Hereafter (будущее)

      — Как она? — Тихо спросила Ольга-Мария.       Романи Архиман вздохнул и откинулся на спинку стула.       — Пока спокойно спит, — сказал он.       Девушка покрытая бинтами, тихо спала. Оборудование, отслеживающее её состояние, издавало медленные и тихие звуковые сигналы, совершенно не заботясь о том, насколько она ужасно выглядела. Её голова была обмотана толстым слоем марли с двумя красными пятнами размером с монету посреди лба, от одной мысли о которых Ольге-Марии становилось дурно. Культя правой руки девушки была точно так же перевязана, окрашенная в ещё более яркий красный цвет в том месте, где хирургам пришлось осторожно ковырять сырую плоть, чтобы то, что осталось, могло нормально зажить. Её шея блестела от крема, чтобы уменьшить припухлость синяков.       Дело было не в степени её травм, но они были самыми очевидными.       Тот факт, что она вообще была жива… Она не была похожа на девушку, которая столкнулась лицом к лицу с тем, что по сути было богом. На самом деле, её раны слишком ясно говорили о врагах, которые были людьми, которые растерзали её, чтобы отправить сообщение, или которые очень, очень сильно пытались убить её и почти преуспели.       Если бы Лаплас не записал сами события как часть альтернативной временной шкалы, Ольга-Мария не была уверена, что вообще поверила бы в это. Даже сейчас это казалось слишком фантастичным, чтобы быть правдой.       Инопланетные паразиты заключают контракты с совместимыми людьми? Супергерои и суперзлодеи, похожие на что-то из дрянных плебейских комиксов? Золотой человек, обладающий достаточной достаточным могуществом, чтобы небрежно стирать с лица земли целые континенты? И что-то настолько ужасающее было побеждено слабой девушкой, такой высокой, но такой стройной и гибкой, что трудно было поверить, что она вообще может нанести сильный удар?       Это звучало диковинно. Даже невозможно.       — А её травмы? — Спросила Ольга.       Романи нахмурился и снова посмотрел на свою пациентку.       — На данный момент мы сделали для неё всё, что могли, — сказал он. — Она стабильна, но нам нужно связаться с несколькими специалистами, чтобы разобраться с некоторыми наиболее сложными травмами. Некоторые из них просто слишком далеки от моей специализации.       Ольга-Мария сглотнула и заставила себя посмотреть на лоб девушки, на красные пятна, которые располагались посередине, как какая-то пародия на третий глаз. От одного представления о внутренних повреждениях, на которые намекали эти пятна, у неё скрутило живот.       — Пулевые ранения?       — Это действительно чудо, — сказал Романи, проводя рукой по волосам. Они запутались у него в хвосте, так что ему пришлось осторожно выпутываться. — Ущерб на самом деле минимален, учитывая все обстоятельства. Я не нейрохирург, поэтому я не уверен, какой ущерб был нанесен её воспоминаниям или чему-то подобному, и у меня не получается представить, что такого рода травма не оставит какого-то следа. Но сделанные нами снимки её мозга на самом деле показывают нормальную мозговую активность, похожую на фазу быстрого сна.       Чудо… Тот факт, что она не была ни мертва, ни превратилась в овощ после того, как получила две пули в голову, определенно подтверждает это.       Анимусфия поджала губы.       — Нам нужно будет обратиться к физиотерапевту?       Романи беспомощно пожал плечами.       — Честно говоря, я не могу вам сказать. Я хотел бы услышать второе мнение от настоящего нейрохирурга, но если бы мне пришлось строить догадки? Я бы сказал, что это действительно зависит от того, как долго она будет без сознания. Пока что мы ввели её в медикаментозную кому, но я не хочу держать её в таком состоянии больше пары дней.       Он вздохнул и посмотрел на пустое место под простыней, где должна была быть остальная часть ее правой руки.       Первоначальная ампутация не была чистой. Ольга-Мария сама видела рану, и хотя там не было никаких признаков повреждений, которые она ожидала бы от прижигания, рана была такой свежей и воспаленной, что единственная причина, по которой девушка не кричала до хрипоты и не билась в конвульсиях всякий раз, когда к ней прикасались, заключалась в том, что нервы были сожжены тем, что спалило их до обрубка.       Она не была уверена, было ли это намеренной жестокостью, чтобы причинить как можно больше боли, или ампутация была настолько экстренной процедурой, что единственный способ убедиться, что рана хотя бы закрылась, для девушки было прижигание. Что это говорило о ситуации, в которой оказалась эта девушка… В этом тоже не было ничего хорошего.       — С другой стороны, у неё нет руки, и мы ничего не можем с этим поделать. Исправить повреждение мягких тканей — это одно, даже стимулировать рост костей, чтобы закрыть эти отверстия в её черепе, — это то, что можно сделать с помощью магии, но я не знаю никого, кто мог бы сделать что-то столь же невероятное, как регенерация её руки.       Ольга-Мария кивнула. Она ожидала этого.       В первом случае целители были достаточно редкой породой среди магов. Во-вторых, кто-то, способный в совершенстве восстанавливать конечности и органы, был из тех людей, которые получали Приказ на Запечатывание от Ассоциации, и поэтому в любом случае были бы недосягаемы как тщательно охраняемый секрет.       — Я уже попросила Льва связаться со специалистом. Мы собираемся заказать лучший протез, какой сможем.       Роман вытаращил глаза.       — Это будет невероятно дорого! Если вы получите это от того, о ком я думаю, вы мог ли бы купить целое поместье на те деньги, которые она собирается взять!       — Ты думаешь, я этого не знаю? — Ольга-Мария зарычала. — Я прекрасно осознаю, чего мне будет стоить заказать конечность такого качества, чтобы её нельзя было отличить от настоящей! Я не идиотка, Романи Архиман!       В конце концов, эта женщина была печально известна своими непомерными ценами.       — Я не имел в виду, что вы совершаете глупость! — Поспешно сказал Романи. — Но, директор… Я просто не понимаю. Судя по всему, эта девушка не маг. Насколько я могу судить, у неё нет никаких уникальных магических качеств, и даже её магические Цепи в основном среднего качества. Вкладывать столько денег и усилий в ничтожество, которое было брошено к нашим ногам, просто ...       Неужели он думал, что она тоже этого не знает? Когда Ассоциация обнаружила это, они собирались закатить истерику, и они могли просто вызвать её в суд и начать выдвигать обвинения по поводу её пригодности для руководства такой важной организацией, как Халдея, особенно учитывая количество денег и ресурсов, которые были вложены в неё её отцом и другими спонсорами.       По этому показателю было бы лучше сократить её потери и отправить девочку куда-нибудь в больницу, чтобы она выздоравливала в безвестности.       — Ты хочешь сказать, что я неправа?       — Не поймите меня неправильно, — сказал Романи. — С моральной точки зрения, это абсолютно правильный поступок. Как врач, когда мне не нужно беспокоиться о ценах и бюджете, я был бы абсолютно согласен с тем, чтобы сделать всё возможное, чтобы помочь ей вернуться к нормальной жизни, насколько это возможно.       Потому что Романи Архиман был по большей части доброй личностью. Это помогло ему хорошо выполнять свою работу, и Анимусфия, по крайней мере, это очень ценила, но маги из Ассоциации, которые смотрели на вещи с точки зрения прагматизма, считали подобное обузой.       Она ни за что на свете не могла представить, как её отец согласился нанять его и почему Романи решил остаться, когда узнал об экспериментах с Маш.       — Но?       — Как член персонала Халдеи, особенно как глава медицинского отдела, я действительно должен учитывать такие вещи, как бюджет и цены, —сказал Романи. —Директор, лечение всех травм этой девушки будет стоить целое состояние. Даже забыв о первоклассном протезе, просто занявшись другими её проблемами и терапией, которая ей, вероятно, понадобится, чтобы снова встать на ноги, — все это уже съест значительную часть бюджета моего отдела.       Всё это также было учтено Ольгой.       — Ты считаешь что лучше её оставить так, Романи?       Он покачал головой.       — Я просто… не понимаю, Директор. Зачем проходить через все эти неприятности ради девушки, которую вы не знаете, которая, по общему мнению, и в подметки не годится таким талантам, как Кирштария или Офелия?       Потому что это не имело смысла, если смотреть на это со стороны. Правильным решением с точки зрения Ассоциации было бы отправить эту девушку в обычную больницу. Тратить столько времени, денег и усилий, чтобы вернуть её здоровье, было не более чем пустой тратой, которую лучше направить на более важные проекты и более перспективных кандидатов в Мастера.       Разница была в том, что Ольга-Мария знала то, чего не знали все остальные, и она приложила немало усилий, чтобы убедиться, что эти данные никогда не попадут ни в какие официальные отчеты. Даже сам Лев не знал всех подробностей, настолько она была осторожна в том, кто что знал и насколько.       — Ты знаешь, как эта девушка попала к нам, Романи? — Тихо спросила Ольга. Романи посмотрела на нее, нахмурив брови, в замешательстве.       — Я… Нет, директор. Я не слышал, чтобы вы рассказывали кому-нибудь о том, кто она или как она сюда попала.       Ольга-Мария посмотрела Романи в глаза. Она искала в них любой намек на обман или недоверие, но, как всегда, Романи был словно открытая книга, серьезный до безобразия. Было бы неточно сказать, что он не умел хранить секреты — в нём было много такого, что не имело смысла, и он никогда не предлагал ей объяснения, которое удовлетворяло бы всем вопросам — скорее, он не был интриганом.       В тот момент, по причине, которую она не могла должным образом объяснить, Анимусфия доверяла ему, больше, чем Льву, или, по крайней мере, в этой конкретной области, доверяла. Возможно, это было потому, что Романи был одним из редких людей в Халдее, который серьезно относился к каждой части своей работы, особенно к Клятве Гиппократа, преодолевая все соблазны саморазвития.       Или, может быть, это было потому, что она не могла вернуть эту девушку с порога смерти сама, и единственный человек, которому она могла доверять, который был готов и квалифицирован, чтобы помочь ей, сидел прямо перед ней.       — В моем кабинете появилась женщина, — медленно начала Ольга-Мари. — Она использовала какую-то магию пространственного переноса. Возможно, это даже было похоже на Вторую Истинную Лорда Зелтретча.       — Что!? — Пискнул Романи. Анимусфия бросила на него сердитый взгляд, и он проглотил вопрос, который собирался задать.       — Она принесла эту девушку, — продолжила она. — Она сказала мне, что эту девушку зовут Тейлор Эберт, уроженка альтернативной временной линии, называющей себя Земля Бет.       — Подождите, — вмешался Романи. — Подождите секунду. Целая альтернативная временная шкала, достаточно осознающая себя и свое место в Великой истории Человечества, чтобы дать название собственному измерению?       — Очевидно, да, — раздраженно сказала Анимусфия. — Ты дашь мне закончить или нет, Романи?       Он изобразил, что поджимает губы, и она вздохнула.       Иногда его неуклюжий характер и склонность к таким преувеличенным реакциям действительно доставляли неудобства. Ну, но если бы он был больше похож на традиционного мага Часовой башни, она бы даже не разговаривала с ним об этом, не так ли?       — Она сказала... — Ольга-Мария поколебалась и в конце концов остановилась на: — Она рассказала мне дикую, диковинную историю о героях, злодеях, монстрах и золотом боге, и она рассказала мне о месте этой девушки в этой истории.       Она посмотрела вниз на иссохшее, ослабленное тело, лежащее в постели, такое слабое и хрупкое, что она могла бы собственными руками лишить его остатков жизни, если бы у неё было такое искушение.       — Она сказала...       — У тебя есть выбор, Ольга-Мария Анимусфия.       Ольга-Мария закрыла глаза, и на мгновение она снова оказалась в своем офисе, вставая из-за стола, в то время как та женщина стояла перед порталом в другой мир, полумертвое тело лежало в одном из офисных кресел. Как будто это была обычная деловая встреча, а не совершенно незнакомый человек, вторгшийся в одно из самых охраняемых помещений на планете.       — Ты можешь спасти жизнь этой девушки и получить самого верного союзника, какого только можешь представить, в своей миссии по сохранению человечества, самого могущественного Мастера, который когда-либо был...       Как и сейчас, молодая Анимусфия подумала тогда, что высокая, гибкая девушка не могла совершить все эти поступки. Не кто-то её возраста. Не тот, кто выглядел таким уязвимым. Правда, она получила ужасные раны, которые можно ожидать от человека, участвовавшего в великой битве и вышедшего из неё с трудом, но это была единственная по-настоящему правдоподобная часть.       Остальное было просто слишком нелепо.       — ...Или ты можешь сохранить её тело и использовать его как катализатор для вызова Героического Духа, который она оставит после себя.       Но когда она посмотрела на это аналитически, когда она попыталась подумать об этом с точки зрения мага — всё о цели, всё о конечном результате, всё о том, что она могла бы использовать и как она могла бы это использовать — ей показалось, что ей вручили ключ ко всем её мечтам и амбициям. Подтверждение Лапласа только усилило ощущение, что это провидение судьбы или некая высшая сила, наконец-то сообщившая ей, что она может сделать что-то стоящее.       У Ольги-Марии никогда не было способностей быть Мастером. Она не могла совершить Рейшифт. По общему мнению, она была неудачей как дочь и наследница Марисбери Анимусфии. Сообщение о том, что она не может участвовать в величайшей работе своего отца, было для неё величайшим ударом в жизни, который затмило только известие о его самоубийстве.       Насколько бы он гордился ею, если бы она привлекла Героический Дух, сумевший появиться в наши дни? Кто-то, кто совершил невозможное и оставил такой след в истории мира, настолько лишенном тайн, что она была возведена в залы величайших легенд человечества?       Сколько похвал могла бы она получить? Сколько преклонения? Сколько признания? Сколько её бывших недоброжелателей могли бы быть вынуждены аплодировать ей? Сколько уважения было бы проявлено к ней изо дня в день за то, что она управляла чем-то, что должно было быть за пределами её самых смелых мечтаний?       И Ольга-Мария…       — Что у меня был выбор.       — Выбор? — Спросил Романи.       — Я могла бы позволить ей умереть и получить все секреты её тела... — сказала Ольга-Мария, скрывая важную деталь, — ...или я могла бы спасти ей жизнь и получить самого могущественного Мастера, какого только возможно, для моей Халдеи.       ... вместо этого предпочла спасти жизнь этой девушке.       Романи посмотрел вниз на девушку, на Тейлор Эберт, и выражение его лица смягчилось. Его рука поднялась и потянулась, как будто он собирался погладить её по волосам или взять за уцелевшую руку, но он, очевидно, передумал, потому что его рука опустилась, прежде чем Архиман смог куда-либо дотянуться.       Когда доктор снова повернулся к ней, выражение его лица было гораздо более сострадательным, чем раньше.       — Вы решили спасти ей жизнь.       — Не говори так, будто это такая странная или необычная вещь, Романи! — Фыркнула она. — Я не монстр, ты же знаешь! Ты думаешь, после всего, что случилось с ... с M-Маш, я была бы настолько бессердечна, чтобы позволить девушке моего возраста умереть просто так?       Романи тихо рассмеялся.       — Извините, директор, я не хотел вас оскорбить или что-то в этом роде.       Она не ответила, Анимусфия просто сверкнула глазами.       Потому что он был не совсем неправ, думая так о ней, не так ли? Нет, если бы Ольга-Мария была немного больше похожа на своего отца, без сомнения, она позволила бы Тейлор Эберт истечь кровью в своем кабинете, вместо того, чтобы позвать Романи прийти и помочь, как только эта странная женщина ушла. Героический Дух, столь способный, каким предположительно могла бы быть эта девушка, был бы благом совершенно иного рода, козырной картой, от подобной которой Халдея никогда не смогла бы отказаться.       Но решение Ольги также не было полностью альтруистичным. В глубине души, когда она была честна с собой и ни с кем другим, она могла признать, что ей нравилась идея о собственном Мастере-асе. Её отец выбрал Кирштарию, своего собственного ученика, гения несравненного таланта, чья теория астромантии была бы революционной, если бы только её можно было доказать, и Офелию Фамрсолоне, обладавшую мистическими глазами Жемчужного ранга, которые передавались в её семье из поколения в поколение. Он набрал талантливых новичков, таких как Кадок Землупус, и загадочных одиночек, таких как Хинако Акута. Команда А была набором редких и необычных людей, которые были специалистами в своём деле.       Все остальные потенциальные игроки в их списках? Добыча. Все они добыча, и все они взяты из "Халдеи" Ольги-Марии. Никто из них не мог сравниться с сияющими звездами, которых её отец собственноручно выбрал в авангард организации.       И теперь ... теперь, Мастер-ас был брошен практически ей на колени. Мастер-ас, чьи достижения посрамили остальную команду А.       И Ольга-Мария никому не могла о них рассказать. Нет, если она хотела, чтобы грязные лапы Ассоциации не касались Эберт.       — Романи, — внезапно сказала она.       — Да, Директор?       Ольга-Мария смотрела ему прямо в глаза, не моргая, чтобы показать, насколько она серьезна.       — Это наш секрет, понимаешь?       Он моргнул, глядя на неё.       — Простите, Директор?       — Я уже удалила записи, подтверждающие её историю, из Лапласа, — сказала ему Ольга, игнорируя его протестующий визг (—Подождите, вы использовали Лапласа для чего-то подобного?—). — Её история болезни, её лечение, любые отклонения в её состоянии — всё это только для наших глаз, понятно? Никто больше в Халдее не увидит, кто она и через что прошла.       — Директор, существует такая вещь, как конфиденциальность пациентов, но это нарушает целую кучу правил ООН!       — Меня это не волнует! — Вырвалось у неё, и это заставило доктора на мгновение замолчать. — Я никому не дам никакого повода прийти и забрать её! Вот почему, Романи. Ты не можешь никому рассказать о чем-либо странном, что ты узнаешь о ней. Мы относимся к ней спокойно, мы относимся к ней конфиденциально, мы относимся к ней тайно. Остальная Халдея даже не узнает о её существовании, пока она полностью не выздоровеет.       — Я не понимаю, директор, —сказал Романи. — Кто эта девушка, из-за которой у вас столько неприятностей? Вы что-то говорили о какой-то незнакомой женщине, но так и не объяснили, что делает эту девушку такой особенной.       Это вертелось у неё на кончике языка. Её так и подмывало сказать это. Очень сильно. Ольга-Мария хотела увидеть выражение его лица, когда он наконец услышит эти слова, просто увидеть, как расширятся его глаза и приоткроется рот. Она убила бога, Романи.       Но это был секрет, который Анимусфия должна была сохранить. Всё остальное она могла бы ему рассказать. Всё остальное она могла бы объяснить. Всё остальное было достаточно банальным, чтобы вызвать некоторое удивление, возможно, приподнятую бровь здесь и там, но самыми невероятными всегда были обстоятельства, мир, из которого эта девушка пришла и в котором жила, а не то, что она в нем натворила.       За исключением одной вещи.       Ольга-Мария посмотрела на Тейлор Эберт. Всё ещё хрупкая и побежденная, всё ещё слабая и так цепляющаяся за жизнь. Всё ещё было так трудно представить, как она, должно быть, выглядела в бою, ведя войну.       — Она - Тейлор Эберт, — в конце концов сказала Ольга-Мария. — Кандидат в мастера номер Девять, последний член команды А.