The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Ноздри Лань Цижэня яростно раздулись на выдохе. Те события он помнил лишь смутно. Будь он в более ясном сознании, то прямо бы на месте прекратил эту адскую какофонию Вэй Усяня! И плевать, что тот делал это нарочно, дабы скрыть свою личность! Подобный шум должен быть запрещён в Облачных Глубинах — собственно, он и был под строжайшим запретом!       И ведь этот невыносимый мальчишка умудрился устроить такое, играя в дуэте с Ванцзи… О… Какой кошмар.       «Наш дуэт гуциня и флейты до того разозлил Лань Цижэня, что он сначала очнулся, а потом сразу же снова хлопнулся в обморок», — с весельем подумал Вэй Усянь, глядя, как проклятая рука постепенно опускается.       — Надеюсь, уважаемые заклинатели будут помнить о приличиях. Нам следует проявлять больше почтения и уважения к старшим, — ровным тоном произнёс Лань Сичэнь, мягко напоминая остальным поумерить своё веселье.       Младшие адепты тут же погасили озорной блеск в глазах, Не Хуайсан робко отвернулся, скрывая лицо за веером, а Цзян Чэн сделал вид, будто вообще ни при чём.       Как бы Лань Цижэнь ни ценил этот жест со стороны старшего племянника, ему очень хотелось спросить его:       «Ты думаешь, я не заметил, как секунду назад твоя улыбка стала шире? Тебе ведь на самом деле доставило удовольствие зрелище падающего в обморок дяди. И где в этот момент была твоя сыновья почтительность?!»       Лань Цижэнь сделал ещё несколько глубоких вдохов и принялся мысленно цитировать правила Гусу Лань: «Не держи обид», «Не поддавайся гневу»…       С последней нотой гуциня чёрная деревянная дверь Минши внезапно распахнулась, залив комнату ярким солнечным светом. Адепты, окружавшие Минши, как по команде ринулись внутрь, на разные лады зовя «Ханьгуан-цзюнь».       Лань Ванцзи подошёл, чтобы проверить пульс Лань Цижэня. Все бросились помогать, поднимая тела старших старейшин и пытаясь оказать им помощь, но исцелить их они не могли.       Вэй Усянь заткнул бамбуковую флейту обратно за пояс. Внезапно он заметил удручённое выражение лица Лань Сычжуя и спросил:       — Что случилось?       Лань Сычжуй тихо произнёс:       — Просто… я чувствую себя немного виноватым, — заметив недоумение Вэй Усяня, он признался: — Мне показалось, что эта рука пришла за нами.       Лань Цзинъи в изумлении повернулся к Лань Сычжую, в то время как тот лишь кротко улыбнулся.       — Теперь ты знаешь, что это не твоя вина, Сычжуй, — сказал Вэй Усянь, а затем указал на себя. — Как ранее и упомянул брат Лю Дачжун, эта рука оказалась там из-за меня.       Лань Сычжуй кивнул:       — Теперь я это знаю, старший Вэй.       — Однако всё ещё остаётся вопросом, кто именно это сделал, — заметил Цзян Чэн, в задумчивости нахмурив брови.       Вэй Усянь небрежно отмахнулся:       — Увидите.       Цзян Чэн недоверчиво посмотрел на него:       — Ты уже знаешь, чьих это рук дело?! Почему ты ничего не сказал?       Неловко рассмеявшись, Вэй Усянь пожал плечами:       — У меня есть лишь догадка, никаких веских доказательств.       — Но когда это твои догадки оказывались неверными? — фыркнул Цзян Чэн, что из его уст звучало как настоящий комплимент.       Вэй Усянь покачал головой, и его улыбка сменилась чем-то печальным:       — Бывало.       Вэй Усянь улыбнулся:       — С чего ты взял?       Лань Сычжуй объяснил:       — Эта призрачная рука обладала огромным желанием убивать, и если бы она с самого начала находилась в деревне Мо, то давно бы напала, и всё поселение превратилось бы в реки крови. Однако она появилась после того, как мы прибыли… И это значит, что кто-то с недобрыми намерениями специально оставил её там в нужный момент.       Вэй Усянь ответил:       — Твои теоретические знания весьма сильны. Это был хороший анализ.       — Посмотри, как хорош А-Юань! Я ведь тогда даже не знал, что это он, но уже мог сказать, что, когда он вырастет, из него получится великий заклинатель. Ты действительно хорошо его обучил, Лань Чжань! — усмехнулся Вэй Усянь, поворачиваясь к мужу, который ответил ему едва заметной улыбкой.       Лань Ванцзи кивнул:       — Сычжуй хорош.       Услышав их разговор, Лань Цзинъи с гордостью заявил в ответ на вопросительные взгляды других юношей:       — Это правда. Ханьгуан-цзюнь лично обучал Сычжуя, как родного сына.       — Ого, серьёзно?       — Потрясающе!       — Неудивительно, что Сычжуй так силен.       Лань Сычжуй густо покраснел от такого пристального внимания и поспешно пробормотал:       — Нет, нет. Мне ещё многому предстоит научиться.       Оуян Цзычжэнь притворно шмыгнул носом:       — И посмотрите, какой он к тому же скромный.       Он принялся разыгрывать рыдания на плече Лань Цзинъи, пока тот похлопывал его по голове. Цзинь Лин закатил глаза, глядя на эту драматичную парочку, но его губы всё же дëрнулись в весёлой усмешке.       Лань Сычжуй опустил голову:       — Но если всё так, то… То мы тоже несём ответственность за смерти в деревне Мо. А сейчас… Сейчас мы подвергли опасности Учителя Ланя и остальных…       После недолгого молчания Вэй Усянь похлопал его по плечу:       — Ответственность должны нести не вы, а тот, кто выпустил эту призрачную руку. В этом мире есть вещи, которые человек просто не в силах контролировать.       Не Хуайсан стал медленнее обмахиваться веером, думая про себя:       «Должен ли я сожалеть о гибели никчемных, ужасных людей? Для них должно быть честью, что они хотя бы послужили какой-то цели перед смертью».       Он лишь хмыкнул и продолжил махать веером, задумчиво глядя на экран.       Тем временем Лань Ванцзи убрал руку от пульса, и остальные спросили:       — Ханьгуан-цзюнь, как он?       Лань Ванцзи ответил:       — Необходимо отыскать первопричину.       Вэй Усянь поддержал его:       — Верно. Нам нужно докопаться до сути: найти все недостающие части тела покойника и опознать его личность, и тогда мы сможем спасти пострадавших.       Лань Цзинъи укоризнительно заметил:       — Как у тебя всё просто! Мы уже попытались призвать духа хозяина этой руки, и вот во что это вылилось. Где же искать недостающие части тела?       Лань Ванцзи заявил.       — Северо-запад.       Лань Сычжуй поинтересовался:       — Северо-запад? Ханьгуан-цзюнь, почему именно северо-запад?       Вэй Усянь спросил:       — Разве не видите, что путь вам уже указан?       Лань Цзинъи растерялся:       — Указан мне? Кем? Ханьгуан-цзюнь ничего мне не указывал.       — Ого, неужели я правда выглядел таким тупицей? — Лань Цзинъи цыкнул языком на себя экранного. Палец ведь указывал прямо позади него!       — Ты постоянно выглядишь глупо. Я не вижу никакой разницы, — не задумываясь, парировал Цзинь Лин.       Лань Цзинъи приторно-сладко улыбнулся мальчику в золотых одеждах:       — Юная госпожа, тебе лучше поберечься, когда ты сам в следующий раз выкинешь какую-нибудь глупость.       — Цзинъи, — осадил его Сычжуй, напоминая, что не стоит вести себя так дерзко в присутствии старших. Но Цзинь Лина уже задело за живое.       — Это когда это я вел себя глупо?!       Лань Цзинъи хмыкнул, не удостаивая его ответом. К тому же Сычжуй уже бросал на него весьма недвусмысленные предупреждающие взгляды.       Вэй Усянь произнёс:       — Указан ей, — он указал на призрачную руку, которая упорно указывала в одном направлении.       Все были потрясены. Лань Цзинъи запнулся:       — Что? Н-н-но на что она указывает?       Вэй Усянь ответил:       — А на что она может указывать? Либо на оставшиеся части тела, либо на убийцу, который сотворил с ней такое.       Несколько юношей, стоявших в северо-западной стороне, быстро расступились.       Взглянув на Вэй Усяня, Лань Ванцзи медленно поднялся и обратился к адептам:       — Позаботьтесь о дяде.       — Что это за взгляд такой, Ханьгуан-цзюнь? Я ведь был прав, — надулся Вэй Усянь.       Лань Ванцзи отозвался:       — Прав. Но не при адептах.       Вэй Усянь вздохнул:       — Твоему ордену нужно перестать нянчиться с ними, Лань Чжань, иначе как они вырастут такими же умными и способными, как ты? — он не смог сдержать смешка, когда Лань Ванцзи одарил его точно таким же взглядом, как и на экране.       Несколько человек закивали:       — Слушаемся! Вы собираетесь спуститься с горы?       Лань Ванцзи слегка кивнул. Вэй Усянь успел незаметно прошмыгнуть ему за спину и громко, жизнерадостно запричитал сам себе:       — Да, да, да, наконец-то мы сможем сбежать с этой горы и вместе сыграть свадьбу!       Тан-Тан, Фэй-Фэй и Ли-Ли беззвучно ликовали вместе с ним!       — Ох, надеюсь, нам покажут их свадьбу, — внезапно мечтательно произнесла Фэй-Фэй, прижав руки к груди.       У Тан-Тан округлились глаза:       — Я об этом даже не думала. О небо, теперь я тоже на это очень надеюсь!       Ли-Ли, однако, печально вздохнула:       — Но до этого ведь ещё долго, правда?       — А, твоя правда…       Кое-кто из старших адептов был особо напуган, но некоторые из юношей уже привыкли к подобным фразочкам в исполнении Вэй Усяня. По лицу Лань Цижэня словно пробежала дрожь, хотя он и оставался без сознания. Адепты подумали:       «Если он скажет ещё пару фраз, старейшина Лань, пожалуй, снова будет вне себя от злости…»       Вэй Усянь покатился со смеху. Он и не подозревал, что у младших адептов ордена Гусу Лань есть чувство юмора, да ещё такое забавное! Между тем, присутствующие в зале юноши затрепетали на своих местах. Бросив мимолетный взгляд на Лань Цижэня, они заметили, что на его шее запульсировала вена, словно он изо всех сил сдерживался, чтобы не устроить им выговор прямо здесь и сейчас. Адепты с трудом сглотнули.       «Пожалуйста, проявите милосердие, учитель! Мы же не знали, что наши мысли выставят на всеобщее обозрение».       Внезапно некоторые всерьез задумались, существует ли в мире магическая техника, способная защитить разум от чужого чтения или записи.       В эту экспедицию Лань Ванцзи взял с собой только Вэй Усяня. Он следил за ним как можно пристальнее, поскольку Вэй Усянь бесчисленное количество раз пытался улизнуть, но всякий раз терпел неудачу: Лань Ванцзи попросту притаскивал его обратно, держа одной рукой за шиворот.       — Ха-ха-ха, старший Вэй и правда так отчаянно пытался сбежать!       — Никто не сможет ускользнуть от взора Ханьгуан-цзюня.       Цзян Чэн цыкнул, наблюдая за очередным провалом Вэй Усяня:       — Окно, Вэй Усянь? Серьёзно? Я думал, ты сообразительнее.       Скорчив мину, будто его глубоко оскорбили, Вэй Усянь угрюмо буркнул:       — Это было крайней мерой. Клянусь, Ханьгуан-цзюнь словно заранее знает, когда я собираюсь делать ноги!       — Может, ты просто не слишком-то и старался.       Вэй Усянь уже приготовился спорить, но потом призадумался и медленно закрыл рот. Возможно… доля правды в этом была. Он и сам до конца не понимал. Лань Ванцзи обладал какой-то необъяснимой притягательностью, которая манила к себе людей, притягивая как хорошее, так и плохое. А может, это были лишь предвзятые мысли самого Вэй Усяня.       Тогда Вэй Усянь сменил стратегию и не отходил от него ни на шаг. Особенно он усердствовал ночью: упрямо забирался в кровать Лань Ванцзи, надеясь, что тот будет испытывать столь сильное раздражение и отвращение к его действиям, что схватится за меч и прогонит его.       Тан-Тан с усмешкой закатила глаза:       — Да чтобы Ханьгуан-цзюнь когда-нибудь так поступил!       Фэй-Фэй с энтузиазмом закивала:       — Я уверена, что ему только в радость, когда Вэй Усянь принадлежит только ему по ночам, — хихикнула она.       Затем вмешалась Ли-Ли:       — Но мне кажется, что Ханьгуан-цзюня в этой ситуации даже немного жаль.       — Жаль? — переспросила Тан-Тан.       Ли-Ли поспешно попыталась объяснить:       — Ну… если ты так сильно любишь кого-то, а этот человек ничего не знает и продолжает вытворять подобные вещи, особенно если Ханьгуан-цзюнь понимает, почему он это делает… тогда это просто огромная мука — пытаться сдерживать себя. Ах, я не знаю! — С этими словами она закрыла лицо руками, но Тан-Тан и Фэй-Фэй поспешили её успокоить.       Однако стоило Вэй Усяню ужом заползти в его постель, как тот сразу же лёгким движением руки обездвиживал его и перекладывал в другое место, при этом не забыв уложить благопристойным образом. В таком положении Вэй Усянь и оставался, пока не начинал брезжить рассвет. Он терпел неудачи уже бессчётное количество раз и по пробуждении непрестанно жаловался на ноющее тело.       Младшие адепты снова принялись прикрывать глаза руками, сталкиваясь с подробностями спальных дел Ханьгуан-цзюня и старшего Вэя. Пусть даже ничего предосудительного не происходило, сама картина того, как Вэй Усянь забирается под одеяло к Лань Ванцзи, была чересчур будоражащей для их чистых юных сердец.       Вэй Усянь нахмурился, глядя на то, как бесстыдно он вел себя с Лань Ванцзи. Небеса, да что вообще творилось в голове Ванцзи, пока он выкидывал всё это? Зная теперь, насколько страстным человеком на самом деле был Лань Чжань, Вэй Усянь поражался, как его еще тогда не прижали к этой самой постели.       Всё, что ему оставалось — это рассуждать про себя:       «Кто бы мог подумать, что с возрастом Лань Чжань станет ещё более занудным. Раньше, когда я дразнил его, он смущался, да к тому же весьма забавно. А сейчас мало того, что он всё время остаётся бесстрастным, так ещё и научился противостоять. И где же это видано!»       Лань Ванцзи мысленно ответил самому себе, что он больше не хочет быть тем глупым мальчишкой, который слишком долго сомневался и опоздал спасти того, кого любил.       — Это называется кармой, — услужливо вставил Цзян Чэн.       Вэй Усянь фыркнул:       — Если это Лань Чжань, то я не против. Мне нравится и эта его сторона. — Он с улыбкой посмотрел на прекрасное лицо Лань Чжаня и вздохнул: — Особенно в постели, Цзян Чэн, он такой доми…       — Я не хочу этого слышать! — завопил Цзян Чэн, затыкая уши руками и свирепо глядя на хохочущего Вэй Усяня.