал он, с сомнением глядя на свой живот. — Я совсем не чувствую сытости.       Лань Ванцзи нахмурился:       — Вэй Ин?       — Я к тому, что даже те два больших пирожных не принесли ощущения полноты. — Он приложил ладонь к тому месту, где когда-то находилось его золотое ядро. Как он и ожидал, там была лишь пустота. Но по какой-то причине...       — Лань Чжань, может ли быть так, что меня поддерживают духовные силы? — Вэй Усянь во все глаза смотрел на озадаченного мужа. Тот, еще сильнее нахмурив брови, мягко коснулся живота Вэй Усяня и прикрыл глаза, сосредотачиваясь.       Несмотря на то, что его собственные духовные силы были сейчас недоступны для использования, он попытался направить ту малую толику энергии, что еще теплилась в нем, к Вэй Усяню. Это дало эффект лишь на краткий миг, а затем глаза Лань Ванцзи широко распахнулись от изумления.       Вэй Усянь не сводил с него взгляда:       — Лань Чжань, что случилось?       Лань Ванцзи не ответил. Вместо этого он перехватил запястье Вэй Усяня, проверяя его меридианы. Вэй Ин замер в ожидании, пока муж наконец не опустил руку, издав тихий вздох облегчения.       — Лань Чжань?       Лань Ванцзи одарил его едва заметной улыбкой:       — Вэй Ин прав. Тебя действительно поддерживают духовные силы. — Он на мгновение смолк, прежде чем добавить: — Мои.       Глаза Вэй Усяня округлились:       — Как это возможно?       Лань Ванцзи лишь покачал головой — он и сам не находил объяснения. Было неясно, как его энергия могла оказаться внутри Вэй Ина, ведь он не передавал её всё это время. Но ошибки быть не могло: духовный отпечаток внутри Вэй Усяня бесспорно принадлежал ему.       Озадаченные этой загадкой, они вновь обратили внимание на экран, погруженные в свои раздумья.